Чтение онлайн

Въ Тобольск только два историческо-народныхъ праздника: 2 іюня и 8 іюля. Въ оба эти дня весь городъ на ногахъ, въ наряд и радостенъ. 2 іюня, – день посщенія Тобольска Государемъ Императоромъ въ 1837 году. Онъ празднуется ежегодно съ такішъ же увлеченіемъ душевнымъ и здсь, какъ 31 мая въ Тюмени. Но окончаніи божественной литургіи, поднимаютъ съ крестнымъ ходомъ икону Владимирской Божіей Матери и приносятъ ее въ гимназію, гд и совершается благодарственное молебствіе, гд молятся усердно и нелицемрно о благоденствіи Того, Кто и на разсадники отечественнаго просвщенія обратилъ нын Свое особенное вннманіе, желая, чтобы свтъ образованія прошікалъ и въ тьму избы селянина. 8 же іюля приносится ежегодно въ Тобольскъ изъ Абалакскаго мужскаго монастыря (въ 25 верстахъ отъ Тобольска) чтимая всею Сибирью чудотворная икона Абалакской Божіей Матери и остается въ город до 23 числа. Этотъ праздникъ не только религиозный, но и вполн народный. Благопріятствуемый жаркимъ временемъ года, онъ вызываетъ на улицы и въ поле провожать и встрчать «Царицу ангеловъ» не только все населеніе Тобольска и его окрестностей, но и богомольцевъ издалека,'даже изъ другихъ губерній.

Но покончимъ съ этимъ стариннымъ и такъ энергически борющимся съ фаталистической судьбой пожаровъ, наводненій, упадка торговли, передвиженія путей административныхъ, коммерческихъ и почтовыхъ, Тобольскомъ, покончимъ обелискомъ, воздвигнутымъ въ 1839 году, завоевателю Сибири, Ермаку. Обелискъ этотъ изъ сраго уральскаго мрамора, обнесенъ чугунной ршеткой и поставленъ на крутомъ выступ горы, на которомъ (въ 1857 году) разведенъ публичный садъ, устроены цвтники и оранжерея. Раскроемъ здсь Сибирскую лтопись и посмотримъ, какъ она повствуетъ о Ермак и его дяніяхъ: «Ермакъ разбойничалъ въ 1577 году на Волг съ удальцами всхъ племенъ, нарчій, состояній, какъ сказалъ поэтъ Пушкинъ. Тутъ были и казаки съ Дона и Яика, и охочіе люди съ Волги и Камы. Василій Тимофевичъ былъ душой этой дружины, кошеваромъ, а «кошъ» и у запорожцевъ XVIII столтія, сохранившихъ уставы военного братства, былъ духовной и вещественной связью и скрпой витязей и въ поход и въ становищ. Глава запорожцевъ назывался кошевымъ атаманомъ; самое же прозвище «Ермакъ» означало на язык волжскихъ разбойниковъ «котёлъ». Извстно, что у волжскихъ разбойниковъ былъ совершенно особенный нзыкъ, подобный тому, какой составили и употреблшотъ до сихъ поръ офени, т. е. вязниковцы и суздальцы. 10 октября 1577 года послано было царское войско съ стольникомъ Иваномъ Мурашкинымъ противу волжскихъ разбойниковъ, грабившихъ нетолько суда купеческія, но и цлые караваны, даже и пословъ царскихъ, если имъ случалось слдовать на Востокъ, въ персію, или въ Бухару, или въ Калмыцкую землю. Ермакъ, разбитый на голову, бжалъ съ товарищами вверхъ по Кам, до устья рки Чусовой, по которой добрался до городка Максима Строганова. «Именитые люди Строгановы» имли тогда соляныя варницы по Кам и Чусовой; а такъ какъ край былъ еще безлюденъ и руки для работъ и защиты отъ сосднихъ дикарей были необходимы, то они принимали охотно всякаго рода людей. Ермакъ и его витязи прожили у Максима Строганова до сентября слдующаго года. Наслышавшись здсь отъ зырянъ о далекой и богатой Сибири, Ермакъ задумалъ идти воевать ее и 26 сентября 1578 года, вспомоществуемый предпріимчивыми и дальновидными Строгановыми, знавшими по опыту своей торговли, какую пользу извлечетъ Росеія изъ этого завоевапін, если оно удастся, пошелъ на сругахъ вверхъ по рк Чусовой и своротилъ потомъ вправо, по рк Силв. Туть застала его зима, почему онъ и вынужденъ былъ воротиться къ Строгановымъ. Приготовясь въ походъ уже пораньше, онъ поилылъ 12 іюня 1379 года опять вверхъ по рк Чусовой; но по незнанію водораздловъ Оби и Зауралья, провелъ все это лто въ тщетныхъ поискахъ и попыткахъ достигнуть Туры, гд по слухамъ, до него доходившимъ, было богатое ханство Туранское (ныншняя Тюмень). Но онъ не воротился къ Строгановымъ, а зазимовалъ около рки Тагили. Многіе изъ его дружины были убиты въ этотъ походъ окрестными вогулами и татарами. 1 мая 1380 года направился онъ, въ третій уже разъ, къ недоступной Сибири; и теченіемъ ркъ, посл неиыоврныхъ трудностей , выбрался таки на Туру. Тамъ, гд нын стоитъ городъ Туринскъ, жилъ татарский князь Япанча. Ермакъ разбилъ его близъ ныншняго села Усенинова 1 августа, достигъ Чинги-Туры (ныншней Тюмени) и овладлъ ею. Исторія должна отдать справедливость великой и досел непонятой личности Ермака. Онъ дйствовалъ стратегически-умно, подвигаясь постепенно внередъ, разузнавая страну, упрочивая шагъ за шагомъ свои завоеваиія и показалъ боле государственныхъ способностей, нежели воеводы Іоанна III, сто лтъ назадъ длавшія съ болынимъ войскомъ безплодныя набги даже на пустынную Пелымъ. А съ какой пользой? Ермакъ же и посл успха не пошелъ дале Тюмени, но зазимовалъ въ ней. Лишь 9 мая 1581 года, въ день св. Николая чудотворца (икона котораго, его сопровождавшая, сохранилась до сихъ поръ и въ 1826 году вывезена изъ Тобольска въ Москву), поплылъ на судахъ внизъ по рк Тур; при усть рки Туры, гд она впадаетъ въ Тоболъ, разбилъ трехъ татарскихъ князей; а 8 іюня, у Березовскаго яра встртился и съ полчищами сибирскаго хана Кучума. Татары сибирскіе, потомки нкогда грозныхъ монголовъ, вытснивъ съ юга на крайній сверъ давно уже (еще съ XIII столтія) слабыя племена чудскія и финскія и поработивъ ихъ, простирали тогда свое владычество отъ Амура до Оренбурга. Казань и Астрахань были уже покорены царемъ Іоанномъ IV, оставались Крымъ и Сибирь. Явился великій человкъ, съ геніемъ Кортеца и Пизарро и сдлалъ то, чего не могъ сдлать Іоаннъ III и его воеводы, – покорилъ окончательно Сибирскій край. Посл разныхъ встрчъ, подвигаясь все впередъ и изъ Тобола вышедши въ иртышъ, Ермакъ 26 'октября 1581 года разбилъ самого хана Кучума, бжавшаго на югъ и взялъ его городъ Искеръ, на усть рки Сибирки, впадающей въ Иртышъ, въ 19 верстахъ отъ ныншняго Тобольска. Эта рка передала свое имя и всей стран до устья Амура и до Средней Азіи. Понимая (и это тоже доказываетъ его геній), что такое завоеваніе непрочно, если его не поддержитъ отечество, Ермакъ возвалъ къ дарю. Россія приняла этотъ драгоцнный даръ, царь достойно наградилъ благороднаго витязя, такъ славно искупившаго своп прегршенія, но Ермакъ не дожилъ до смирныхъ дней чтимой старости! Выдерживая непрерывные натиски татаръ, трудясь мечемъ и умомъ, онъ въ внезапной ночной битв съ Кучумомъ, бросившись вплавь въ кольчут, чтобы достичь свопхъ судовъ, утонулъ въ Иртыш 5 августа 1584 года. Три года спустя основавъ Тобольскъ и Сибирь упрочена окончательно Россіи.

Миръ великому человку, тнь котораго давно ждетъ статуи на площадяхъ сибирскихъ, а не жалкаго обелиска, ему здсь воздвигнутаго! Заслуги его тмъ боле приснопамятны, что онъ никогда не имлъ рати, въ настоящемъ значеніи этого слова. Изъ свода всхъ сибирскихъ лтописцевъ, изъ разсказовъ казаковъ его дружины (изъ которыхъ многихъ засталъ еще въ живыхъ первый архіепископъ Сибирскій Кипріянъ, самъ лично разспрашивавшій и по ихъ показаніямъ положившій начало первой сибирской лтописи около 1626 г.) видно, что при покореніи Сибири Ермакъ имлъ всего 1636 человкъ я 3 маленькихъ пушки. Но онъ пріучилъ свою дружину къ безусловному повиновенію, умлъ внушить ей вру въ себя и свои дйствія, далъ ей строгое воинское устройство; однимъ словомъ – поступалъ какъ етратегикъ и какъ администратора Нравственное явленiе, удивительное въ т темные времена и въ такомъ человк, изъ простаго народа вышедшямъ. Одаренный самороднымъ геніемъ смлоетью, настойчивостью онъ въ семь лтъ задумалъ завоевание огромнаго я страшно далекаго края, только по темнымъ слухамъ ему извстнаго; и мало того, что привелъ это въ исполненіе съ горстью удальцовъ, но и провидлъ государственно его политическую важность, умлъ удержать его за собой и далъ этимъ Россіи – возможность осмотрться, придти ему на помощь, понять тоже его плодотворную мысль и въ 71 годъ довершить его великое дло, покоривъ всю Сибирь отъ Тюмени до Албазина. Въ 1585 году, черезъ годъ посл смерти Ермака, основана Тюмень. Въ 1656 году основанъ Албазинъ на Амур. Свершено то, чего Россія достигла только теперь, на зенит своего могущества, ровно 200 лтъ спустя, въ 1856 году. Миръ Ермаку! Достойно и праведно узаконено на вчныя времена поминать его въ недлю православія въ Софійскомъ Тобольскомъ собор. Это – «статуя нерукотворная», славная награда славному подвигу, и мы отъ всей полноты души восклицаемъ теперь тоже: «вчная память»!

Чудотворная икона Абалакской Божіей Матери – благоговйно чтится всею Сибирью. Она написана въ 1637 году, по виднію жившей на Абалакскомъ погост, въ 25 верстахъ отъ Тобольска, богобоязненной вдовиц Маріи. «Узрда она», говоритъ преданіе, «стоящую на воздух икону Знаменія Пресвятой Богородицы, съ изображеніемъ по сторонамъ святителя Николая чудотворца и преподобной Маріи Египетской и услышала исходящей отъ образа гласъ: «Марія объяви свое видніе народу и скажи, чтобы построили въ Абалакскомъ погост, по правую сторону ветхой Преображенской, новую деревянную церковь, во имя Знаменія Пресвятой Богородицы, что въ древнемъ Новогород съ придлами святителя Николая и Преподобной Маріи Египетской». Досл того видніе скрылось. По человческой робости, она не посмла исполнить даннаго ей велнія. Тогда видніе это повторилось ей въ пол, потомъ въ ея хижин, наконецъ на дорог изъ Абалака въ Тобольскъ. Утвержденная въ вр, она стала уже всмъ разсказывать о своихъ видніяхъ и по благословенію архіепископа Нектapiя и усердіемъ Абалакскихъ и Тобольскихъ жителей была сооружена новая деревянная церковь въ Абалак. Въ это время богатый крестьянинъ Павелъ Кока, много уже лтъ лежавшій въ разслабленіи, далъ обтъ нависать икону Знаменія Пресвятой Богородицы, съ предстоящими во сторонамъ св. Николаемъ и преподобною Маріей Египетской, и съ еоизволенія преосвященнаго Нектарія, заказалъ эту работу протодіавону Софійскаго собора МатФею, искуснйшему въ тогдашней Сибири иконописцу. Обтъ, отъ чистаго сердца простымъ селяниномъ данный, былъ услышанъ свыше и Кока иецлился. Впослдствіи времени, чудеса отъ богодарованной иконы Абалакской истекавшія, привели къ мысли устроить здсь мужской монастырь, что однако воспослдовало не ране 1785 года, при перевод сюда монастырской братіи изъ Невьянской обители. Абалакской монастырь стоитъ въ живописной мстности и хорошо устроенъ. Ежегодно, 8 іюля, приносятъ чудотворную Абалакскую икону въ Тобольскъ, гд она и остается до 23 числа. Въ это время стеченіе народа, даже изъ другихъ губершй, бываетъ огромное. На пути же въ Абалакъ и по той же Тарской дорог находится Ивановскій мужской же монастырь. Онъ какъ бы укрытъ среди зеленющихъ горъ, а чрезъ разрывъ ихъ виднъ широкій Иртышъ. На монастырскомъ двор есть нсколько кедровъ, очень древнихъ и огромнаго объема. Вообще путь изъ Тобольска въ Тару представляетъ въ лтнюю пору прекрасные пейзажи. Дремучіе, вковые лса, которыми онъ окаймленъ, зеленющіе зыбуны, кристальные рчки и ручьи, съ трудомъ пробивающіеся среди этой непроходимой чащи; зажиточныя и хорошо обстроенныя селенія, мертвая тишина этой дикой природы. изрдка только оживляемой трудомъ человка, длаютъ странствованія по этимъ мстностямъ весьма пріятнымъ, посл мертвенности приполюсныхъ странъ и однообразія южной части губерніи; потому-что Тарскій округъ, есть счастливое соединеніе всхъ достоинствъ этого интереснаго края. Въ немъ есть дремучія тайги, какъ въ Туринск; громадныя массы водъ, какъ въ Березов; шумныя людныя хлбопахатныя и скотоводныя пространства, какъ въ Курган и Ишим; есть соболь и пшеничная мука, красная рыба въ Иртыш и медъ на Тартас; лось и быкъ, олень и могучая обозная лошадь; однимъ словомъ – это отраженіе всей Тобольской губерніи и съ этой точки зрнія мстность эта очень и очень интересна.

Тарскій округъ граничитъ съ округами Березовскимъ, Тобольскимъ, Ишимскимъ и Омскимъ своей губерніи и съ Каинскимъ и Томскимъ, губерніи Томской; значить самый странный, самый разнообразный, по образу жизни жителей, по мстностямъ, по занатіямъ. Площадь его исчисляется въ 83,592 кв. верст., съ населеніемъ по 10-й народной переписи 84,216 д. о. п. Всхъ волостей въ немъ – русскихъ 11, инородческихъ 6. Въ этихъ волостяхъ считается обложенныхъ податями и повинностями всего 28,616 рев. душ. (25,089 р. д. русскихъ и 3,527 р. д. татаръ и бухарцевъ). Иртышъ протекаетъ по всему округу, раздляя его почти на дв равныя части; северную и южную. посл Березовскаго округа Тарскій – самый богатый рыбой во всей Западной Сибири. Такъ называемыя здсь «старицы, т. е. старыя русла Иртыша, иногда въ 10 сажень глубины и не проточныя, кишатъ рыбой, которая въ мёрзломъ и солёномъ вид вывозится отсюда во множестве на вс торжки и ярморки южныхъ округовъ губерніи. Не говоря уже о громадныхъ хвойныхъ лсахт. сосенъ, кедровъ л лиственицъ, имеющихъ часто и здсь, какъ въ тайгахъ Пелымскихъ, до 25 саж. высоты и до 2 и боле въ окружности; особенность Тарскаго округа – богатыя липовые леса. На рк Тартас уже завелось ныне, и успешно, пчеловодство и всё более и боле развивается. Звериные промыслы въ здшнихъ урманахъ и въ лесистой местности Васьюганскихъ болотъ, тоже очень богаты. Однимъ словомъ – рыба красная и простая, пушнина, кедровый орхъ, дичь, ягоды – всё это здсь въ изумительномъ обиліи, какъ въ Березовско-Пелымскомъ кра; но сверхъ всего этого, здсь тоже сильно развито хлбопашество и скотоводство въ мстностяхъ, прилегающихъ къ Омскому, Ишимскому и Каинскому округамъ и развито, что достойно особеннаго вниманія, разумне и раціональне, нежели на юг, съ тщательнымъ уходомъ за скотомъ. съ разечетливымъ воспитаніемъ лошадей и съ заимками, представляющими нчто въ род европейской Фермы, чего не встртимъ нигд въ Россіи и Сибири. Богатый Тарскій крестьянинъ иметъ обыкновенно домъ, а часто и двухъ-этажный, въ своемъ сел; но за К), 20, даже иногда за 40 верстъ отъ села, у него вблизи скирдовъ сна и расчищенныхъ новей есть «заимка», т. е. огромная ферма, съ глухими крытыми скотными дворами, теплыми избами для работниковъ и работницъ и домомъ для прізда хозяина. Тутъ, кром не многихъ дойныхъ коровъ и лошадей, которыхъ держать на сн при дом, живетъ весь скотъ хозяйскій, иногда до 150 лошадей, съ выписными изъ Россіи заводскими жеребцами, для приплода. Прилегающiя къ главному Сибирскому тракту волости, кром рыболовства, хлбопашества и скотоводства, занимаются и обозной ямщиной. Изъ озера Норъ-Зайсана рыба подымается для метанія икры въ Иртышъ, куда стремится и рыба изъ Оби и рыба изъ громадной сти Васьюганскихъ болотъ. Осетры и нельмы попадаютъ здсь иногда отъ 3 до 4 пудовъ всомъ, стерляди – пудовыя и боле. Васыоганскіе остяки поэтически выражаются, что въ Васьюган столько рыбы, сколько звздъ на неб. И точно, случается, что при убыли весеннихъ водъ изъ мелкихъ рчекъ и озеръ, рыбу, въ буквальномъ смысл слова, ребятишки таскаютъ руками. Самый обильный ловъ производится въ ноябр, когда станутъ рки и затянутся льдомъ озера, болота и старицы. Тогда долбятъ во льду проруби и пропускаютъ въ нихъ невода, иногда отъ 300 и до 500 саженъ длины и до 2 сажень ширины. Такъ какъ невода эти скоро портятся отъ морозовъ и дорого стоятъ (иногда до 400 р. сер.), то ловъ зимней рыбы производится товариществомъ изъ богатыхъ крестьянъ, которые поняли здсь, что ассосіація – единственно возможное примненіе къ рыболовству въ такихъ огромныхъ размрахъ. Добытую рыбу сваливаютъ, посл разсортировки, въ большія кучи, въ которыхъ она тотчасъ замерзаетъ, а потомъ развозятъ по ближайшимъ округамъ на торжки, или сдаютъ оптовымъ торговцамъ. Важнйшій сбытъ Тарской рыбы производится на Ишимской Никольской ярмарк (въ декабр) и на Крещенской въ богатой Абатской слобод, въ 60 верстахъ отъ Ишима. Рыба эта идетъ въ Оренбургскую и Пермскую губерніи, а частью и въ Москву (осетры и стерляди). Икряной осетръ, до 2 пудовъ всу, стоитъ на мст 3 руб. сереб. за пудъ; а пудовая и боле стерлядь 4 р. сер., простыя же породы рыбы почти нипочемъ.

Но два бича даны Тарскому округу въ замнъ такихъ богатствъ и такого общаго благосостоянія: наскомыя и сибирская язва. Лтонъ – мошка, комаръ, паукъ и строка буквально потемняютъ воздухъ; ни днемъ ни ночью не даютъ покоя ни людямъ, нп животнымъ, безъ дегтя и курева. Надо видть это ежедневное терзаніе, эти непрерывныя хлопоты, чтобы имть понятіе о мукахъ, какихъ и Данте въ своемъ Ад не придумалъ. Скотъ и лошадей не иначе выгоняютъ на пастбище, какъ обмазанныхъ дегтемъ; люди вынуждены, хоть задыхаясь, работать въ пропитанныхъ дегтемъ рубашкахъ, въ стк, съ тщательно укрытыми руками и ногами. Ночью скотъ стойтъ спокойно, только среди густаго курева, которое раскладываютъ по направленію втра; а люди не могутъ спать иначе, какъ выкуривъ предварительно жилье, при плотно запертыхъ дверяхъ и окнахъ. Другой бичь – сибирская язва, карбункулъ, обращающійся въ антоновъ огонь, если его не захватятъ вовремя. Крестьяне разрзываютъ его крестоообразно и натираютъ табакомъ съ солью. Сибирская язва прилипчива и можетъ сообщаться людямъ, при неосторожномъ уход за скотомъ; но смертность между людьми никогда не бываетъ значительна. Лтомъ 1859 года пало въ волостяхъ: Вакуловской, Аевской, Бутаковсвой, Логиновской и Рыбинской здшняго округа, отъ сибирской язвы, административно дознанныхъ:

А эта цифра, какъ и вс наши данный отъ градскихъ и земскихъ полицій проистекающія, разумется, очень далека отъ истинны. Крестьяне (и это очень понятно) боятся всякаго рода вмшательства чиновмиковъ... Поэтому падежи тщательно скрываютъ, тихонько зарываютъ павшій скотъ въ землю и дйствуютъ такъ до тхъ поръ, пока вадежъ не сдлается общій, и волей не волей приходится доносить объ этомъ въ городъ. Ветеринарные же врачи и земскіе чиновники, прізжая въ мсто заразы, дйствуютъ боле для своихъ выгодъ... Да и къ чему бы послужила имъ прямота дйствій? На самоотверженіе казенное никто не смотритъ; а если и удастся самому прекратить заразу, въ своей мстности – ближайшiй земскій чиновникъ, городничій, лекарь, ветеринаръ не будутъ такъ совстливы пропустить цлый обозъ зачумленныхъ, съ палаго скота содранныхъ кожъ, съ свидтельствомъ «о благополучіи“, лишь бы у приказчика были деньги. На это жалуются нын печатно и гласно нетолько въ Сибири, но и въ Россіи. Такимъ образомъ падежи ежегодны и цифры потерь, да разстройства крестьянскагохозяйства, огромны. Здсь же въ зтоаъ Тарскомъ округ, лсистая и болотистая мстность, обиліе травъ, при сравнительно мягкомъ климат, противу Березова и Пелыма (гд мошки и паука очень мало, а сибирская язва вовсе неизвстна), суть главный причины ежегоднаго возвращенія скотской чумы; къ тому и сами крестьяне, по ихъ лности и безпечности и невжеству, не принимаютъ никакихъ предохраиительныхъ мръ; да и врядъ ли он возможны, при такихъ административрыхъ злоупотребленіяхъ. Что же до опытовъ чуаопрививанія, въ настоящее время производимыхъ въ Россіи, – это роскошь ветеринарной науки на громадныхъ сибирскихъ пространствахъ, гд и оспопрививаніе дтямъ еще въ очень и очень неудовлетворительномъ положеніи.

Городъ Тара, одинъ изъ древнйшихъ въ Сибири, основанъ въ 1594 году воеводой княземъ Андреемъ Елецкимъ. Первоначальное заседеніе этого города состояло изъ татаръ, плнныхъ поляковъ и литовцевъ (потомки которыхъ живутъ тутъ и донын), изъ черкасовъ (т. е. запорожцевъ), казаковъ и стрльцовъ московскихъ. Всддствіе ли такого пестраго сложенія народностей, или большей наклонности къ умствованіямъ, но только Тара, посл исправленія церковныхъ книгъ патріархомъ Никономъ, сдлалась вдругъ гнздомъ самыхъ фанатическяхъ раскольниковъ, которые отсюда расходились по цлой Сибири. Когда же петръ Великій (во всемъ безпримрный), не взирая на заботы сверной войны и тяжкихъ внутреннихъ реформъ, обратилъ на Тару свое особенное вниманіе и захотлъ искоренить въ ней зло раскола, городъ и его окрестности взбунтовались. Только посл усмиренія ихъ въ 1722 году и жестокихъ казней они покорились. До сихъ поръ, въ окрестностяхъ города стоятъ уединенно нсколько древнихъ деревянныхъ крестовъ безъ надписей и видны обширный насыпи... Тутъ зарыты казненные. Отъ этой страшной кары осталось до сихъ поръ жителнмъ тары народное прозвище «коловичей», потому что ихъ въ 1722 году «сажали на колъ». Замтимъ же притомъ, что въ Тобольской губерніи не однимъ тарцамъ дано прозвище. Тюменцевъ называютъ «корчажниками», по обширности гончарнаго производства въ ихъ округ, ялуторовцевъ – « кошкодеришками « отъ распространенной между ними выдлки кошачьихъ шкуръ; курганцевъ»конокрадами», что и не требуетъ поясненія; ишимцевъ «блинниками» потому что въ просторчьи «стряпать блины» значитъ длать Фальшивые кредитные билеты: а это чаще бываетъ въ Ишим, нежели въ другихъ округахъ, потому что чрезъ ишимъ пробираются въ Россію вс бглые изъ глубины Сибири; туринцевъ – «самосадочнивами» отъ курки ими хлбнаго вина въ своихъ дремучихъ тайгахъ. Но ныншняя Тара, забывъ свои религіозные бунты и расколы, усердно занимается торговлей. Уже съ начала XVII столтія сосредоточилась въ Тар почти вся тогдашняя торговля съ Калмыцкими землями, Бухарой и Ташкентомъ. Азіятскіе караваны приходили въ Тару и для прочнаго поддержанія своихъ торговыхъ связей, бухарцы, первые изъ среднеазійскихъ иноземцевъ, начали въ ней селиться. Потомки ихъ, состоя изъ людей торговыхъ и промышленныхъ, донын сосредоточены въ особой волости въ чиел 1731 рев. души. Изъ Тары почти до половины XVIII столтія еще снаряжали военныя экспедиціи въ среднюю Азію, отправляли туда посольства, и только съ окончательнымъ устройствомъ Омской линіи и съ сосредоточеніемъ высшаго управленія въ рукахъ главнаго начальника оной, политическо-военное значеніе Тары миновалось. Нын въ ней 6 каменныхъ церквей и каменная мечеть, 978 домовъ и 3,298 ж. о. и. (изъ нихъ окладііыхъ мщанъ 1493 р. д., а ремесленниковъ 231), уздное и приходское училища и женская школа, 14 кожевенныхъ и салотопенныхъ заводовъ, соляные и хлбные запасные магазины. Тара хорошо обстроена и расположена при усть рчки Архарки, на лвой сторон Иртыша. Тарскіе купцы занимаются салотопленіемъ, кожевеннымъ производствомъ, скуномъ сала и масла, отправляемыхъ къ Петербургскому порту, и хотя имютъ хорошіе капиталы, но тарская торговля уже далеко не та, какою она была въ ХII и XVIII столтіяхъ. Вс эти сверные города: Туринскъ, Тобольскъ, Тара, Енисейскъ и Якутскъ, съ уклоненіемъ административныхъ, почтовыхъ и торговыхъ путей на югъ, съ развитіемъ значенія Ирбпти, Тюмени, Томска, Иркутска, потеряли прежнюю самостоятельность; и только по числу церквей ихъ, свидтелей древняго благочестія и богатства, по числу старинныхъ каменныхъ домовъ, вообще по обстройк самыхъ городовъ, – еще показываютъ и прежнюю ихъ обширность и прежнее довольство и прежнюю дятельность. Въ Тар есть даже церковная особенность, которой ршительно нигд не встртишь въ цломъ гocyдарств. Это «золоченые колокола». Ихъ 6, всу въ нихъ 87 нуд. 14 Фунт., висятъ они на колокольн приходской церкви Казанской Божіей Матери и вызолочены въ старинные годы церковнымъ старостой Семеномъ Можантиновымъ, изъ усердія къ благолпію ввреннаго ему храма Божьяго. Двичья школа открыта въ Тар въ 1838 году. Изъ этого видно, что и Тара не отстаетъ отъ другихъ городковъ своей губерніи и думаетъ о постепенныхъ улучшеніяхъ.

Начинался жаркій августъ. Дни стояли чудные; оставалось, до выхода на главный сибирскій трактъ, заглянуть еще въ одну изъ особенностей Тобольской губерніи, какой нигд нтъ въ цлой Сибири, нтъ ни въ Роесіи, ни въ Европ – на знаменитый «Васьюганскія болота.» Они находятся на возвышенности, среди вковыхъ, дремучихъ, непроходиыыхъ урмановъ, между Иртышемъ, Обью и притоками Енисея, отъ вершинъ рки Тартаса до вершинъ рки Демьяна, т. е. длиной въ 600 верстъ; шириной же нигд не мене 50, а метами и до 100 верстъ. Васыоганъ, по остяцки «уллусязь», не составляетъ одного сплошнаго бассейна, водъ, а еостоитъ изъ безчисленнаго множества озеръ, болотъ и зыбуновъ, въ нкоторыхъ мстахъ перерзанньтхъ сухими перешейками, островами, холмами, густо поросшими дсами, кустами и великолиными коврами восхитительнйшей яркой зелени и разнообразнйшихъ цвтовъ. Берега всей этой массы водъ – зыбкія и кочковатый болота, съ мелкимъ лсомъ, едва проходимый и то при помощи постидаемыхъ нодъ ноги шестовъ и драницъ. Кочки эти называются по остяцки «толары». Он еостоатъ изъ сухаго бурьяна и изъ заеохшихъ стволовъ такихъ растеній, который въ свжемъ вид уже не попадаютъ въ тундр, не прикрплены къ почв и отдляются свободно; внутри ихъ попадаются окамендости роговъ и древесныхъ стволовъ. Не смотря на то, что тундра колеблется подъ ногой, она устойчиве зыбуновъ туринскихъ; поверхность ея суха, однако при большомъ давленін просачивается тотчасъ вода. Люди и олени проходятъ по этимъ зыбунамъ безопасно, но лось проваливается. Медвдь же, охотнивъ до малины, которой здсь множество, употребляетъ любопытный споеобъ переходить чрезъ эти тундры: онъ таскаетъ съ собой чурбанъ и предварительно утромбовываетъ имъ кочки. Можно себ вообразить, сколько труда и времени етоятъ ему переходы и небольшихъ пространства Кром драницъ и шестовъ, люди употребляютъ здвсь какъ въ «ландахъ» (landes) во Франціи, около Бордо, высокіе костыли съ оставленными на конц сучьями. Иногда попадаются здсь и оазисы изъ сыпучаго песку отъ о до 10 верстъ длиною, покрытые сосновымъ лсомъ, огромной толщины. Главная тундра Уллусязь разделяется иараллельно систенамъ ркъ на частный, такъ что каждый две рчки поросли у береговъ боле или мене широкимъ дсомъ, а въ среднн болото, соединяющееся съ главной тундрой. Ветви главкой тундры называются «култыкъ-сучь» а каждый култыкъ называется еще по рчке, которая изъ него исходитъ.

Вся эта огромная страна между Обью, Иртышемъ, Енисеемъ, Тобольской, Томской и Енисейской губерніями – необитаемая, въ настоящемъ значеніи этого слова, хотя это не холодная тундра, какъ Обдорскъ, Березовъ, Туруханекъ. Совсмъ нтъ! Васыоганъ можно назвать «дикимъ раемъ!». Неистощимые и громадные лса, изумительное обиліемъ рыболовство и звероловство: неисчерпаемая сокровищница дичи, орховъ, ягодъ, грибовъ; множество сочныхъ луговъ, и даже тучныхъ пахатныхъ земель; вероятное обиліе золота въ лабиринте этихъ рчекъ, которыхъ родникъ – Алтай: и привсемъ этомъ – мягкій климатъ, отзывающійся близостью южныхъ округовъ, такъ что на Тартас, где есть богатые липовые лса, пчеловодство начало сильно развиваться у окрестныхъ русскихъ крестьянъ... Все въ этой сибирской Австраліи есть для жизни, для труда, для богатства, но какъ и срединная Австрадія, это покуда таинственная область, гд съ сотворенія міра не бывала нога человеческая потому что Васьюганъ соединяется съ тайгами березовекими, томскими и енисейскими, и только собственно но бассейну свопхъ водъ сколько нибудь приблизительно известенъ; но въ связи съ соседними урманами тянется непрерывнымъ дремучимъ лесомъ отъ предгорій Урала до Камчатки. Изрдка лтомъ отваживается сюда тарскій татаринъ да русекій торговецъ, скупающiе орхи и сушоную малину, белку и соболя, лосину и оленину у здшнихъ жителей. Все населеніе, вс «жители» этой пустыни, (разумеется, на ея окраинахъ) не простирается ныне и до 470 д. о. п. остяковъ Нарымскихъ и тумгусовъ Енисейскихъ. Остяцкий юрты разбросаны здсь верстъ на 70, иногда на 100. Какъ и въ Березовскомъ кра, остяки здсь съ апрля уже покидаютъ юрту и идутъ охотиться на лося; съ вскрытіемъ же ркъ, озеръ и болотъ ловятъ рыбу и живутъ въ берестяныхъ шалашахъ. Осенью собираютъ они орхи и сушатъ малину; а зимой питаются лосинымъ мясомъ и олениной. Въ продолженiи зимы Васьюганъ мертвъ; только табуны лосей и дикихъ оленей пасутся на немъ, питаясь блымъ мохомъ...

Въ зрительную трубу Васьюганъ (съ его островами, холмами, лсамя и разнообразной зеленью, ростущей даже на водахъ, съ пестрыми коврами цвтовъ, постоянно освжаемыхъ вчной влажностью почвы) представляетъ безпредльную и очаровательную картину какихъ-то волшебныхъ армидиныхъ садовъ. Возвышенный пунктъ, близь начала рки шиша, котораго мы достигли посл неішоврныхъ усилій, былъ полонъ вокругъ насъ, верстъ на 20, подобныхъ разнообразнйшихъ ландшаФтовъ, достойныхъ кисти Каллама. Вдали, къ сверовостоку, сливалась съ горизонтомъ безпредльная масса водъ, волнуемая тихимъ втеркомъ, точно морскіе рейды, какъ они представляются съ Одесской набережной, либо съ дальнихъ Кронштадтскихъ Фортовъ. По разсказамъ бывшихъ съ нами прииртышскихъ крестьянъ и встретившихся намъ Иарымскихъ остяковъ, Ваеьюганъ простирается еще отсюда верстъ на 400, и чмъ дале, тмъ богаче рыбой. О величине и глубин главнаго озера и частей его, соединяющихся съ нимъ проливами, никто ничего не знаетъ! Известно только, что вовремя сильныхъ осеннихъ дождей, совпадающихъ со временемъ начала звропромышленности, Васьюганъ становится еще обширней, многія сухія части его покрываются водой и образуютъ какъ бы внутреннее въ этихъ дремучихъ урманахъ море. Весною же въ глубь этихъ таинственныхъ дебрей никто не отваживается ходить; да и зимой зверопромышленники ходятъ въ него на лыжахъ, не отдаляясь однако отъ рчныхъ системъ; иначе гибель неизбжна.