Чтение онлайн

Ишимскій округъ, богатйшій, хлбороднйшій и многолюднейший изъ всхъ округовъ цлой Сибири, граничить съ Тобольскимъ, Тарскимъ, Омскимъ, Курганскимъ и Ялуторовскимъ округами, а на юг съ Киргизской степью. На пространств 35,677 кв. вер., онъ уже іметъ нын по 10-й народной переписи 192,006 житель. Всхъ волостей въ немъ 28, тоже какъ и въ Омскомъ округе, исключительно русскихъ государственныхъ крестьянъ, которыхъ числится обложенныхъ податями и повинностями 68,886 ревиз. душъ.

Значительнейшія реки Ишимскаго округа – Ишимъ и Вагай, но судоходства по нимъ нетъ, хотя гонка по Ишиму леснаго товара была бы возможна, потому что Ишимъ впадаетъ въ Иртышъ, а строеваго леса въ округе уже нетъ. Перевозка его производится ныне зимнимъ гужевымъ путемъ, частью изъ Ялуторовска, а большею частью изъ Тарскаго и Тобольскаго округовъ; понятно, что онъ почти равносиленъ золоту. Однако еще въ недавніе годы, но реке Ишиму, который выходить изъ Киргизской степи (изъ горъ Мугоджарскихъ), сплавляли лесъ розсыпью изъ северныхъ округовъ Тобольской губерніи, даже до Петропавловска и далее по линіи. Но засореніе русла этой реки (какъ и Тобола) отъ небреженія прибрежныхъ жителей и постройки крупчатныхъ мельницъ, уничтожили совершенно этотъ полезный промыСелъ, служившей нкогда важнымъ звеномъ обмена на хлебъ, кожу и сало прилинейныя. Въ Ишимскомъ округе много озеръ обильныхъ рыбою, много и съ самоосадочной солью (впрочемъ неразработываемыхъ казною), но главное занятіе жителей – хлбопашество и скотоводство, на, такъ называемой, Ишимской степи. Эта степь находится между Иртышемъ и Тоболомъ и, въ тсномъ смысл слова, ничто иное, какъ обширная равнина. Березовые перелски, или холки, безчисленныя озера, камыши и займища, обиліе мелкаго лса, воды и всхъ удобствъ къ осдлой жизни – длаютъ здсь жизнь вполн привольною. Вотъ причины изумительнаго развитія: хлебопашества у Ишимскихъ крестьянъ. Почва здсь состоитъ изъ самаго тучнаго чернозема и только кое-гд встречаются песчаныя полосы. Хлбопашецъ не иметъ нужды прибегать съ искусственному удобренію. Самый бедный, одинокій крестьянинъ, живущій своимъ хозяйствомъ, беретъ подъ пашню не менее 5 десятинъ, а между достаточными есть такіе, которые распахиваютъ отъ 70 до 100 дес. Намъ показывали въ Абатской слободе несколько такихъ сибирскихъ Фермеровъ. Все работы исправляютъ они наймомъ годовыхъ работниковъ, которыхъ держать иногда до 20 и более. Обувь, харчи и одежда летняя и зимняя хозяйскія. Плата отъ 1 до 21/2 р. сер. въ месяцу т. е. отъ 12 до 30 р. сер. въ годъ. Жнутъ же бабы и двки посуточно, или подесятинно. Въ сутки 15 к. с., харчи хозяйскія; подесятинно и до 21/2 р. сер., если хлебъ густъ и его много. Пшеницу и ярицу сеютъ почти въ каждомъ хозяйстве поровну, но богатые Абатскіе крестьяне сютъ преимущественно пшеницу и овесъ. Пшеница идетъ на крупчатки, овесъ – купеческимъ обозомъ съ чаями и товаромъ изъ Кяхты и въ Кяхту. Озимой ржи здесь вообще сеютъ мало. Это же замечается и въ другихъ хлебныхъ округахъ: Омскомъ, Курганскому частью Тарскомъ и Ялуторовскомъ, где еще хлебопашество обширно. Подъ озимь чаще употребляютъ новь, т. е. вновь поднятую землю, хотя на такой земле хорошо родится и ярица. По снятіи хлеба, одинъ годъ даютъ земле отдыхать, вспахивая ее однакожь весною и около Успенія. На следующую весну взбораниваютъ и засвають. 10 лтъ сряду 5 съемовъ хлба бываютъ очень хорошіе. Даже овесъ сютъ иногда на земле, не пользовавшейся отдыхомъ и онъ родится хорошо; такъ здсь богата почва. При избытк земли Ишимскіе крестьяне имютъ всегда возможность находить для пашень удобныя мста. Хлбъ, засваемый на низминахъ, вообще бываетъ легче зерномъ и чернее мукой, притомъ онъ боле терпитъ отъ ранняго инея. На мстахъ же возвышенныхъ хлбъ родится нередко самъ 16. Какова благодать? Въ Ишімскомъ округе ржаная мука была при насъ 30 – 35 к. сер. пудъ, пшеничная – не свыше 40 к., четверть овса 1 р. с., крупчатка тоже 1 р. с. пудъ. А еще жаловались на дороговизну! Въ Ишимскомъ округ закупаютъ ржаную муку на казенные винокуренные заводы: Успенскій и Екатерининскій (оба въ здешней губерніи), на Березовскій край (рыбопромышленники), на войска; по все это ничтожно, сравнительно съ массой жатвъ, и хлба все-таки сбыть некуда. Соль въ вольной продаже здсь: казенная коряковская – 50 коп., степная, оплаченная таможенной пошлиной – 40 к. сер. (эта последняя хуже въ засоле) за пудъ. Крестьяне Омскаго округа, Драгунской и Лузинской волостей, издавна занимаются солепромышленностью. Въ южныхъ округахъ считается ныне до 90 самосадныхъ мелкихъ озеръ. Какъ тутъ усмотреть казне за солекорчемствомъ? Въ Тобольской губерніи ныне 1,013,418 ж. о. п. (мы это видели въ начале общаго вступленія), а по таблицамъ Казенной Палаты, обнародованнымъ 15 августа 1859 года, видно, что изъ 5 соляныхъ оптовыхъ магазиновъ: Курганскаго, Ишимскаго, Петропавловскаго, Ялуторовскаго и Омскаго (где населеніе 4-хъ округовъ составляетъ ныне по 10-и народной переписи 648,171 ж. об. п., т. е. почти 2/з всего числа жителей губерніи), продано въ 1858 году соли только 142,214 пудъ... Гд же жители берутъ соль, нужную имъ на посолъ мяса, рыбы, овощей, на кормъ скоту и на собственное употребление? Но солью корчемничаютъ все – Линейные казаки, крестьяне, Киргизы, даже сосди (Челябинцы Оренбургской губерніи); корчемничаютъ однимъ словомъ вс и за одно съ чиновниками кордонной стражи, волостными начальствами. Полезно бы было пересмотреть законоположенія о соли, потому что он явно не достигаютъ своей цли расширить право вольной торговли; соль, какъ справедливо замтилъ знаменитый химикъ Либихъ «въ степени ея употребленія показываетъ и степень процвтанія сельскаго хозяйства». Достаточно того, что и въ Сибири, какъ и въ Россіи, вино необыкновенно дурно и продается въ полугар по 7 р. сер. за ведро. Соль, вино, хлбъ, должны быть продаваемы безпрепятственно. Въ ныншнее время это бы было однимъ зломъ мене...

Но проезжая Омскимъ и Ишимскимъ округами, любуясь ихъ цветущими селами, безпредльными полями, зеленеющими уже всходами будущей жатвы, мы изъ Ишима своротили въ Петропавловскъ, чтобы лично ознакомиться съ этимъ нынешнимъ центромъ сибирской линейной заграничной торговли. Замечательный не менее Ишима своимъ быстрьмъ развитіемъ городъ Петропавловскъ стоитъ на правомъ горномъ берегу реки Ишима, на границе Киргизской степи, въ 564 верстахъ отъ своего губернскаго города Тобольска. Онъ основанъ въ 1752 году, при окончательномъ устройстве нынешней военной линіи. Крепость его уже упразднена и онъ считается заштатнымъ городомъ Ишимскаго округа. Въ немъ центръ таможеннаго управленія Сибирской таможенной границы и мстопребываніе начальника Сибирскаго таможеннаго округа. Домовъ – 1,148, церквей 3, и 1 мечеть, жителей 6,761; изъ нихъ окладныхъ мщанъ 672 (въ томъ числ еврей 1 и магометанъ 84), ремесленниковъ 628, салотопенныхъ заводовъ 30 и приходское училище. Изъ этого видно, что въ ряду городовъ Западной Сибири онъ занимаетъ видное место и постоянно въ прогресс. И точно. Съ самаго основанія Петропавловска, началась уже въ немъ мновая торговля съ Западнымъ Китаемъ, Кокандомъ и Бухаріей. Торговые караваны приходятъ обыкновенно два раза въ годъ, весной и осенью, преимущественно изъ Ташкента (Кокандскаго ханства) и частью изъ Бухаріи, чрезъ Ташкентъ. Но торговля Петропавловска важнее торговли Семипалатинска и Троицка съ Оренбургомъ на Оренбургской линіи. Правительство допускаетъ здсь азіятцевъ приходить съ караванами на пограничные наши торговые пункты безъ паспортовъ, чтобы не стеснить торговли. Азіятцамъ дозволяется закупать русскія издлія на неограниченныя суммы, безъ записи въ гильдіи; пошлины наши умеренны и все эти благопріятныя данныя годъ отъ году умножаютъ число прибывающихъ сюда азіятскихъ торговцевъ. Въ 1858 году пріхало въ Петроиавловскъ азіятскихъ купцовъ съ караванами 346 человкъ. Изъ Ташкента и Бухаріи привезено товаровъ на 602,319 р. сер., а отпущено русскихъ товаровъ на 485,300 р. сер. и монеты на 43,451 р. Статьи азіятскаго привоза суть: хлопчатая бумага, марена. сухіе фрукты, изюмъ, кишмишъ, урюкъ, цицварное смя, мерлушка, мягкая рухлядь, бумажный, полушелковыя ткани очень дешевыя, носкія и нелинючія. Они во множестве раскупаются даже крестьянами. Отсюда идутъ въ Среднюю Азію: полуситцы, плисъ, нанка, миткаль юфть, тюменскія кожаныя издлія, сукна, медныя и желзныя вещи, посуда, сундуки и проч., Фабричныя изделія идутъ отсюда большею частью московскихъ и владимірскихъ Фабрикъ: Посылина, Тушнина, Миндовскаго, Кононова и другихъ; по и здесь, какъ въ Ишим, съ саломъ повторяются т же жалобы. Сверхъ того, много выпускаютъ ситцевъ и суконъ гнилыхъ и тмъ подрываютъ довріе азіятцевъ. Но средне-азійская торговля, какъ она здсь ни быстро развивается, блднетъ однако, какъ мы видли, предъ громадными оборотами скототорговлей. Тутъ истинный корень благосостоянія Петропавловска и желзныя дороги еще сильнее разовьютъ закупку скота, потому что сало такой товаръ который всегда будетъ въ спрос въ Петербургъ для отпуска въ Европу. Кром того, чай, который теперь преимущественно вывозятъ въ Семипалатинскъ изъ Западнаго Китая, предназначенъ при улучшеиіи путей сообщенія между Омскомъ и Кульджой чрезъ Заилійскій край, играть важную и чуть ли не первостепенную роль въ торговомъ движеніи всей Сибирской линіи. Такъ какъ не только въ Европ, но и въ Россіи, немногіе еще знаютъ какъ возделывается, откуда и такимъ образомъ доставляется въ Россію чай, то мы изложимъ это съ надлежащею подробностью, на оонованіи самыхъ новейшихъ данныхъ, личныхъ наблюденій нашихъ въ Кяхте и Маймачене, и многочисленныхъ показаній нашихъ торговцевъ.

Чайное деревцо (thеа, Линнея) составляетъ одинъ общій видъ и нигде не акклиматизировалось еще вполне, кроме Китая и Японіи. Въ торговле чай делится на 5 сортовъ: 1) байховый или черный (со включеніемъ цвточнаго); 2) желтый; 3) зеленый; 4) кирпичный и 5) Пуэрь-ча, называемый въ Сибири «пурча». Китайцы называютъ чайное деревцо «Ча», листъ его «Ча-». Изъ этого слова, пограничные Маньжуры сделали «чае» и передали его русскимъ. Въ Кита чай распространенъ съ глубокой древности. Уже въ конце VIII века по Р. X., при династіи Тянь, говорится о немъ въ китайскихъ летописяхъ. Въ Европу чай вывезенъ англичанами и голландцами въ начале XVII столтія и продавался сперва въ аптекахъ, какъ лекарство. Почти въ то же время, а именно въ 1038 году, чай вывезенъ въ первый разъ и въ Москву русскимъ посольствомъ, бывшимъ у Алтынъ-Хана. Чайное деревцо разводится въ Китае на огромномъ пространстве между 23° и 31° сев. шар. отъ Шань-Си до Куан-Тонга и до Юнь-Няня включительно, т. е. почти отъ южнаго океана до Тибета. Оно любитъ черныя земли, не очень жирныя, смешанный съ каменистою осыпью горъ. Чайныя плантации разводятъ преимущественно семянами, на южныхъ скатахъ горъ; на севере и въ долинахъ чай растетъ хуже. На четвертый годъ начинаютъ собирать листья, а на 10 и 12 году деревцо чахнетъ и погибаетъ. Чайные листочки ошипываютъ (собираютъ) на утренней заре и вечеромъ. Эта операція требуетъ тщательной чистоты и снаровки, потому что чайный листъ очень нженъ и воспріимчивъ къ малейшей порче и запаху. Цвету на чайномъ деревце вовсе нетъ (это пустое поверье, до сихъ поръ укоренившееся въ Россіи), а то, что называется нами цветкомъ, ничто иное, какъ молодыя листовыя почки, подернутые пухомъ. Снятый чайный листикъ слегка поджариваютъ на железныхъ листахъ въ вольной печи. Онъ высыхаетъ, свертывается и тогда окончательно сортируется. Чай байховый, желтый и зеленый – это сборы лучшихъ листьевъ, кирпичный и пурча – осенніе опадки съ деревца, премируемые въ плитки и комки, Въ этомъ виде идутъ они на потребленіе нисшихъ разрядовъ покупателей. Байховый чай употребляется преимущественно въ Россіи, желтый въ Китае, зеленый въ Америке и въ Англіи, откуда онъ расходится по Европе, кирпичный же въ общемъ употребленіи по всей Восточной Сибири между русскими и инородцами, а въ Россіи между башкирами, калмыками и частью татарами. Въ Западной Сибири кирпичный чай почти вовсе не употребляется. Пурча расходится между беднейшими классами въ Китае, въ Сибирь же и Россію его не вывозить. Три первые сорта чая въ листкахъ: байховый, желтый и зеленый, продаются въ фунтахъ и за границей и у насъ, но кирпичный иметъ всегда определенную длину, толщину и всъ отъ 11/2 до 3 русскихъ фунтовъ, въ вид плитки. Пурча же иметъ форму комка и всъ не свыше нашего фунта. Кирпичный чай привозять иногда въ Петербургъ и Москву, но жаль, что онъ не пользуется среди людей недостаточныхъ той известностью, какой въ самомъ дл заслуживаетъ. Во первыхъ онъ прессируется на мст, внутри Китая, среди чайныхъ плантацій и какъ малоцнный, ничмъ не подмшивается. Въ Россіи же его подмешивать, въ прессированномъ виде однажды ему данномъ, тоже, само собою разумеется, нельзя. А хотя это и низкій сортъ чайнаго листика, но онъ очень хорошъ на вкусъ, настаивается крепко и весьма питателенъ. Этотъ чай варять русскіе жители въ Восточной Сибири следующимъ образомъ: отломивши кусочикъ кирпича (точнее сказать отрубивши, потому что онъ толстъ и крепокъ), толкутъ его сперва въ порошокъ въ чугунной ступк. Истолченный ссыпаютъ въ широкую глиняную латку. Это глиняный горшокъ въ виде колокола съ усченнымъ дномъ, нарочно для питья чая длающійся въ Сибири. Потомъ наливаютъ кипяткомъ изъ чугунки, уже заблаговременно поставленной на огонь и принимаются сливать (техническое сибирское выраженіе), т. е. мешать чистымъ деревяннымъ ковшомъ. Сибиряки знаютъ свойство чая принимать въ себя все запахи, а потому чайныя принадлежности: чугунку, латку, ковшъ и лакированныя деревянныя китайскія чашки для разливанія, держать во всегдашней чистоте и ни на что другое не употребляютъ. Черезъ нсколько минутъ чай готовь. Знатоки пьютъ этотъ чай всегда черный, т. е. безъ всякой примси; такъ пьютъ высшіе сорта чая сами китайцы; по наши крестьяне и буряты кладутъ въ латку нсколько ложекъ варенаго молока съ пнками, ложку скоромнаго масла и нсколько ложекъ поджареной на сковороде пшеничной, или ржаной муки. Эта смсь, перешедшая къ русскимъ отъ монголовъ и бурятъ, называется «затуранъ». Затуранъ очень питателенъ и выпивши его несколько чашекъ съ ржанымъ хлбомъ, крестьянинъ въ Восточной Сибири смело пускается въ лютый морозъ, на весь день въ лсъ, или за сномъ – однимъ словомъ въ дальнюю поздку, зная, что не продрогнетъ и не проголодается. Въ Восточной Сибири, гд хлбъ нердко очень дорогъ, а мясо еще дороже и вовсе не доступно бднымъ людямъ, кирпичный чай почти единственная ихъ пища.

Чтобы понять, какъ велики обороты по чайной торговле, достаточно указать на Кяхту. Эта именно «созданная на песке», неудобная, но богатая слобода, – выросла, развилась и обогатилась чаемъ. Перейди чайная торговля чрезъ Западный Китай и Кульджу на Омскую линію, – Кяхты чрезъ 10 лтъ и въ помине не будетъ. Въ 1857 году вымнено въ Маймачен (Кяхте) у китайцевъ чая байховаго 163,2021/2 места, а кирпичнаго 45,599 местъ. Всехъ товаровъ променено китайцамъ (со включеніемъ золотыхъ и серебряныхъ издлій) на 6,024,931 р. с. Сверхъ того вывезено чрезъ Кяхту въ Китай золотой русской монеты и серебряной иностраннаго чекана на 1,453,612 р. с., стало быть масса всего вывоза простиралась до 7,478,543 р. с., т. е. на 1/4 всего оборота Ирбитской ярмарки. И это только промнъ гласный, таможенно-оффиціальный. Обширная контрабанда, усмотреть за которой нетъ человеческой возможности, (ибо она простирается отъ Сибирскаго редута, на границе Оренбургской губерніи, до Николаевска на Амур, на берегу Восточнаго Океана, на протяженіи Ишимской линіи, Омской линіи, Алтайскаго хребта, Саянскаго хребта, Хамаръ-Дабанско-круго-Байкальскаго хребта, Чикойскаго хребта, Шилки, Аргуни и Амура, врныхъ на 10,000 верстъ, если не боле, изгибами границы) производить, сверхъ промна гласнаго, свой ежеминутный и неутомимый промнъ негласный, везд и всюду, какъ въ Западной, такъ и въ Восточной Сибири; – здсь съ киргизами и средне-азійцами, дале съ китайцами, монголами и маньжурами. Казаки, солдаты, мщане, крестьяне, купцы, даже чиновники и духовенство, даже бабы, двки, ребятишки, вс въ дружномъ, общемъ заговор, не только тамъ, гд наблюдаетъ одна лишь кордонная стража, а и у воротъ самой Кяхтинской и Петропавловской таможень... Хлбъ, желзо, кожаный товаръ, красный, казенное краденое золото и серебро съ Урала и изъ сибирскихъ заводовъ, коробочная мелочь и.проч., вымниваются тутъ на чай, (который провозятъ въ сумахъ, перекинутыхъ на сдло), шелковыя издлія, лакированныя вещи, металлическія издлія, китайскій табакъ – однимъ словомъ на все, что можно придумать общеупотребительнаго и выгоднаго для обихъ сторонъ. Говорятъ тоже, что идетъ изъ Сибири въ Среднюю Азію и въ Китай много Фальшивой золотой и серебряной монеты, или точне сказать вовсе нефальшивой, а высшаго противъ казенной достоинства; потому что она выдлывается изъ лучшаго золота и серебра, безъ лигатуры. Большая часть этихъ металловъ, разумеется, казенная, и эту монету, очень понятно, азіятцы берутъ съ жадностью а монетчикамъ тотъ барышъ, что риску мало; золото и серебро скупается ими у горныхъ служащихъ по мелочамъ, почти даромъ...

Въ Мехик (въ Сверной Америк) и въ Ассал (въ Остъ-Индіи) пытались разводить чайное деревцо, но чай отъ него тамъ получаемый далеко ниже китайскаго. Одна Японія высвободилась въ этомъ отношеніи изъ подъ зависимости Китая, усвоивъ себ вполн чайное производство, но японская чайная торговля еще незначительна. Въ 1857году вывезено въ одну Англію изъ Кантона и Шанхая (который въ десятилтіе съ 1847 – 1857 г. получилъ большое развитіе) 87,741,000 Фунтовъ чая. Китайско-европейскія войны 1858 и 1860 годовъ и междоусобія въ самомъ Кита, опустошающія нын самый богатйшія провинціи въ имперіи и изъ средоточія мятежниковъ, Нанкина, наводящія страхъ на китайское правительство, конечно не дали еще развиться внолн торговому движенію нашему и Европы съ Китаемъ; по нтъ сомннія, что по сил трактата, заключеннаго въ І860 году, успхъ чайной и вообще китайской торговли будетъ быстръ и превзойдетъ вс ожиданія.

Въ Россію же чай идетъ теперь двумя путями чрезъ Кяхту и чрезъ Омскую линію (Семипалатинскъ и Петропавловскъ). Въ сравненіи съ доставкой чаевъ моремъ въ Англію, наша главная сухопутная доставка, Кяхтинская, иметъ множество неудобствъ, увеличивающихъ произвольно цнность чаевъ, нами получаемыхъ. Отъ Шанхая (одного изъ 5 сверныхъ портовъ Китая, открытыхъ по прежнимъ трактатамъ до 1860 года западной Европ) до центра складки чаевъ, въ провинции Танъ-Ганъ-Гіонъ (подъ 28° 43' с. ш. и 114° 47' в. д.), всего только 1000 нашихъ верстъ, который кладь проходитъ въ 24 дня. Перевозка эта не обходится дороже 2 ланъ, т. е. 4 руб. сер. за цибикъ въ 50 русскихъ Фунтовъ. Но чай, отправляемый изъ Китая въ Кяхту, идетъ почти исключительно изъ провинціи Фу-Цзанъ. Тутъ водой, на мулахъ и на верблюдахъ, разстояніе до Кяхты 5600 верстъ, а провозъ, отъ разныхъ внутреннихъ пошлинъ и путевыхъ затрудненій, возвышается до 13 р. 50 к. сер. на цибикъ. Вотъ уже громадная разница! Ибо что значитъ океанъ для Англіи, съ ея торгово-пароходнымъ флотомъ? Дале, – плаченный еще разъ нашей пошлиной въ Кяхтинской таможн, чай идетъ до Москвы еще 6000 верстъ и расходы отъ этой страшно далекой перевозки увеличиваются уже до 45 р. сер. еще на цибикъ. И такъ отъ Фу-Цзана до Москвы, на огромномъ протяженіи 11,600 верстъ, цибикъ чая обходится за одну лишь доставку въ 58 р. 50 к. сер., не говоря уже о покупк на мст, о кяхтинскихъ расходахъ, о совкахъ и плутняхъ приказчиковъ. Кяхтинскіе оптовые негоціанты, имющіе тутъ дла на милліоны, говорили намъ откровенно, что они приблизительно и кругло никакъ не могутъ положить мене 25 р. сер. сверхъ того на цибикъ всхъ расходовъ купли, торговли и проч., такъ что цибикъ байховаго чаи (нормальнаго вса въ 50 Фун.) продается въ Москв по 2 р. с. за Фунгь. Значить, вычтя изъ выручки 100 р. сер. расходы 83 р. 50 к., остается купцу 16 р. 50 к. чистаго барыша на цибикъ и этотъ барышъ долженъ покрыть у него столичное житье, содержаніе магазиновъ, проценты на страшно долго затрачиваемый капиталъ (ибо изъ Фу-Цзанской провинціи въ Москву чай идетъ годъ и боле). Какъ же это возможно?.. Но тайна просто объясняется. По свидетельству нашей Духовной миссіи въ Кита, московскія сукна продавались въ 1857 году въ Пекин дешевле, нежели въ Москв. Наши Фабриканты сбываютъ въ Кяхту, а оттуда внутрь Китая, обычное свое гнилье, а Маймаченскіе Фузане («Фузаи торговый домъ) такіе же продувные плуты, какъ и кантонцы (ибо Маймачень можно справедливо назвать русскимъ сухопутнымъ Кантономъ), передаютъ въ Кяхту, для сбыта внутрь Россіи, самые нисшіе качествомъ сорты чая, подмшиваемые и подкрашиваемые, не говоря уже о русскихъ подмсяхъ. А такъ какъ нашъ купецъ спустилъ дрянное гнилье за двойную цну, то онъ очевидно въ барышахъ; да и китаецъ, спустившій дрянной чай за цну хорошаго – тоже въ барышахъ. Въ наклад только потребители... Но многіе ли впрочемъ и въ Россіи знаютъ толкъ въ чае и пьютъ его съ толкомъ?

Нын въ вроятно близкомъ будущемъ, этого уже не будетъ. Волей-неволей русскіе Фабриканты примутся за добросовестность, потому что Китай наводнится после событій 1860 года европейскими товарами, и, чтобы съ ними соперничать, надо будетъ производить «на совесть». Китайцы лишатся тоже возможности плутовать, потому что покупатели будутъ являться сами на чайныя плантаціи и брать чай у кого имъ угодно. Самые пути доставки чаевъ изменятся. Отъ Кульджи, чрезъ Киргизскую степь и Омскъ, до Москвы, всего 4416 вер., или, точнее сказать, до Нижняго-Новгорода, съ небольшимъ 4000, потому что Нижній скоро будетъ предместьемъ Москвы. Когда же пароходство по Балхашу и Иле устроится и разовьется, когда на сухопутныхъ волокахъ, отъ Балхаша до Омска устроится тоже хорошая колесная дорога (о чемъ много и постоянно заботился генералъ Гасфордъ); когда наконецъ Тюмень и Нижній соединятся желанной железной дорогой, тогда чаи, изъ глубины Китая, будутъ поспевать уже не въ Москву, а чрезъ Кульджу, Киргизскую степь, Омскъ, Москву, Петербургъ и Варшаву, въ Западную Европу въ два-три месяца; и вся Сибирь можетъ неслыханно развиться. А это очень сбыточно.

Мновой дворъ въ Петропавловске необыкновенно оживленъ въ весеннюю пору. Изъ степи приходятъ азіятскіе караваны, верблюдовъ развьючиваютъ, кипы товаровъ складываютъ грудами. Киргизъ джигитуетъ на своемъ степномъ бегуне, важный бухарецъ сидитъ поджавши ноги, суетливый ташкенецъ торгуется съ хитрымъ казанскимъ татариномъ, таможенные досмотрщики кричать; это и меновый дворъ и толкучій рынокъ, самый веселый, самый оживленный, самый пестрый! А Петропавловскъ выдвигается эффктно на крутомъ берегу рки. И, когда все это облито широкими лучами полуденнаго солнца, а далеко раскинувшаяся степь начинаетъ зеленеть яркой майской зеленью; когда воздухъ наносите ароматическое дыханіе весны и свежести, – сердцу становится такъ легко, мысль такъ радостно объемлетъ будущее – т годы, въ которые вся эта кипучая деятельность утысячерится при устройстве сибирскихъ железныхъ дорогь, разбудивъ цлый обширный край и вдвинувъ его въ солидарное нын поступленіе впередъ Россіи съ Европой.

«Торговое Общество» Сибирскаго линейнаго казачьяго войска, распространяетъ свою похвальную деятельность и здесь и по всей линіи, и въ степи Киргизской, и даже въ средне-азійскихъ владеніяхъ; а смелостью, честностью, оборотливостью, добросовестностью, – подаете собою примръ даже и торговому сословію. Оно состоите ныне изъ 280 служилыхъ казаковъ и 20 резервныхъ урядниковъ, т. е. по 28 казаковъ и по 2 урядника отъ каждаго изъ 10 полковъ войска. Эти торговые казаки платятъ въ войсковую казну за право торговли по 57 р. 50 к. сер. въ годъ. Обязательный срокъ ихъ службы 30 летъ; по они избавлены отъ всхъ личныхъ нарядовъ. Торговое Общество принесло не только денежную, но и нравственную пользу войску, развивая въ немъ духъ порядка, труда и предпріимчивости, вліяя благодетельно на все войсковое сословіе примеромъ, распространяя вокругъ себя благосостояніе въ станицахъ и приохочивая ихъ обывателей къ полезнымъ занятіямъ. Впрочемъ просвещенная заботливость генерала Гасфорда, поднявъ города Западной Сибири, распространилась и на войсковыя заселенія Омской линіи. Это немецкія колоніи въ казачьей Форме. Лучше похвалы и справедливей пріискать невозможно. Щегольская чистота, порядокъ, хорошія постройки, палисаднички, чистенькія улицы, – все это весело смотритъ. Понимаемъ, что тутъ есть бдительность и заботливость, умъ и чувство. А не забудемъ, что въ глубин Киргизской степи сделано еще боле. Вообще о Сибири, даже и въ отношеніи построекъ, не имютъ въ Россіи никакого понятія. Кто привыкъ видть русскія курныя избы съ деревянными трубами и землянымъ поломъ, крытыя соломой лачужки, разваливтіеся плетни, навозъ и грязь по ступицу въ селеніяхъ, даже на почтовыхъ трактахъ – тотъ съ трудомъ повритъ, что – Сибирь русская ГерманІя, страна опрятная и въ дом и на человк. Вотъ самое лучшее оправданіе того, что нын предпринимаеть Государь во внутреннихъ губерніяхъ... Если онъ сдлаетъ ихъ, не говоримъ похожими на Европу (до этого еще, увы, страшно далёко!), но хоть похожими на Сибирь нравственнымъ и умственнымъ развитіемъ простаго народа, опрятностью блья, одежды и обуви, хорошими постройками, прилежаніемъ къ работ, порядкомъ и чистотой домашней жизни – Россія уже выиграетъ сто на сто.

Изъ Петропавловска, этого полуазіятскаго города, которому, какъ и всему югу здшняго края, предстоитъ такая богатая будущность, свернули мы съ Омской лініи и углубились въ Курганскій округъ, гд радостно встртили великолепную майскую ночь, среди этихъ оживленныхъ сельскимъ трудомъ и неслыханнымъ въ Россіи благосостояніемъ и довольствомъ мстностей. Изредка на отдаленной окраин заишимскихъ степей сверкали перебегающіе огоньки, какъ бы лижущіе землю. Это остатки «паловъ», т. е. огней, пускаемыхъ весной по луговой стороне реки Ишима для выжиганія сухихъ травъ. На другой день, мы уже были въ Кургане.

Съ покореніемъ Сибири и съ постепеннымъ увеличеніемъ русскаго населенія въ ныншней Тобольской губерніи, представилась настоятельная необходимость обезопасить только что возникавшій къ гражданственности край отъ набговъ степныхъ хищниковъ, калмыковъ и киргизовъ, которые подобно Кавказскімъ горцамъ «снимали», т. е. похищали съ полевыхъ работъ, мужчинъ, а въ особенности женщинъ, накидивая на нихъ арканъ и мча ихъ въ свои степи, гд продавали бухарцамъ и ташкенцамъ. Для этого въ начал XVIII столтія была учреждена военная линія по рк Тоболу и ныншній городъ Курганъ сдланъ укрпленнымъ мстомъ, сборнымъ пунктомъ тогдашнихъ военныхъ силъ, состоявшихъ изъ только-что СФормированныхъ полевыхъ полковъ изъ бломстныхъ казаковъ (т. е. такихъ, которыхъ земли не подлежали никакому оброку) и даже изъ крестьянъ, которымъ указомъ 1702 года, повелно было «имть копья, бердыши и пищали.» Первоначальныя укрпленія этой возникавшей линіи состояли изъ бревенчатаго стоячаго тына съ башнями, надолбами и рогатками, окруженными глубокимъ рвомъ и валомъ. Этого было достаточно для удержанія степныхъ хищниковъ. Впослдствіи уже около половины того же столтія, въ 1737 году, эта военная линія отнесена на рку Ишимъ, служившую тогда государственной границей между Сибирью и Киргизской степью. Основанный, какъ мы видели въ 1Т52 году, Ишимъ получиль вслдствіе этого значеніе важнаго укрпленнаго места. Возведение крпостей на всей этой линіи возложено было, ровно 100 лтъ тому назадъ, на инженернаго генерала Людвига. Эта линія, существующая и донын, начинается на юго-западе отъ Сибирскаго редута, на границ Оренбургской губерніи и продолжается до Омска на пространстве 537 верстъ. Между тмъ еще дале отъ этой новой границы, была уже заложена, съ 1715 по 1720 годъ по указаніямъ Петра Великаго (геній котораго все зорко провидлъ въ будущемъ). Иртышная линія: цепь крпостей и редутовъ, отъ ныншняго Омска до Бухтармы (нын въ Семипалатинской области), гд Иртышъ уклоняется въ китайскія владнія, на разстояніи отъ Омска еще на 991 версту, что и составило всей, – до нын называющейся, «Омской линіи» 1528 верстъ. Она заселена постепенно Бухгальцомъ, Ступишинымъ, Лихаревымъ, Киндерманомъ, Веймарномъ и Фрауэндорфомъ. Въ 1763 году, генералъ-поручикъ Шпрингеръ сдланъ начальникомъ всей Сибирской линіи и такимъ образомъ положено прочное основаніе нын существующему управленію военной частью въ Западной Сибири. Наконецъ въ начал XIX столтія, углубляясь постепенно въ степь, заселяя ее, выдвигая аванпосты свои все далее и далее, Россія дошла теперь почти до техъ государственныхъ границъ, за пределомъ которыхъ уже начинается громадный политическій переворотъ для всего крайняго Востока. Ставъ теперь твердой ногой въ виду Западнаго Китая, Коканда, Бухары и Хивы, отъ предгорій Небеснаго хребта до Каспійскаго моря, она ждетъ лишь державнаго слова своихъ великихъ двигателей (съ Петра такъ изумительно разширившихъ ея пределы), чтобы внести мечь и крестъ, жизненную силу цивилизаціи и преобразующую силу своего гражданскаго устройства въ эту втхую Азію, уже отжившую свою исторію, пережившую вс свои врованія и ждущую нын въ апатическомъ засто «избавителя и творца», который бы подобно Прометею принесъ ей небесный огонь просвщенія и вдохнулъ его въ ея хоть недвижное, но все-таки чудно-художественное, полное дивной поэзіи восточной природы и Формъ, тло.