Чтение онлайн

Крупного и плотного телосложения, Ли-Меллори достиг высокого положения и вызвал к себе значительную враждебность своими ловкими интригами в ходе «Битвы за Англию», имевшими целью оттеснить на второй план маршалов авиации Даудинга и Парка, обеспечивших победу в этой битве. Он возглавлял командование истребительной авиации, позднее переименованное в командование противовоздушной обороны Великобритании, и с тех пор сохранял за собой этот пост, хотя и действовал в роли командующего авиацией в операции «Оверлорд». Его назначение было явной ошибкой Портала, начальника штаба ВВС Англии. Своим коллегам он казался мрачным и колеблющимся. Иное отношение было к Теддеру. Большинство американцев восхищалось им за его хладнокровие, проницательный ум, способность держать себя выше мелочных проблем и трудиться с полной отдачей ради общего дела союзников. «Тривиальности вызывали у него неприязнь, — заметил один из тех, кто знал его. — Будучи авиатором, он вместе с тем входил в состав высшего руководства союзными экспедиционными силами. Он считал, что война — это организованная неразбериха». Вместе с тем авиаторы были раздражены пессимизмом и нерешительностью Ли-Меллори. «Казалось, он не знает, чего он хочет, — говорил о Ли-Меллори Куэсада. — Он не мог уживаться с людьми. Казалось, он больше озабочен тем, чтобы сохранить подчиненные ему силы, чем вводить их в дело». Бригадный генерал Джеймс Гэвин из американской 82-й воздушно-десантной дивизии прибыл из Сицилии, где принимал участие в воздушном десантировании, и теперь участвовал в планировании дня Д. «Итак, ребята, я хочу, чтобы вы рассказали мне, как вы мыслите провести это десантирование с воздуха», — снисходительно обратился к ним Ли-Меллори. Он их слушал некоторое время, а затем решительно заявил: «Я не думаю, чтобы кто-нибудь мог это сделать». Выведенный из себя, Гэвин взорвался: «Мы только что осуществили это на Сицилии!» На совещании американских авиаторов 24 марта генерал Ванденберг спросил у Спаатса, что лично он считает самым важным в своей роли заместителя Ли-Меллори. Ванденберг в своем дневнике следующим образом излагает ответ: «Генерал Спаатс считает, что приоритетом номер один должно быть обеспечение интересов американского компонента, и предложил, чтобы я со всей ясностью довел это до генерала Эйзенхауэра и просил о его согласии в этом деле».

Таким образом, в то время когда повсюду в рамках союзнических сил предпринимались огромные и достойные уважения усилия, чтобы обеспечить реальное англо-американское единство, старшие американские авиационные начальники в Англии сговаривались, как и их коллеги из английских ВВС, защищать сугубо частные интересы своего вида вооруженных сил. Поразительной особенностью вторжения остается тот факт, что, когда уже была совершена высадка войск на французское побережье, авиационные руководители союзников все еще не хотели подчиняться приказам, исходившим от Ли-Меллори, все еще оспаривали свою роль в происходивших операциях, лишь минимальные усилия направляли на непосредственную поддержку сухопутных сил. Принципы использования передовых постов воздушного наведения, проверенные и испытанные в ходе боев в пустыне, были введены в практику в Нормандии спустя многие недели после высадки. В день Д, когда тактическая авиация союзников вносила серьезный вклад в общее дело, в боевых порядках высадившихся на берег войск не хватало передовых постов воздушного наведения, которые могли бы существенно облегчить ведение боя на плацдарме. При описании кампании в Нормандии стало привычным, не проявляя сомнений, отдавать должное воздушной мощи союзников, хотя ее заслуги на самом деле были минимальные. Ниже мы увидим, как прошли многие недели, прежде чем организация — не техника и не искусство пилотов — достигла такого уровня, при котором самолет мог действовать в тесном взаимодействии с наземными войсками.

Весной 1944 года руководители авиации уделяли слишком много внимания спорам относительно своих прав и своей самостоятельности и далеко недостаточно — рассмотрению вопросов о том, как наилучшим образом организовать взаимодействие с армиями, которые сражались внизу, под их крыльями. В докладе штаба Монтгомери, подготовленном после завершения операции «Оверлорд», говорилось: «Наиболее трудным фактором в период планирования с военной точки зрения была задержка с решением вопроса о создании высшего штаба союзных военно-воздушных сил. Очевидно, что эта задержка являлась полностью делом авиации и как таковая не имела никакого отношения к военным планировщикам, однако влияние этого обстоятельства сильно сказывалось на армейском планировании». С тревогой, близкой к отчаянию, штаб 21-й группы армий ждал плана действий авиации в день Д, который был в конце концов принят только за 36 часов до начала десантирования.

К весне 1944 года вся Южная Англия и значительная часть остальной территории страны превратились в огромный военный лагерь. Под деревьями возле дорог, прикрытые рифленым железом, друг за другом тянулись полевые склады артиллерийских боеприпасов, мин, инженерного оборудования, колючей проволоки. Запаркованные танки и автомашины на полях, «Шерманы» и джипы, гусеничные доджи и артиллерийские орудия вытянулись в ряды до самого горизонта, внушая самим солдатам благоговейный страх. За всем этим были люди — 20 американских дивизий, 14 английских, 3 канадские, одна французская, одна польская и сотни тысяч человек в специальных войсках, корпусных частях, штабных подразделениях, в частях связи. Их разместили в бараках, в палатках и реквизированных деревенских домах от Корнуэлла до Кента и дальше, далеко на север на всем протяжении страны. Одни тосковали по дому, другие находились в состоянии бесконечного возбуждения; немногие искали пути, чтобы уклониться от участия в ужасном предприятии, ожидавшем их впереди. Большинство с нетерпением ждало конца из месяца в месяц и из года в год продолжавшихся тренировок, чтобы начать столь долго ожидаемое дело, на котором были сосредоточены все их помыслы.

Одним из выдающихся вкладов Монтгомери в подготовку войск ко дню Д явилась его тщательно продуманная расстановка испытанных ветеранов 8-й армии в полных энтузиазма, но малообученных формированиях, проходивших боевую подготовку и так долго изнывавших в Англии. Генерал-майор Робертс застал свой новый штаб в 11-й танковой дивизии все еще жившим и работавшим по меркам английской армии мирного времени. Как офицер, получивший большой опыт в условиях войны в пустыне, Роберте тут же отменил излишние формальности, отстранив от дел своего старшего штабного офицера, педантичного гвардейца, который включал красный свет над дверью своего служебного кабинета, чтобы показать, что он не хочет, чтобы его тревожили.

Лейтенант Эндрю Уилсон из огнеметного танкового подразделения 79-й танковой дивизии видел «Битву за Англию» из своего дома в Кенте, будучи еще школьником, и при первой возможности с готовностью отправился в Сандхерст [75] и затем в танковые войска. После этого он и другие молодые офицеры его части оказались обреченными на многие месяцы рутинных тренировок под командованием престарелого старшего офицера, который ничего не знал о войне, но был знатоком кулинарии. Когда Уилсон в порыве восторга от успехов русских, что было повсеместно в то время, окрестил свой танк «Сталинградом», ему тотчас приказали сменить это название. В начале 1944 года все старшие офицеры были заменены другими, совсем иного склада, которые начали тренировки и учения полка с такой интенсивностью, что люди оказались на пределе выносливости. «Мы вдруг поняли, — вспоминал Уилсон, — что нас собираются пропустить через полную программу Монти». На протяжении многих часов и дней они тряслись в своих танках в бесконечных учебно-тренировочных атаках и боевых развертываниях на холмах выделенной для этого английской территории. Они не возмущались, потому что понимали, что учатся, и, наконец, стали честно готовиться к тому, что им предстояло сделать. Опасности, связанные с вводом в бой танка, который тащит за собой обшитый легкой броней трайлер, загруженный топливом для огнеметов, не очень-то беспокоили их: «Все страхи подавлялись от воодушевляющей мысли, что мы являемся отборным войском». [76]

Большинство солдат этой английской «армейской школы боя» разделяли энтузиазм Уилсона. Майор Дик Гослинг, бывший студент Итонского и Кембриджского университетов, командир батареи самоходок, с 1939 года ждал этого дня. «Наш энтузиазм, — свидетельствует он, — наша пригодность и наша подготовленность были на самом высоком уровне». Майор Чарлз Ричардсон из 44-й бригады 15-й дивизии за время войны стал начальником курсов по тактике в Эдинбурге, сам прошел курс в штабном колледже, занимался обучением войск, но постоянно чувствовал смущение, что до сих пор не бывал на поле боя, хотя позднее заключал: «Вы сражаетесь чертовски хорошо, когда не знаете, что вас ожидает».

Многие солдаты лейтенанта Дэвида Приста из 5-го легкопехотного батальона 214-й бригады 43-й дивизии не одну неделю перед днем Д отдавали свои силы овладению искусством войны на колесах. Они составляли самокатное подразделение на велосипедах, и солдатам было совсем не легко нажимать на педали при полной боевой выкладке: «Груз наваливался на тебя». Характерно, что спустя несколько часов после прибытия в Нормандию они получили приказ оставить свой транспорт и больше никогда его не увидели.

Капрал Крис Портуэй из 1-го батальона 231-й бригады утверждал, что полученный им опыт в Нормандии куда менее мучителен, чем «все те ужасные учения», которые предшествовали высадке на французский берег. Во время одного из таких учений яростная ненависть к противнику, в роли которого выступали французы и канадцы, закончилась кровопролитием, повлекшим за собой жертвы с обеих сторон. Солдату Стиву Дайсону настолько надоело служить в пехоте в Англии после 1940 года, что в отчаянии он готов был идти куда угодно, лишь бы уйти из пехоты, — в подрывники, парашютисты, в полицию. В конце концов его взяли в танкисты, где он, полюбив свой танк, чувствовал себя прекрасно. Рядовой Мик Анниуэлл, тридцатилетний бывший рабочий обувной фабрики и начальник отряда бойскаутов, теперь назначенный во 2-й пехотный батальон 9-й бригады дивизии, вполне был доволен армией и все, что происходило, воспринимал с легкостью. Для многих гражданских лиц из трудовой среды 1930-е годы не были радостными. В армии военного времени немало людей находили осуществление своих желаний, проникались чувством товарищества и стремлением к достижению цели, так что остаток своей послевоенной жизни посвятили тому, чтобы добиться намеченного. Были и такие, которые скорее с покорностью, чем с бодрым настроением примирялись со своей ролью в предстоящей операции. Лейтенант Артур Хил, 28-летний сапер в очках, считал, что на протяжении всей своей военной службы «никогда не чувствовал себя солдатом»; он просто хотел «поскорее со всем этим покончить и иметь возможность вернуться домой». Рядовой Чарлз Арджент из 44-й бригады оказался одним из неудачливых солдат: его всю войну без конца перебрасывали из одной части в другую, причем каждый раз назначение было хуже предыдущего, а до этого его не взяли ни на флот, ни в парашютный полк. Однажды утром весной 1944 года ему выдали тропическое обмундирование и снаряжение, которое тут же было взято обратно. На следующий день его послали на курсы минометчиков. Наконец, в самый канун вторжения, его назначили в южно-шотландскую дивизию, где он не знал ни одного человека и переживал за свое нешотландское происхождение. И конечно, он не был назначен минометчиком.

7-я бронетанковая, 50-я и 51-я дивизии были доставлены со Средиземноморского театра в Англию специально для усиления английского контингента войск вторжения. Еще на первых стадиях операции в Нормандии среди солдат 50-й дивизии распространились слухи, что их не будут пополнять, что их используют на поле боя для выполнения таких задач, которые неизбежно повлекут за собой большие потери. Интересно, что эти слухи не вызвали особой тревоги среди личного состава дивизии, и ее успехи в боях в Нормандии оказались весьма заметными. Однако среди других формирований-ветеранов действительно были основания для беспокойства. Лейтенант Эдвин Брэмалл, назначенный со свежим набором энергичных и не испытанных в бою молодых офицеров во 2-й батальон 4-й бронетанковой бригады, пришел к выводу, что, «как батальон, он измотан и сделал все, что было в его силах. Те, которые хоть что-нибудь стоили, получили продвижение по службе или уже оказались в числе потерь». Многие из солдат, прибывших со Средиземноморского театра, и прежде всего старые кадровые солдаты, были огорчены, что после долгих и ожесточенных боев их теперь снова призывают взять на себя всю тяжесть сражения. Подполковник Михаэл Карвер из 22-й бронетанковой бригады 7-й бронетанковой дивизии сообщал, что некоторые из его сержантов старших званий выражали протест против привлечения их к участию в боевых действиях, а их жены в своих жалобах требовали объяснений, почему те, кто отсиживался в Англии в течение четырех лет и «не сделал ничего», теперь не могут взять на себя всю тяжесть предстоящих боев. Такие настроения разделялись премьер-министром.

Если заключительную фразу премьер-министра можно рассматривать со скептицизмом, то его более ранние замечания были предметом неоднократных дебатов с начальником имперского генерального штаба, который терпеливо напоминал ему о реальностях современной войны, о существенной необходимости в гигантском «хвосте» «Оверлорд», а также о полном истощении людских резервов Англии. Английская армия, высадившаяся в Нормандии, будет крупнейшей группировкой, какой Монтгомери когда-либо командовал в Северо-Западной Европе. По мере того как будут возрастать потери, численность этой группировки будет неумолимо снижаться. Эта реальность всегда находилась на первом месте во всех расчетах английских командующих на всем протяжении войны от первых стычек у Кана до последних выстрелов под Люнебергом. Было также понятно, что первые недели в Европе будут последними для английского паритета с американцами в сухопутных силах. В июле американские войска начнут наращивать свое численное превосходство над английскими, и после этого месяц за месяцем их силы будут увеличиваться до такой степени, что силы английского союзника покажутся на их фоне крохотными. У многих английских военнослужащих вызывало раздражение экстраординарное социальное превосходство, которого американцы достигли на территории Англии, если их штабные сержанты получают денежное содержание, равное содержанию английского капитана, располагают огромными запасами материально-технического обеспечения самих себя и сладостями для английских детей.