Чтение онлайн

Я включила экран, набрала пароль и загрузила календарь. Естественно, я никогда не пользуюсь календарем в телефоне, уж точно не для эротических свиданий. Однако я записала все даты встреч с Казимиром, начиная с нашей судьбоносной первой встречи в баре отеля «Номад» двадцать второго сентября две тысячи тринадцатого года и заканчивая нашей последней ночью обоюдной страсти в доме на Файер-Айленде четырнадцатого октября. Интересно, насколько иначе Казимир прожил бы свою жизнь, если бы знал, что ему остались всего три короткие недели. Наверняка так же. Каждый из нас чувствует, как уходит время, и каждый из нас покоится в объятиях своих привычек.

— Мы встретились в воскресенье, двадцать второго сентября, в «Номаде», — сказал я.

— Вы помните, сколько было времени?

— Думаю, около девяти вечера. Мне нравятся бары в отелях.

— И как долго вы пробыли в этом баре?

— Я пробыла там в общей сложности около двух часов, примерно через сорок пять минут я познакомилась с Казимиром, и мы вместе ушли.

— Вы пошли домой?

— Вы же знаете, что нет. Я говорила об этом при нашей первой встрече. Мы с Казимиром занимались сексом в его гостиничном номере.

— Да, вы это говорили. — Детектив Вассерман посмотрела мне в глаза.

Я не дрогнула. А может, надо было? В криминальных шоу ничего об этом не говорили.

— Вы остались у него на ночь?

— Я ушла сразу после рассвета.

— Почему?

— Простите, детектив Вассерман, но действительно ли полиции важно знать, почему я покидаю постель своего любовника, когда считаю нужным?

— В данном случае, э-э, мисс Дэниелс, да, боюсь, что важно.

— Я арестована?

— Нет, вы не арестованы. Вы — лицо, представляющее для нас интерес.

Я, прищурившись, посмотрела на детектива и перевела дыхание.

— Я ушла, потому что настало утро понедельника и мне нужно было написать статью. У меня не так много свободного времени.

— Когда вы в следующий раз встретились с мистером Безруковым? — Вассерман сделал ударение на втором слоге.

— Через три дня.

— Двадцать пятого сентября?

— Да. Мы встретились в ресторане «Мэдисон-парк», выпили там в баре и, если мне не изменяет память, ушли примерно в половине одиннадцатого. Мы поднялись в гостиничный номер Казимира и сразу занялись слишком спортивным сексом. Полагаю, в ход пошли кубики льда и свечной воск. Хотите больше подробностей или я могу оставить их вашему воображению?

— После этого вы виделись с ним?

— Да, вечером тридцатого сентября, днем второго октября и вечером восьмого октября.

— Где вы встречались с мистером Безруковым?

— В разных заведениях общественного питания и барах. Потом мы шли в его гостиничный номер, где занимались сексом. Я всегда уходила от него рано утром.

— Восьмого октября вы видели мистера Безрукова в последний раз?

— Да, именно так.

— Где вы были в ночь с пятницы на субботу, четырнадцатого октября?

— В Данвуде в доме моих друзей, Рона Ньюсона и Пола Ландрейка. Смотрела фильмы на «Нетфликсе».

— Они могут подтвердить это?

— Их там не было, но они дали мне ключи от своего дома.

— Значит, вы были одна?

— Одна.

Стальной взгляд и потрескивание электричества. Мне она даже начинала нравиться, эта коренастая пони.

— Скажите, мисс Дэниелс, — Вассерман сделала паузу и поднял на меня свои блестящие глаза. — Где вы обычно покупаете мясо?

— У Оттоманелли. А что?

Вассерман посмотрела на меня и улыбнулась, точно гиена, увидевшая медлительную, откормленную лань. Кровь застыла у меня во всем теле, живот скрутило.

— И вы утверждаете, что не видели мистера Безрукова на Файер-Айленде в выходные, тринадцатого октября?

— Да. Я не видела его. — Тут я запнулась и глубоко вздохнула. — В последний раз я видела Казимира ранним утром девятого октября. Я оставила его голым и хорошо оттраханным. — Я позволила последнему слову повиснуть в воздухе и встретилась с жестким взглядом детектива Вассерман. — А теперь, если вы не против, я хочу закончить эту встречу, какой бы бесконечно очаровательной она ни была. Если вы хотите еще о чем-то спросить меня, пожалуйста, позвоните моему адвокату.

Направляясь к двери, я бросила на стол визитку Маргарет Лэйтли, адвоката, которого я недавно наняла.

16

Суп

Маргарет Лэйтли, мой адвокат, похожа на всех постаревших хичкоковских блондинок разом. Яркая энергичная женщина неопределенного возраста, искушенная и умудренная опытом, повелевающая подчиненными, Мэгги, как любит называть себя Маргарет, громко смеется, азартно пьет, жадно курит и на короткой ноге практически с каждым встречным, особенно если он мужчина. Она настоящая баба и, как по мне, настоящий адвокат. Если вам нужен защитник — и если вдруг вы станете «лицом, представляющим интерес» для полицейского управления, — я советую вам выбрать того, чья компания будет вам приятна. Вы проведете вместе непомерно много времени.

Скука — суть судебного процесса, а я ненавижу скуку. Я не могу долго волноваться, устаю от тревог, после чего начинаю отчаянно скучать. Это ощущение я представляю в виде сплошного цвета — вечно розового, одновременно раздражающего и ненавязчивого. С нашей встречи с детективом Вассерман в полицейском управлении Саффолка до того, как меня арестовали, миновало несколько недель. Суда пришлось ждать несколько месяцев. Вынесения приговора — еще дольше. В общем, между тем днем, когда я убила Казимира, и тем, когда я предстала перед судом в качестве обвиняемой, прошло больше года. Точно летние каникулы в детстве, это ожидание казалось бесконечным, а пролетело незаметно. Оглядываясь назад, я вижу, что это была относительная свобода перед неизбежным заключением. Оглядываясь назад, я жалею, что не потратила ее на что-то другое, кроме Мэгги, но тогда со мной почти никто не хотел встречаться, и даже у тех, кому я и вправду нравилась, находились всевозможные отговорки, только чтобы не встречаться со мной. Находиться под следствием страшно утомительно, невыносимо одиноко и ужасно публично. Но мне было все равно.

Я многое узнала о сыновьях Мэгги, которых она любила, и о ее бывшем муже, которого она не любила. Я узнала, что ей нравится тайская кухня (лемонграсс и кокос), а китайскую она терпеть не может (жир). Я узнала, что некоторые зрелые женщины носят только светлые оттенки — экрю, пшеницы, слоновой кости и алебастра, — потому что верят, будто они добавляют им свежести. И я узнала, что Мэгги выкинула всю свою одежду, нижнее белье, постельное белье и даже банные полотенца, не вошедшие в это семейство отбеленных, осветленных и освеженных цветов. Можно многое узнать о человеке, с которым оказался в ловушке судебного процесса. Проводить время со своим адвокатом все равно что проводить время со своим психотерапевтом. Ваши разговоры могут перейти в задушевную и даже интимную плоскость, но когда время истечет, вы больше никогда даже не услышите друг о друге. Все последние месяцы на свободе я провела в факсимиле заботы о Лэйтли и в симулякре заботы Лэйтли обо мне. Кроме этого у меня больше ничего не было.

Правда в том, что я знала, что буду отбывать срок, — я и до суда не питала иллюзий относительно правосудия в его уголовной части, а сейчас у меня их и того меньше. Любая идиотка может раскаяться, но нужно быть совершенной дурой, чтобы поверить, будто присяжные, сплошь ее сверстники, оправдают ее. Давайте посмотрим правде в глаза: если вы живете в Америке, даже в Нью-Йорке, ваши сверстники — это серые, слепые, мстительные, голодные тролли и женоненавистники. Им больше всего на свете хочется увидеть, как горит злая ведьма.