Чтение онлайн

— Зелёный Водолаз, — я хотел убедиться, что правильно услышал, — повтори, повтори.

— Контроль Погружения, Зелёный Водолаз. Я видел колокол, водолазный колокол, примерно в десяти футах от дна — весь в огнях, чётко. Потом пропал, видимость закрылась.

— Как далеко, Зелёный Водолаз? — спросил я.

— Сто, двести футов — трудно сказать. Ориентиров нет.

— Погасите фонарь и двигайтесь осторожно, Зелёный Водолаз, — сказал я. — Красный Водолаз — погасите фонарь и сворачивайте вправо; Синий Водолаз — погасите фонарь и сворачивайте влево. Оба идите к Зелёному. Нашли его — доложите и держитесь вместе.

По телефону я сказал Девону погасить фонарь «Баскетбола», подняться в двадцати пяти футах от дна и уходить от нас по нашей оси. Я почувствовал руку на плече и обернулся: за мной стоял Командир. Понятия не имею, как давно он там был. В обычных условиях Хэм, Джек или Джимми предупредили бы меня — и всех остальных — о его появлении, но мы были слишком сосредоточены на происходящем снаружи. Никто не заметил, как он вошёл.

— Ваши мысли, Мак, — сказал Командир, не реагируя на нарушение протокола.

— Ни у одной известной мне субмарины нет возможности выхода водолазов на шестистах футах, сэр. Сама концепция насыщенного погружения ещё совсем новая. Французы и шведы этим занимаются. — Я задумался. — Наверное, разумно предположить, что у Ивана есть собственные разработки в этом направлении. — Ещё пауза: я осматривал монитор в поисках чего-нибудь нового.

— Красный, Синий Водолазы — что-нибудь? — спросил я.

— Красный Водолаз, отрицательно.

— Синий Водолаз, отрицательно.

Я повернулся к Командиру. — У советских довольно продвинутая программа по аппаратам для подводного плавания, но это однатмосферные аппараты, не выход водолазов при окружающем давлении. Есть хорошо известный океанограф и эксперт по подводным аппаратам Анатолий Сагалевич, работающий над современными однатмосферными конструкциями. О мобильных возможностях выхода водолазов при окружающем давлении я не слышал. Но если Ски прав — прямо здесь у них колокол для выхода водолазов.

Командир молча переваривал информацию. — Они ищут не нас, — сказал он. — Это было бы совершенно неэффективно. Они убирают за собой. Они знают, что мы здесь были, и подбирают всё, что успеют, пока мы не вернулись.

Надо признать — всё сходилось.

Зазвонил телефон. — Я что-то нашёл, Контроль Погружения, — сказал Девон. Я взглянул на монитор.

Поначалу ничего не увидел. Я попросил Джека приглушить освещение — и вот начало вырисовываться: расплывчатое свечение в середине монитора, у самого дна.

— Двигайся медленно, — сказал я Девону. — Держись у самого края видимости и посмотри, не найдёшь ли их КСПУ — или что у них там. — Вероятнее всего, это был советский силовой питающий кабель — комбинированный кабель толщиной с человеческое запястье, сочетавший грузонесущий трос с питанием для колокола, используемого водолазами в тяжёлых шлемах.

Свечение медленно сдвигалось к центру монитора, потом чуть раскачивалось из стороны в сторону и вверх-вниз.

— Вижу, — произнёс Девон мне в ухо. — Могу подняться футов на сто, включить фонарь — чтобы можно было рассмотреть?

Я повернулся к Командиру. Тот кивнул, пристально следя за монитором.

— Действуй, Девон, но ни в коем случае не направляй свет вниз — понял?

— Есть, сэр.

Свечение исчезло с монитора, и несколько минут мы не видели ровным счётом ничего.

— Контроль Погружения, Красный Водолаз. Остальные со мной, и мы едва различаем свечение впереди.

— Понял, — сказал я. — Отойдите, пока оно едва не пропадёт. Держите позицию.

Внезапно монитор «Баскетбола» осветился. Прямо в центре — блестящий трос, вероятно нержавеющая сталь.

— Какой он толщины? — спросил я Девона.

— Примерно как мой большой палец, — ответил тот.

— Это не КСПУ, — сказал я Командиру.

Командир кивнул. — Понял, — сказал он.

— Где-то ещё есть кабельно-шланговый пучок, — сказал я Девону. — Но пока не трогай. Опустись снова до уровня видимости и жди с выключенным фонарём. — Мимоходом добавил: — Смотри не обмотайся вокруг кабеля.

— Такого не бывает, сэр. — Даже через телефон Девон звучал обиженно.

— Контроль Погружения, Красный Водолаз. Видимость начинает улучшаться… ой — у них водолазы в воде!

— Отойди назад, Красный Водолаз. Не дай себя заметить.

Командир взял другой телефонный аппарат. — Гидроакустика, что ещё за активность?

— На поверхности судно обеспечения, сэр. Удерживается на месте подруливающими. Слишком много шума, ничего больше не слышно, сэр.

— Красный Водолаз, — сказал я, — подняться на двадцать футов над дном. — Они были ровно на шестистах футах. — Следи за потолком, — добавил я. — Не мельче пятисот семидесяти пяти. Держи пятифутовый запас.

— При такой видимости они не станут смотреть вверх, — сказал я Командиру. — Я перемещу «Баскетбол» ближе, чтобы наблюдать сверху. Если они случайно взглянут вверх — разум не идентифицирует увиденное как нечто рукотворное.

— Ладно, — сказал Командир, — но осторожно.

Я дал Девону соответствующие указания, и через минуту мы наблюдали сверху: двое водолазов в десяти футах под «Баскетболом» бредут по дну, волоча сетчатые мешки, частично набитые обломками ракеты. Видимость то улучшалась, то ухудшалась, но стоило мозгу получить представление о сцене — картинка складывалась достаточно чётко: мозг интегрировал вспышки ясности с зернистой мутью.

Я приказал нашим трём водолазам подойти выше «Баскетбола» и пока висеть чуть в стороне. Советские водолазы испускали пузыри — значит, они работали не на закрытом цикле. Расходовали много гелия, а на внешней поверхности колокола газовых баллонов не было — их дыхательная смесь подавалась по кабельному пучку. Я пытался определить, используют ли они горячую воду, но понять не мог. Их пуповины были тоньше наших и волочились по дну.

— Красный Водолаз, — спросил я, — у них горячая вода?

— Не похоже, сэр. Пуповины слишком тонкие, и костюмы слишком плотные. Выглядит как толстый неопрен.

Интересно. Значит, донное время жёстко ограничено холодом. Если у них нет способа обогревать колокол изнутри — гипотермия наступит достаточно быстро. Я смотрел на их движения. Руками они двигали как можно меньше — явный признак, что костюмы сковывали движения, как и бывает с толстыми гидрокостюмами.

Советские водолазы, судя по всему, использовали утяжелённые боты, но к поясу у каждого были притянуты ласты, и, кажется, у каждого был аварийный баллон. На внешней поверхности колокола висело несколько больших сетчатых мешков, частично набитых ракетными обломками — крупными и мелкими. Один из водолазов потащил свой полный мешок к колоколу и начал перекладывать содержимое в мешок на колоколе.