Чтение онлайн

3. РОСТ И ОБОСТРЕНИЕ БОРЬБЫ В ТЫЛУ КОЛЧАКА (весна —лето 1919 г.)

Енисейская губерния

Борьба между военными и гражданскими властями нее более обострялась, беспрерывно рос поток жалоб управляющего губернией Троицкого и уездных комиссаров Омску на медлительность и нерешительность военных властей. Во всей губернии идет энергичная агитация большевиков против власти, действует немало красных отрядов 205, а военные со своей задачей их уничтожения не справляются. Дело не в общем недостатке сил. Красные отряды малочисленны (по 10—30 человек в каждом), их необходимо уничтожить, пока они еще не разрослись. Но это не удается потому, что военные действуют несогласованно, не знают истинного положения, чаще всего нерешительны, а нередко и неосмотрительны. Губерния разбита на четыре самостоятельных военных района, что усиливает несогласованность и разнобой в действиях войск. Необходимы солидные силы и другое шергичное командование, чтобы все ликвидировать /ю наступления тепла. В противном случае движение выльется в широкое восстание и потребуются целые волки и батареи.

Жалобы и просьбы колчаковских администраторов Енисейской губернии интересны тем, что они не голословны, а подкрепляются фактами и документами, показывающими героическую борьбу руководимых большевиками масс. Вот несколько наиболее характерных фактов. В Минусинском уезде внешне все обстоит спокойно, но контрразведка имеет достоверные сведения, что среди рабочих медных рудников, угольных копей и заводов идет усиленная большевистская агитация, приведшая уже к ряду враждебных власти выступлений. В ночь на 1 февраля 1919 г. группа большевиков во главе части подготовленного ими гарнизона заняла г. Енисейск, захватила оружие, освободила из тюрьмы арестованных. Сил для подавления восстания нет 206. В Канском уезде дела резко ухудшились вследствие поражения правительственного отряда в районе Кияй и вынужденного отступления другого отряда войск из с. Та-сеевка. Панику в Красноярске вызвал смелый налет Кравченко на железнодорожный мост у с. Маганское — всего в 35 км от города. В Ачинском уезде силы Щетин-кина растут. К нему присоединяется отряд Лубкова из Томской губернии, «а военные бездействуют».

Напоминая в одном из докладов о событиях прошлого года (восстания и бои в районе ст. Камарчага, ст. Иланская, г. Канск, с. Тасеевка и др.), Троицкий констатирует, что все это части одного общего плана большевиков. Сюда же следует, по его словам, отнести забастовки железнодорожников и печатников в самом Красноярске207. «Трудно распутать дело, — жалуется белогвардеец, — так как военные власти уничтожают всех участников движения, а материалы полевых судов недоступны, или их нет вовсе».

Весьма показательно, что на многочисленные просьбы и жалобы Троицкого колчаковское министерство внутренних дел почти ничего по существу не отвечает.

15 Омске было не до этого: полным ходом готовились силы для весеннего наступления от Урала к Волге. Омские главари считали, что важнее прежде всего добиться решительных успехов на фронте против Красной Армии, а тыл должен обходиться своими собственными силами и на помощь привлекать интервентов в первую голову.

По требованию Троицкого в Красноярск прибыл генерал Афанасьев — командующий обороной железной дороги к востоку от Красноярска. Результаты состоявшегося совещания были таковы, что Троицкий тут же послал в Омск очередную жалобу. Афанасьев предлагал до прибытия достаточных сил засесть в городах и заслониться на железной дороге, отказываясь от всяких активных действий в уездах. Две недели тянул Афанасьев с посылкой помощи окруженным в Тасеевке войскам, а когда наконец был послан слабый отряд, красные по дороге его разгромили. Против красных у Ка-марчаги посылались пачками всевозможные сборные команды, и результат один: полная неудача, паника, деморализация и два случая перехода солдат на сторону красных. Такого рода действия привели к тому, что вся губерния отдана во власть красным. Из 40 волостей Канского уезда на мирном положении всего только 10. И Ачинском уезде все наиболее населенные районы в руках красных; хотя их штаб всего в 25 км от штаба генерала Афанасьева, последний ничего не делает для их уничтожения. «В течение двух месяцев, — пишет в шключение Троицкий, — не было ни одного случая успешной работы войск и ни на одном фронте не сделано ничего положительного» *. Воспользовавшись тем, нго посланный Афанасьевым отряд потерпел под дер. Маклаково поражение (убито 5 офицеров и 12 катков) и в эти же дни красные приостановили движение поездов на участке между станциями Красноярск и Кпмарчага, Троицкий потребовал немедленной замены неудачного генерала. Положение осложнилось тем, что н начальник гарнизона Красноярска генерал Шерпантье «аумает запереться в городе и в уезд сил не посылает. I пк большевики скоро заберут всю губернию и провинцию» **.

* I U'AOP, ф. 147, оп. 8, д. 16, л. 233.

** Т л м же, л. 184.

Рост повстанческого движения и активности партизан, участившиеся поражения отрядов войск и обострившаяся борьба между гражданскими и военными властями заставили срочно приехать в Красноярск генерала Артемьева — командующего войсками Иркутского военного округа, в состав которого входила губерния. Но не повезло Троицкому и с этим генералом. Оказалось, что Афанасьев и Шерпантье действуют по прямым распоряжениям Артемьева. Командование округа поставлено в невозможные условия. От него требуют постоянных маршевых пополнений на фронт, и в то же время приходится посылать карательные отряды против повстанцев. На это наряжаются подготовленные солдаты, в основном те самые кадры, которые собраны для того, чтобы готовить новобранцев. В результате получается плохо и на фронте, где необученные солдаты губят все дело, и в тылу, где в боях с повстанцами и партизанами истребляется ценный кадровый состав войск. Обстоятельства эти и вынуждают командование округом действовать по определенному плану. Смысл его — «бить только наверняка». Солдат не хватает и не хватит. Надо собрать то, что есть, на железной дороге, чтобы обеспечить ее работу, и в крупных городах, а всю остальную территорию губернии предоставить населению. Надо дать возможность красным собраться в свои армии и затем уж разбить их наголову в районах, где они обосновались. А до этого отдельные отряды войск в районы не посылать. Выдвигает Артемьев и другой план: беспощадное истребление селений в районе восстания.

Ни тот ни другой план не устраивал управляющего губерниями: «Тыл будет еще больше усиливаться обездоленными и разоренными, а следовательно, озлобленными гражданами; тактика генерала Артемьева — лишний толчок к усилению кадров красных и хороший материал для агитации большевиков».

Результаты разногласий и споров с военными оказались для Троицкого неожиданными и мало приятными. Убедившись, что положение в губернии с каждым днем все более ухудшается, а местные власти не в состоянии ликвидировать народное движение, Колчак назначил генерала Розанова «особо уполномоченным верховного правителя с правами генерал-губернатора Енисейского

т

края». Назначение Розанова не было случайным. В правящих кругах Омска ему ставилось в вину то, что он в 1918 г. служил в войсках уфимской Директории, занимая важный пост начальника штаба ставки главковерха генерала Болдырева. В дни омского переворота Розанов был отстранен от должности и с тех пор находился не у дел. Назначая его генерал-губернатором края и командующим войсками самого неспокойного и вместе с тем самого опасного для Омска района, Колчак как бы предоставлял ему возможность «искупить свою вину», показать свою искреннюю преданность верховному. Розанов взялся за дело с исключительным рвением. То, о чем Артемьев, Афанасьев и другие белогвардейские командиры до него только мечтали и говорили, теперь стало проводиться с нечеловеческой жестокостью и как система.

Подводя итоги, Троицкий в одном из докладов в мае 1919 г. писал, что положение на железной дороге катастрофическое, администрация терроризована красными и произволом войск, путь и телеграф портятся беспрерывно, часты крушения, поезда часто обстреливаются, красные открыто подходят к пути даже с развернутыми красными знаменами, на некоторых участках поезда могут ходить только днем, при налетах на станции и разъезды красные портят стрелки, водокачки, уносят инструмент и аппараты, уводят служащих-специалистов и т. д. Чехи взяли охрану дороги на себя, но это им плохо удается. Розанов «принял решительные меры»: все политические арестованные в тюрьмах были объявлены заложниками, и за каждое нападение на железную порогу должны быть из них расстреляны от 3 до 20 человек; ответственность за исправное состояние дороги возлагалась на жителей окрестных населенных пунктов с преданием всей деревни полевому суду, если порученный ей участок будет испорчен красными. Распоряжения Розанова начали выполняться: на многих участках железной дороги неделями висели на телеграфных столон х десятки повешенных белыми железнодорожных служащих и заложников. «Но, — вынужден был писать в | воем докладе Троицкий, — положение от этого нисколько не улучшилось, а в ответ на террор красные усилили мне гу'пление» 208. Приказ полковника Красильникова (единственной мерой наказания приказ устанавливал расстрел без суда и следствия с конфискацией имущества. — Г. Э.) и обязательные постановления Розанова «окончательно отдают население на произвол разнузданного и пьяного офицерства, и без того попирающего права граждан и сводящего свои личные мелкие счеты с отдельными лицами». «При наличии таких актов, как упомянутые постановления и приказ, гражданским властям ничего не остается делать, как прекратить свою работу, а население скорее примкнет к большевикам» — таким обвинением по адресу военных заканчивается один из докладов Троицкого в Омск.

Нет, конечно, надобности доказывать, что донесения и доклады, содержащие довольно подробное и откровенное описание зверств и беззаконий, чинимых на местах военными, составлялись и посылались в Омск не потому, что их авторы были чем-то лучше и человечнее тех, на кого они писали жалобы. Делалось это не из чувства сострадания к народу и не в целях действительного прекращения произвола и насилий. Мотивы были другие. Во-первых, спасение собственной шкуры и, во-вторых, борьба за власть. Военные власти и карательные отряды не подчинялись гражданским колчаковским чиновникам и не признавали их. Этим обстоятельством и пользовались наиболее ловкие пройдохи из числа всевозможных «управляющих» губерниями и уездами, а также начальники милиции, начальники контрразведывательных отделов и т. д., чтобы свалить вину и ответственность за «беспорядки» и рост повстанческого движения на карателей. Значение имело и то обстоятельство, что колчаковские гражданские администраторы состояли из людей, в политическом отношении более искушенных и опытных, отлично понимающих, что всю Сибирь не переарестовать и не перестрелять, а надо пытаться привлечь население, и прежде всего крестьянство, на свою сторону любыми мерами и обещаниями. Тот же Троицкий в личном письме министру доказывает, что нужны средства для ведения агитации и правительственной пропаганды в противовес большевикам. «Наши красные, — говорится в этом документе, — умнее нас, и активнее, и щедрее: нет у них типографии — они жарят на пишущих машинках свои газеты и листовки...» 209.

Прожженный политикан и ревностный служака Троицкий прекрасно понимал, что нельзя все время посылать начальству жалобы и доносы на военных, рисовать положение в мрачных красках. Ведь все это может обернуться против него самого, как управляющего губернией. Поэтому он систематически стремится порадовать Омск и «хорошими вестями» 210. Но отдельные благоприятные для врагов факты тонули в массе сообщений о восстаниях крестьян и налетах партизан. Как раз в дни контрнаступлений Южной группы войск Восточного фронта в мае 1919 г. их поступало так много, что ставка ввела составление оперативных сводок внутренних фронтов.

Особо подробные сведения дают сводки о самой большой из карательных операций, проводившейся в мае 1919 г. с целью очищения от красных Красноярского и Канского уездов южнее железнодорожной магистрали. К операции были привлечены наличные силы белогвардейцев, итальянские и чехословацкие войска, и проводилась она под непосредственным командованием самого Розанова53. Расправа с населением восставшего района была настолько зверской, что даже Троицкий в особом докладе прямо обвинял военное командование в «излишних жестокостях» 211.