Чтение онлайн

Здесь главенствовала другая историческая закономерность: в политической (как и вооруженной) борьбе успех класса зависит от наличия у него политической партии, от активности и организованности последней. Такой партии в то время у основной массы сибирского крестьянства (середняка) не было. Его собственный небольшой тогда еще политический опыт толкал его на занятие выжидательной позиции в развертывавшейся между двумя основными противниками — пролетариатом и буржуазией — борьбе.

Боевое расписание белогвардейских войск, их дисло-ьация и оперативные сводки позволяют констатировать: и) малочисленность сил белых и их крайнюю разбросанность165; б) наступление (после первых успехов) некоторого затишья, характеризующегося отсутствием карательных экспедиций и вообще военных действий в (Сибири. Понесшие тяжелые потери, партийные, советские руководящие органы еще не восстановились в условиях подполья, и потребовалось немало времени на организацию повстанческих и партизанских центров под руководством подпольных большевистских организаций.

Перечисляя основные общественно-политические уклады, имеющиеся налицо в России в то время, II. И. Ленин указывал, что «в мелкокрестьянской стране преобладает и не может не преобладать мелкобуржуазная стихия; большинство, и громадное большинство, и'мледельцев — мелкие товарные производители» 166.

Зажиточное сибирское крестьянство отлично еще помнило, как все предшествующие новой омской власти и сменявшие друг друга (начиная с февраля 1917 г.) правительства России, каждое по-своему и не спрашивая его, усиленно занимались его, крестьянина, «священной собственностью» — его хлебом. Хлеборазверстка и твердые цены — эти новые в жизни крестьянина понятия и слона крепко засели в его голове как проклятое наследие последних, военных лет царствования Николая II47. Пришедшее к власти в феврале 1917 г. буржуазное прави-1сл|.ство сразу же создало общегосударственный продовольственный комитет (с аппаратом на местах вплоть до волости), а 25 марта 1917 г. был издан закон о хлебной монополии, предусматривавший сдачу хлеба по твердым пеним. Фактически закон этот остался на бумаге по ряду причин. С установлением власти Советов в октябре 1917 г. вопрос был уже не в цене на заготавливаемый юсударством хлеб, как это было во времена керенщины. Оказывая отчаянное сопротивление объявленной Советами хлебной монополии, основной держатель хлебных излишков — кулачество ставило себе по науськиванию эсеров задачей вынудить Советы отказаться от проведения социалистических мероприятий, задушить революционный народ костлявой рукой голода. «Кажется,— писал В. И. Ленин, — что это борьба только за хлеб; на самом деле это — борьба за социализм»167.

Отменив введенную Советами хлебную монополию и разрешая вольную продажу хлеба, эсеро-меньшевистское омское правительство рассчитывало этим путем привлечь на свою сторону основную массу сибирского крестьянства. В основе решения лежали не заботы о крестьянстве, а чисто политическая контрреволюционная авантюра, рассчитанная исключительно на обман его. Омские главари отлично понимали, что колоссальные товарные запасы хлеба не найдут в Сибири покупателей, а экспортировать его за границу или в голодающие районы Европейской России нет никакой возможности 168. Идя навстречу требованиям кулачества и разжигая его аппетиты к наживе на спекуляции хлебом, Омск и не надеялся, что ему удастся этим решением закрепить за собою навсегда поддержку всего сибирского крестьянства. Власть не была в состоянии восстановить рыночные условия капиталистического строя: предложение крестьянства на продажу сельхозпродукции росло, а спрос того же крестьянства на предметы первой необходимости (керосин, гвозди, сахар, чай и т. п.) власти удовлетворить не могли.

Но еще задолго до того как начали давать себя чувствовать противоречия и затруднения в экономике белой Сибири, в дело вступили факторы социально-политического порядка. Бесспорно, установленным следует считать, что в Сибири восстания крестьян начались еще до Колчака и до первых рабочих восстаний в городах. Прямыми конкретными поводами восстаний были: призывы новобранцев, взыскание старых податей и введение новых налогов, запрещение порубки леса и т. д. Вопрос, конечно, не в том, называть ли упомянутые действия белой власти причинами или поводом для восстаний. Суть вопроса в том, что все эти меры и действия контрреволюционеров были вынужденными. Без армии не только добиться свержения Советов во всей России, но даже удерживать власть за собою в Сибири невозможно, создать же армию из добровольцев не удается. Следовательно, остается только единственный путь — призывы новобранцев и мобилизация. Против этого выступает большинство крестьян, что приводит к открытой борьбе. Вопрос о том, кто и как осуществлял решения власти, имел, конечно, практически большое значение. И в этом вопросе эсеро-меньшевистским захватчикам другого выбора не было, как повторить коалиционную политику периода керенщины: привлечь к осуществлению своих законов царское офицерство, чиновников и капиталистов.

Если причины — поводы для крестьянских восстаний были в первый период господства эсеро-меньшевиков везде одни и те же, то в самой борьбе крестьянства ярко еще проявляются разнобой, стихийность, изолированность действий. Было бы неверно пытаться объяснить это явление только распыленностью и малоорганизован-постью населения деревень, отсутствием единого плана действий и руководящего центра и тому подобными фактами. Решающее значение имели другие обстоятельства. В белогвардейских документах речь не идет о крестьянстве вообще, о крестьянстве в целом, а постоянно подчеркивается, что очаги крестьянских восстаний были там, где преобладающую массу населения составляли переселенцы-новоселы.

Исследование показывает, что фактически надо говори) в о новом содержании старого термина «новоселы», автоматически перенесенного белогвардейцами в новую обстановку. Ведь в ходе первой мировой войны в Сибири появились массы новоселов другого происхождения и нового типа, а после Октябрьской революции в этот но'иж влились так называемые возвращенцы 169 и бегу-

Щие от Советской власти буржуазия и контрреволюционеры.

В земледельческих районах Европейской России количественное соотношение кулаков и бедняков в каком-либо определенном районе устанавливалось десятилетиями. То был процесс длительный и сложный, поскольку крестьянство никогда не было неподвижной однородной массой, а обладало большой изменчивостью и подвижностью в результате социально-органических (разделы и соединения хозяйств) процессов и экономической эволюции.

Наплыв в Сибирь в 1916—1918 гг. больших людских масс привел к невиданной концентрации в определенных районах хозяйственно не устроенных и материально не обеспеченных людей, в основном трудящихся. Предложение рабочей силы превышало спрос на нее, а уходить на заработки было некуда. Война и революция, усугубившие классовую дифференциацию деревни вообще, разрушили внеземледельческие промыслы также и в Сибири.

Антагонизм между кулаками и бедняками в сибирской деревне не отличался, конечно, по своей классовой сущности от такого же классового антагонизма между различными слоями крестьянства в Европейской России, но в Сибири (в отмеченных условиях) он принял другие, более крупные и ярче выраженные формы в пространстве и во времени.

Преобладание в данном районе новоселов объективно приводило к усилению классового антагонизма. С началом Октябрьской революции, а затем интервенции и гражданской войны он не мог не обостриться и не перерасти в следующую высшую ступень своего развития. Так в сибирском крестьянстве классовый антагонизм в условиях того времени превращался в объективный фактор обстановки, создавал благоприятную ситуацию и множество поводов — причин к выступлению кулаков на стороне контрреволюции, а новоселов —на стороне большевиков и Советской власти.

Расширять и углублять этот процесс, придавать ему явно выраженный социально-классовый характер борьбы против эксплуататоров и народно-патриотический характер борьбы против иностранного нашествия, быть организаторами и руководителями малоопытных и колеблющихся в политическом отношении широких крестьянских масс — эти задачи выпали на долю тех большевиков, советских работников и всех советски настроенных людей, кому после захвата врагами городов и других административно-политических центров пришлось уйти в подполье — часто даже на село. В этом вторая из основных причин кажущейся стихийности в распыленности первых крестьянских восстаний. Бесспорно, следует считать установленным, что там, где оказались скрывающиеся большевики-подпольщики и советские работники, крестьянские восстания имели место гораздо чаще, носили более упорный и организованный характер, а самое главное, борьба проводилась под лозунгом классовых политических требований. Примером сказанного могут служить цитированные постановления собрания обществ Люблинской волости и др.

Большими были сложность и трудность борьбы для сибирского трудового крестьянства. Вести ее ему приходилось сразу на два фронта: против интервентов и эсеро-меньшевистского правительства и против находящихся тут же рядом, в родном селе, классового врага — кулака и объединяющихся с ним новоселов из числа пигпсоветски настроенных переселенцев отмеченных новых категорий. В этом еще одна из основных причин нее гроты крестьянских восстаний в первый период как и о сношении географическом, так и в отношении социального состава участвовавших в движении масс. В этом ice причина тех отрицательных явлений, которые встречи имея в партизанском и повстанческом движении в < ибирп в те годы.

мскому перевороту предшествовал длительный период борьбы за власть в стане контрреволюции. Челябин-* юн', а затем уфимское совещания были попыткой до- ишь договоренности между антисоветскими контррево-Д1П11ИОППЫМИ группировками, но это оказалось неразрешимой задачей. И хотя эсеры имели на совещании

............. численное превосходство (76 человек

"I 11НI) i они вынуждены были пойти на уступки, получив в Директории фактически только одно место (Авксень-тьев), но усилив свои позиции тем, что два заместителя отсутствующих членов Директории бьйи также эсерами (Зензинов и Аргунов). В Омске эсеровская часть Директории оказалась на положении бедных родственников: подвластная ей территория (Поволжье) утеряна, армия разгромлена. Возможно, что, если бы эсеры из Директории не переехали в Омск, а остались бы в районе расположения своей Народной армии и поддерживавших их чехословаков (скажем, в Челябинске),они бы продержались у власти еще некоторое время. Но это не меняет существа дела: соглашательская политика привела эсеров и меньшевиков еще раз к поражению и облегчила захват власти военщиной и крупной буржуазией. Победа Красной Армии осенью 1918 г. на Поволжском фронте и работа большевистского подполья в тылу врагов сыграли при этом решающую роль.