Чтение онлайн

В финале на сцене весело танцевали под латиноамериканский ритм освобожденные негры, минимально одетые юноши и девушки. Софиты повернулись на ложу около сцены. В ложе поднялись и поприветствовали зрителей Авраам и Мэри. Раздался выстрел. Президент схватился за сердце и упал.

Софиты повернулись на сцену, где стоял человек с револьвером. В финальном дуэте он начинал петь «Allons enfants de la Patrie», «Deutschland uber alles» и «Soyuz nerushimy», но Мэри каждый раз перебивала его куплетами «Звездно-полосатого флага». Зал встал еще на первых нотах американского гимна, стоя слушал дуэт и стоя аплодировал, когда из-за кулис вышел полицейский и застрелил убийцу на последних нотах.

– Уходим, - сказал Уинстон.

Они вышли в числе первых и почти бегом спустились к выходу. Со стула у стены поднялся один из тех синих. Тот, что постарше и покрупнее. Он, скорее всего, засиделся и потерял бдительность. А еще не знал, по какой лестнице спустится искомая парочка.

– Добежать бы до выхода, - Уинстон повернулся к дверям.

Английские театры отличаются от континентальных тем, что там, как правило, нет гардероба, куда церемонно сдают шубы. Почтенная публика не толкается в метро и не бегает под дождем, а приезжает в теплом крытом экипаже сразу в той одежде, в которой будет сидеть в зале.

Быстрый шагом они с Бонни долетели до дверей, но навстречу шагнул второй синий, а сзади уже торопился первый.

В фойе первого этажа немноголюдно. Только-только появляются первые торопливые зрители. Сидят на всякий случай пожилые вахтеры. Проходят по своим делам служители муз в униформе.

«Парадно-выходной» синий комбинезон не дает преимущества перед другим таким же. Это не полицейская форма и не черный, вышестоящий, цвет.

Молодой синий из компании с Эдвардом, наверное, привык разговаривать с людьми сверху вниз. Он заступил дорогу, и Уинстон, не останавливаясь, толкнул его в грудь. Тот не был готов к отпору, упал на задницу и выругался, а Уинстон и Бонни перешли с быстрого шага на бег и выскочили за дверь.

Теоретически, в театрах не должно быть подобных конфликтов. Но что за контингент там «достает» места? В меньшинстве потомственные интеллигенты, дисциплинированные офицеры и высшая элита, обросшая напускной солидностью как корабль ракушками. В большинстве пролы, относительно недавно поднявшиеся из грязи. Или через угождение начальству в белой части экономики, или через «нетрудовые» доходы в черной ее части. В обоих случаях, они не сразу понимают, чем театр отличается от, например, футбольного стадиона, и почему там нельзя вести себя так же.

Весь персонал в холле сделал вид, что они не видели, как один синий толкнул другого, и тот упал. Даже дежурный полисмен внезапно уронил что-то под стол и наклонился поискать.

Уинстон один легко бы убежал от обоих синих. Каждая тренировка начиналась с бега. Но Бонни на каблуках никак не могла поднажать. Они оторвались всего на несколько десятков шагов по Боу-стрит.

– Стой. Нам не убежать, - сказала Бонни.

Уинстон повернулся и поднял руки, чтобы встретить погоню лицом к лицу. Он не питал иллюзий, одному от двоих не отбиться.

– Ты случайно не взяла будильник? – спросил он.

– Кое-что получше. Задержи их, - Бонни копалась в сумочке.

– Лучше беги. Я догоню.

Синие подбежали не вместе. И вообще, они с первого взгляда сильно отличались. Младший – склонный к полноте подхалим, совершенно небоевой типаж. Его могли послать куда угодно как мальчика на побегушках. Старший же производил впечатление специалиста по грязным делам с гарантированной безнаказанностью. На полголовы выше Уинстона и тяжелее килограммов на двадцать-тридцать хорошей мышечной массы. Короткая «уставная» прическа, давным-давно сломанный и восстановленный нос, тяжелая поступь и боксерская стойка. Если он еще и бывший полицейский, то задержать его можно максимум секунд на десять. Если бывший бандит, то на двадцать.

Прямой удар в голову. Поворот, мимо. Второй – мимо. Апперкот – мимо. Уинстон даже успел улыбнуться. Это не уличный боец и не «спортивный» боксер. Крупные сильные парни часто могут постоять за себя просто за счет силового превосходства и не считают нужным углубляться в боевые искусства.

Вместо жизненно необходимого всем легковесам и средневесам бокса этот здоровяк углубился в модный американский «бодибилдинг» и нарастил массу в ущерб скорости. Сам Уинстон в боксе сколько-то высокого уровня не достиг, но за счет природной несклонности к полноте двигался довольно быстро. Способностью же держать удары он не обладал вовсе, и с первых же спаррингов строил тактику на том, чтобы вертеться и ударов не получать. Бить он на начальном уровне умел и смог бы отбиться от такого противника, как второй синий, но по бодибилдеру в мышечной броне его удары наносили бы урон как комариные укусы.

– Беги! – крикнул Уинстон, танцуя по тротуару.

Пару ударов он пропустил, в грудь и в левое плечо. Но, если Бонни убежит, то один он оторвется и от уже запыхавшегося бодибилдера, и от трусливого синего, который стоял рядом, как бы по-боксерски подняв руки, но в драку не лез. Уинстон отступил с тротуара в узкий проход между припаркованными машинами. Из-за разницы в размерах противник туда влез бы только совсем уж боком.

– Саймон, черт побери! – крикнул качок приятелю.

– Да, Грегори, - ответил тот тонким голоском и побежал вокруг машин, чтобы зайти Уинстону за спину.

Уинстон развернулся и побежал вокруг машин навстречу Саймону. Грегори вскочил на капот легковушки, следующим шагом на крышу, но тонкий до неприличия металл прогнулся, и качок рухнул на колени, окончательно сминая крышу машины.

Не только тренер, но и Барт тоже успел кое-чему научить не знающего жизни новичка. Встреть врага на шаге вперед ударом голени в голень. Будет больно. Обоим будет одинаково больно. Только ты готов, а он нет. Голень – такое место, при ударе в которое больно любому бойцу. Только для одних никакая боль не повод опускать руки, а другие как раз опустят руки и откроют лицо.

Прямой под глаз! Аж в кисть отдалось. Тут же второй удар, в Лондоне все боксеры для знакомства бьют двоечку прямых. Мимо? Пухлячок уже валится на асфальт от первого.

Сзади спрыгнул с изрядно помятой машины злобный качок. И тут же неподалеку свисток. Патруль. Сколько мог выиграть времени для Бонни, выиграл. Вот теперь уже точно пора бежать. Уинстон припустил в сторону Кэтрин-стрит, куда сбежала Бонни.

Патрульный мог бы, конечно, и не свистеть. Подойди к увлеченным драчунам поближе и спросить документы. Новобранец так бы и сделал, но опытный полисмен уже увидел, что из Ковент-Гарден массово выходит почтенная публика, распознал на драчунах парадно-выходные синие костюмы и сделал выводы. Ни им не хотелось бы провести вечер в участке, ни, тем более, дежурную смену не порадовало бы сначала очень внимательно писать протоколы, а потом спустить их в унитаз по звонку сверху.

Увидев, что один из драчунов побежал, констебль надул щеки и засвистел еще громче, чтобы остальные тоже пошевелились.

Грегори махнул рукой полисмену. Как бы «замолчи, мы поняли». Тот убрал свисток и спокойно пошел дальше. Сторонний наблюдатель сказал бы, что это не просто взмах, а определенный жест для тех, кто понимает.

Саймон со слезами на глазах протянул руку, и Грегори помог ему подняться.

– Резкий какой, - сказал Саймон, - Наверное, боксом занимается.

Грегори выругался.