Чтение онлайн

— Мы не двигаемся, сэр, — сказал Пэриш. — Боремся с семиузловым течением.

— Стоп, Мак, держи курс на подруливающих, — приказал Командир. — Бери перископ. — Он передал его мне.

Я быстро обвёл горизонт — нас отчётливо сносило назад. Командир прошёл к карточному столу, посовещался с Пэришем. Потом вернулся ко мне.

— Когда Экарма окажется прямо на севере, ложись на курс три-один-пять, обороты пятнадцать узлов. Держи пять минут, потом сбавь до шести с половиной. Пройди между Чиринкотаном и Экармой. Проверяй своё место визуально каждые пятнадцать минут. — Он взял микрофон 1MC. — Закрыть внешние крышки торпедных аппаратов. Штурман — в ЦП. — Повернулся обратно ко мне. — Сними режим ультратишины пока, но бесшумный режим держи. Я буду в каюте. — Он стиснул моё плечо на прощание. — Хорошая работа, — сказал он.

Пока нас сносило назад, волновая активность на поверхности немного снизилась, но было ясно: надвигается непогода. На следующем осмотре горизонта я поднял перископ, чтобы взглянуть на небо. Оно было тёмным и злым, а к концу обзора я видел, как дождь хлещет по воде.

За удивительно короткое время я уже шёл на курсе три-один-пять, пятнадцать узлов. Через пять минут сбавив до шести с половиной, я решил нырять под термоклин и всплывать на перископную глубину каждые пятнадцать минут. С этой стороны Экармы течение шло нам навстречу и было значительно слабее — оно растекалось по куда более широкому проходу между Чиринкотаном и Экармой, вместо узких четырёх миль пролива Экарма.

Час спустя мы миновали Чиринкотан и шли к открытым водам Охотского моря. Поверхностные волны были беспорядочными, скверными, пятнадцать футов и продолжали расти — я доложил Командиру и ушёл на пятьсот футов в более спокойную воду.

Отдышавшись у поста управления, я мысленно прокрутил прошедшие четыре часа. Мы снова проскользнули из петли. Но эти ребята играли всерьёз. Я был уверен, что никакого представления об истинных задачах нашей миссии или о месте установки прослушки у них нет. Зато они знали хотя бы об одном месте, которое мы, вероятно, посетим — районе падения ракеты. Именно туда, подозревал я, они, скорее всего, и направятся.

Что они нам там приготовят — я не знал.

Штормы в Охотском море — это никогда не заурядный шторм. Здесь всё начинается с «о боже» и заканчивается далеко за пределами любой шкалы. Тот, что бушевал над нами, пока мы ползли к цели, уже перевалил за середину этой внемасштабной зоны. Я пришёл на вахту, когда субмарина мягко покачивалась — приятно, если бы не одно обстоятельство. Мы были на 350 футах. Чтобы поверхностная волна двигала нас на такой глубине, волны должны быть чудовищными. Едва встав у поста управления, я взглянул на монитор волнения. Тридцать пять — сорок футов, движутся в нашу сторону.

Попробую для наглядности. Представьте себе типичную морскую яхту — сорок пять — пятьдесят футов длиной. Поставьте её бортом к этим монстрам — они перевернут её в мгновение ока. Если делать всё правильно, одну минуту вы будете стоять почти на корме, а следующую — почти на носу. Может, вы и выживете — но я бы не стал ставить на это следующую зарплату.

Эти волны двигали нас на 350 футах — и мы были той длины и водоизмещения в пять тысяч тонн. Иными словами: эти монстры ворочали пять тысяч тонн стали как ни в чём не бывало. В такой каше «Виски» залёг на максимальную для него глубину и получал по полной. Он либо уходил домой, либо искал укрытие в тени одного из Курил. Пока, во всяком случае, для нас он больше не был угрозой.

«Огневой» и «Гневный» эти волны могли пережить, если командиры у них стоящие, — но это была борьба за выживание. Им было не до нас.

Снова скука — если не считать опасности быть втянутыми к поверхности. Командир держал нас с отрицательной плавучестью, так что мы «летели» на горизонтальных рулях, чтобы удерживать глубину. Это требовало повышенной бдительности на вахте: при любой неполадке нас начнёт тащить вниз, если не компенсировать это немедленной откачкой воды. Но даже это занятие стало скучным, пока мы тащились на шести узлах с небольшим к нашей встрече с судьбой.

Шторм не покидал нас, пока мы огибали мыс Камчатки и пробирались на север к точке рандеву. По мере обмеления воды волны давили сильнее, но через пару суток худшее осталось позади и мы начали чуть свободнее дышать. Мы не говорили об этом вслух, но беспокоились: советское трио не даст нам покоя, ведя прерывистое наблюдение, и мы реально можем не суметь приблизиться к цели. Мы даже допускали, что придётся отменить миссию — но, как оказалось, они ушли, и практически никакой возможности, что они знали, где мы, не было.

Я решил посадить в Банку Уайти, Билла, Ски, Джера и Гарри. На этот раз мне нужен был дополнительный человек. Контейнер — двенадцать тысяч фунтов деликатного оборудования, и нам нужно было установить его на место и убираться оттуда как можно быстрее. Ради этого, решил я, можно потерпеть лишний час в тесноте Банки.

Я снял себя с вахтенного расписания, когда Хэм загружал ребят в Банку. Хэм и Джек уже дважды провели полную проверку системы. Мы были готовы.

Наблюдать за тем, как ребята прессуются, всегда интересно. Как обычно, Уайти, Ски и Джер просто зевнули и просели вниз. Билл, похоже, не делал ничего — просто прессовался, пока уши выравнивались в реальном времени. А Гарри… Гарри неизменно был рад, когда мы на секунду притормаживали спуск, чтобы он успел почиститься носом и продуться.

По мере того как наверху шторм стихал, мы добрались до общего района советского кабеля. Хэм давал водолазам отдыхать столько, сколько получалось: четверо в койке, один на вахте, смена каждые два часа. Джош нёс Вахту с главным старшиной Баркли в гидроакустике, и Кинг держался рядом — на всякий случай.

Я стоял у поста управления, давая Джошу сводку о состоянии водолазов, когда гидроакустика объявила: — ЦП, гидроакустика. Маяк-транспондер, пеленг ноль-два-ноль. Примерно в пяти милях, сэр.

Это был мой сигнал. Я поспешил обратно в Банку и сообщил Хэму, что мы выходим на точку. Хэм поднял ребят и приготовил их к главному событию.

Было решено оставить Гарри в Банке, поэтому остальные уже облачались в снаряжение по мере приближения к транспондеру.

Всё это было куда проще, чем в прошлый раз. Джош вышел на транспондер и завис примерно в пятидесяти футах над ним. В «Бэт-Кейве» Бобби Шэнкс запустил «Баскетбол» и вывел его на наблюдательную позицию у правого борта. С помощью подруливающих и насосов Джош мягко опустил «Палтус» примерно в пятидесяти футах к югу от транспондера и развернул лодку носом на запад. Затем плавно посадил её на дно, подняв облака ила, полностью закрывшего обзор «Баскетбола».

Когда течение разогнало облако, «Баскетбол» опустился к носовым полозьям. Яркий пучок света от «Баскетбола» прорезал мутную воду белой полосой, и, щурясь на монитор над пультом управления погружением, я всё отчётливее видел полоз по мере того, как облако уносило течением.

Я знал, что Джош нагнетает воду в цистерны с избыточным весом, чтобы удержать нас крепко на дне. Никаких болтаний на якорных концах на этот раз. При небольшом остаточном волнении от шторма риск был, вероятно, невелик — но приятно было сознавать, что эта страховка у нас есть.