Чтение онлайн

Похлопал по щекам. Не помогло. Нажал на живот возле раны.

Грегори ожил и попытался закричать, но, похоже, рана физиологически не позволяла издавать громкие звуки.

– Расскажи, как туда добраться? – потребовал Уинстон.

– Я ранен! Ты подстрелил меня! – он кричал, но шепотом.

– Я знаю.

– Тебя посадят! Расстреляют! Отменят!

– Я знаю.

– Я член партии!

– Я знаю.

– Ты же никто! Ты вообще никто! Ты пустое место! Ты прол!

– Я вооруженный преступник, который уже прострелил тебе кишки.

– Срал я на преступников!

– Ya est russkiy razvedchik, - сказал Уинстон по-русски со страшным акцентом. Но во всех фильмах русские говорили на своем языке именно так.

– Что? – Грегори нервно задергал ногами. Типовые иностранные фразы из фильмов понимали все.

– Budesh govorit?

– Я все расскажу.

Конечно, этот качок не учил русский в университете и не служил срочную на флоте. Но он смотрел те же фильмы, где безжалостные русские, немцы или французы пытали пленных. Конечно, пленные англосаксы, в отличие от пленных латиноамериканцев, гордо молчали и с презрением читали морали палачам в процессе втыкания иголок под ногти и дробления костей кувалдой. Каждый зритель примерял на себя эту роль и думал, смог бы он вести себя так же. Кто-то, наверное, мог. Такие шли в морскую пехоту, в авиацию, десант, специальные части. И стойко переносили там тяготы и лишения, включая пытки в плену. Другие же с детства понимали, что это не для них, и что лучше выложить все по первому требованию, а не провоцировать палача на повышение уровня пыток.

Разведчики в кино не всегда похожи на настоящих разведчиков из настоящего мира. Чаще они похожи на Уинстона Смита в том виде, как он выглядел в этот день. Не красавец, но стильный, более-менее спортивный и по-своему симпатичный, потому что главных антагонистов всегда играли хорошие актеры. Если у вражеского шпиона есть помощники, то в том числе и красивые дорогие женщины. У него всегда есть оружие, и он легко его применяет. И он обязательно пытает пленных.

Уинстон никогда не хотел быть палачом. Никогда не хотел пытать людей. Но где-то за городом друзья этого человека мучали Бонни. Его Бонни. Раньше, до ареста, до подвалов, до комнаты сто один вряд ли он смог бы пытать беззащитного человека. Даже в молодости, на флоте, если бы ему приказали, он бы провалил задание. Но несколько месяцев в застенках приблизили его к тем, на кого он бы не хотел быть похожим. К настоящим преступникам и к палачам.

– Тебя когда-нибудь пытали? – спросил Уинстон, вставая.

– Неет, - жалобно ответил Грегори.

Уинстон вошел в его поле зрения с кухонным ножом и рывком расстегнул молнию синего комбинезона жертвы от ворота до ширинки.

– Не надо, я все скажу, - прошептала несчастная жертва.

Бонни держали в загородном доме, куда действительно не так-то просто добраться. Пленный даже нарисовал схему. По его словам, сообщников было еще трое, из них двое – начальники и дети еще больших начальников. А третий – Эдвард. Тот самый. Бывший близкий друг профессора Алана.

– Кто такой Эдвард? – спросил Уинстон.

– Такая же готовая на все жопа, как я. Только с фантазией. Он изображает из себя важную птицу. Человека, которому можно прямо вообще все, и ничего за это не будет. Поэтому на него ведутся те, кому на самом деле все можно и ничего не будет, но они в этом не уверены.

– Ладно. Лежи тут, а я пошел, - Уинстон снова связал пленному руки и поднялся.

– Эй, а как же я?

– Я оставляю тебя живого.

– Но я ранен! У меня пуля в животе! Мне больно! Мне нужен врач!

– На этой вашей вилле есть телефон?

– Есть.

– Я оттуда позвоню в неофициальную клинику и попрошу вызвать врача.

– Неофициальную это ты хорошо придумал. Но на виллу же час ехать.

– Думаю, час ты продержишься.

Уинстон направился к двери.

– Стой! – окликнул его пленный, - А если ты проиграешь?

– Тогда ты умрешь.

– Черт! Дай мне картинку, я кое-что исправлю. И возьми дубинку у меня в кармане. И еще…

– Ты так легко предаешь своих друзей? – удивился Уинстон, выслушав короткие сбивчивые рекомендации.

– Да какие они друзья. Мы просто иногда балуемся вместе. А так я не с ними. Я у них просто мальчик на побегушках.

– Не боишься, что тебя посадят как моего сообщника?

– После того, как ты меня подстрелил? И сам же сделал мне алиби? Возьми ключи от моей машины. Гони быстрее, убей их всех и первым делом звони. Я ведь помог тебе, правда?

– Правда.

В кармане у Грегори лежала короткая дубинка. Даже не дубинка, а длинный кожаный мешок, набитый чем-то мягким и тяжелым. Уинстон повертел ее в руках и оставил на столе. Совершенно бесполезная вещь. Взял револьвер, вытряхнул на стол оставшиеся патроны и гильзы, повернул барабан. Несколько раз взвел курок и выстрелил вхолостую. Проверил самовзвод. Решил, что все-таки слишком туго, и лучше взводить курок большим пальцем перед каждым выстрелом. Зарядил обратно оставшиеся три патрона и убедился, что в камере под курком патрона нет. Сходил к вешалке и сунул револьвер в карман куртки. Притащил к столу саквояж.

В саквояж Уинстон сложил все свои блокноты с записями по работе. На всякий случай, ничего компрометирующего не должно остаться дома. Но где спрятать саквояж? Если он попадется, то его будут пытать, и он сдаст любого друга. Надо оставить саквояж или тому, кого не жалко, а таких нет, или тому, кто не боится полиции. То есть, Барту. Он вообще ничего не боится, об него дубинки ломали и комнату сто один сломают.

Снял синий комбинезон и переоделся в самую неприметную одежду. Старые брюки, свитер с оленем, старая куртка. Нет, куртка, в которой приехал этот парень. И его кепи. Ботинки надел не городские, а охотничьи, все-таки за город ехать.

Повертел в руках ключи от машины. Он бы нашел, куда совать ключи, но что делать с машиной дальше? Ладно, руль, но у машины педалей больше, чем у человека ног, да еще и эта страшная ручка переключения передач. Нет времени учиться.

Личный транспорт был далеко не у всех из Внутренних. Машины, которые делали в Эйрстрип Ван, за редким исключением не могли существовать без постоянного обслуживания механиками. Поэтому из старшего поколения даже те, кто сам садился за руль, пользовались служебным гаражом и брезговали «доставать» масла, покрышки и запчасти, которые всегда в дефиците.

Ну и что, что туда далеко добираться автобусом. Куда угодно можно доехать на такси. Пока он не познакомился с Бонни, то и не знал про особенности лондонского такси. Может быть, когда-то таксопарки были просто легальным бизнесом, но при ангсоце они стали рассадниками организованной преступности и опорными пунктами теневой экономики.

С таксистом всегда можно было договориться о дополнительной оплате сверх счетчика за дополнительные услуги. Например, выезд за пределы зоны обслуживания, ожидание, помощь с погрузкой багажа, посреднические услуги при поиске нужных сервисов черного рынка, приобретение алкоголя в любое время суток, в том числе контрабандного и контрафактного, заказ проституток, в том числе, с доставкой на дом. Вопрос только в цене.

Таксистов крышевал Скотланд-Ярд, поэтому они все поголовно стучали. С другой стороны, если таксист поймет, что ему могут пришить соучастие в убийстве, он точно будет молчать до тех пор, пока его не прижмут к стенке. Главное, чтобы не понял слишком рано.

Перед тем, как поехать на разборки самому, Уинстон подумал, не попросить ли Мерфи о помощи. Все-таки он должен прикрывать своих людей. И та история с Железной Леди. Но не прошло и пары недель, с тех пор, как Мерфи в театре однозначно запретил вступать в конфликты с Внутренними, тем более, с их группами. Он может просто запретить и на этот раз. И даже принять какие-то меры к Уинстону, потому что тот конфликт вопреки запрету уже начал, причем начал с тяжких телесных повреждений, а тут простыми переговорами, давлением авторитетом и торгом не отделаешься.