Чтение онлайн

Судя по воцарившейся тишине, Марь Филипповна довела–таки Димитрия до сердечного приступа — волосы на себе рвать начала, или еще как эмоции выражала, но затихли оба. Рой пожал плечами и на всякий случай заглянул в комнату.

— Точно, тубаретки, я про них забыла, — абсолютно обычным тоном согласилась Марь Филипповна. — Несите.

Димитрий на Роя не среагировал — сидел, вытянувшись в струнку, и смотрел четко перед собой, как человек, впавший в одну из разновидностей кататонического расстройства.

Сразу захотелось попросить Марь Филипповну провести для них с Ериком профессиональный мастер–класс. Просто, чтобы знать, чем и как можно за одну секунду довести человека до такого состояния, имея при себе из подручных средств только полный стол жратвы и упомянутый стул с гвоздиком.

Рой, к примеру, при всем своем богатом опыте подобного результата гарантировать не мог.

Марь Филипповна дождалась, пока Рой отправится на кухню и зашипела на грани слышимости:

— Я сейчас за Верочкой сбегаю, время уж все вышло, а она не идет. Точно застеснялась или передумала. А ты сиди тут и не смей ничего без меня пробовать, понял?

Димитрий сглотнул так, что Рой без дополнительных усилий через стену его услышал.

— Понял, — уныло ответил он.

— Еще капнешь на салфетку раньше времени, а где я тебе другую возьму? И так еле–еле шесть штук нашла, из старых запасов вытащила. Думала, пойдем с инспектором по магазинам, удастся салфеточек прикупить, а то и туалетной бумаги, — Марь Филипповна тяжко вздохнула под старательный скрип неспешно выдвигаемых Роем табуреток. — Так не захотел он по магазинам–то, решил с народом пообщаться, то есть, с вами. Неправильный он какой–то, — подвела она итог, — слишком уж правильный. Ну да ладно, мы его самогончиком задобрим, пирожками–салатиками умаслим, закусочками разогреем…

В дверь деликатно позвонили. Рой без всякой магии мог бы поклясться, что пришла Вера Дмитриевна. Удивительно, но звонок, орущий хуже павлина в заповедном парке, когда им пользовалась Марь Филипповна, сейчас прозвонил тихо и бесцветно–тревожно.

Ощущение как от ночной бабочки, вроде бы абсолютно безобидной и бесшумной, но с толстым мохнатым брюшком и неприятно цепкими лапками.

— Бегу–бегу, — заорала Марь Филипповна через коридор, пропуская Роя с табуретками, очевидно, опасаясь, что Вера Дмитриевна, не получив срочного ответа, так же деликатно, как делает все остальное, вздохнет, развернется и уйдет. — Верочка, проходи, — рассыпалась она в прихожей, — вот сюда, на кухню, редисочку положи, я потом ее сама почищу–нарежу, а ты, Адочка, моя хорошая, ножки вытерла? Так беги в ванную, скорее, руки мой. За стол, все за стол! — скомандовала она, ощутимо повысив градус нервозности до критического.

Ну точно, психованные. Будто не в тесном домашнем кругу посидеть собрались и за жизнь поговорить, а военный парад проводить, и после фуршет для захватчиков устраивать. Откуда столько шума? Все же свои, за исключением Роя, который уже не знал, что сделать, чтобы дать понять, что в роли инспектора он совершенно адекватен.

Ещё, что ли, салата с газировкой, то есть, окрошки, похлебать? Только теперь уже на глазах у всех собравшихся, чтобы в племя приняли.

— Самогон, — подсказал из своей импровизированной переноски Ерик, передав изображение пузатой емкости, мирно дожидающейся своей участи на столе у завхоза.

— Да у меня при внедрении в банду упырей таких сложностей не возникало, — пожаловался ему Рой, громоздя попутно табуретки на указанные Марь Филипповной места.

Сочувствия не дождался, потому как Ерик, похоже, приехал на конечную станцию.

— А мне доктор в нашей больнице говорила, что у каждого должно быть свое полотенце, — с непосредственностью самой юной молодости выдала Ада, ворвавшись в комнату и с разгона едва не налетев на стол.

Энергия из нее била ключом, девочка разве что не подпрыгивала на ходу, хотя очень старательно себя сдерживала — Рой ее усилия отчетливо ощущал.

— Доктор погорячилась, — возразил он, пока Марь Филипповна с Верой Дмитриевной застыли в дверях, остро переживая момент неловкости из–за отсутствия в ванной ведомственной тридцать третьей достаточного количества полотенец для всех гостей дорогого инспектора. — По новейшим исследованиям абсолютная стерильность хороша лишь в операционной, — продолжил свою мысль Рой. — А в обычной жизни излишняя забота о чистоте приводит к нарушениям в работе иммунной системы подрастающего поколения.

— Это вы с кем сейчас говорили? — восхищенно спросила Ада, крутнувшись на месте так, что недлинная юбочка на миг встала колоколом. Ради неожиданной вечеринки Вера Дмитриевна принарядила дочку в цветастое платье, явно очень им обеим нравящееся.

— Точно, Адочка, — спохватилась Вера Дмитриевна, — нам с тобой врачи в городской больнице тоже что–то такое рассказывали, помнишь? Когда советовали пол хлоркой с марганцовкой три раза в день не мыть. Извините, — мельком кивнула она Рою, пока тот наблюдал представление под названием «ромашки спрятались, поникли лютики» в исполнении жизнерадостной Ады, — мы не любим вспоминать о прошлом.

Рой впервые сталкивался с ребенком, сознательно отказывающимся поговорить о выпавших на его долю испытаниях. Обычные дети, дай только возможность, с удовольствием живописуют всякие страшные ужасы вроде всмятку разбитых коленок и вылитых на них литрах зеленки. Похоже, девочке действительно серьезно досталось. Не преувеличила Марь Филипповна, когда расписывала целительность местного свежего воздуха и в качестве примера привела выздоровевшую дочку Веры Дмитриевны.

— Ох, да что же мы стоим, — всплеснула руками Марь Филипповна, — к столу, все к столу! Вы, дорогой Рой Петрович, сюда садитесь, на стульчик, во главе, так сказать, стола, я рядом с вами сяду, ухаживать буду, Верочку, то есть, Веру Дмитриевну, вместе с девочкой с другой стороны посадим, на тубареточки…

Вокруг стола самоорганизовалась небольшая модель стихийного столпотворения. Один физрук не спешил опробовать выделенное ему место — так и сидел в жестком кресле. Очевидно, набирался храбрости перед повторением подвига сказочной принцессы.

— А молотка тут не найдется? — поинтересовался Рой, придирчиво осмотрев табурет, лично придвинутый для Веры Дмитриевны.

— Вам зачем? — удивилась Марь Филипповна.

— Статую с вас ваять. Из подручных средств, — услужливо вмешался Ерик, оставленный со своим заданием на произвол судьбы, в смысле, на полное его усмотрение. — Как думаешь, может, в ботинок ему вцепиться, чтобы понял, что мне тоже очень понравилось, и уходить я не хочу? — перед мысленным взором мелькнула картинка: сидящий на корточках завхоз-Николай, не особо спешащий вытряхнуть Ерика из кепки.

И все это на фоне лопухов, репейника и клонящегося к закату солнца.

— Только не зубами, — поспешно скомандовал ему Рой. В самом деле, с прокушенным ботинком сложно поверить, что это от нежелания расставаться. — Да тут шероховатость какая–то, я бы ее убрал, — пояснил он вслух Марь Филипповне.

— Да не зубами, конечно, лапками, — досадливо передал Ерик.

— Молотка нет, — одновременно с ним покаялась Марь Филипповна. — Только у завхоза спрашивать, он у нас мужик мастеровитый, наверняка и молоток найдется, и пила, и даже дрель. Хотите, я быстренько сбегаю?