Чтение онлайн

«Эволюция» в решениях конференций очевидна, по здесь сейчас нас занимает не эта сторона дела. Ведь как бы ни ставился конференциями вопрос (всеобщее ли планомерное единовременное восстание, сепаратные ли восстания, или же те и другие в сочетании и т. д.), по существу, речь идет об одном и том же, а именно: о чисто военном решении стоявших перед партией в Сибири задач. Центр тяжести именно в этом: и в тылу врагов все решать должна вооруженная борьба 256.

Без долгих рассуждений ясно, что, для того чтобы выполнить задачу этим путем, нужна прежде всего вооруженная сила, и притом немалая. Ведь у контрреволюции были весьма значительные силы: свыше 100 тыс. войск интервентов, почти полумиллионная белая армия (в том числе свыше 40 тыс. офицеров и добровольцев), почти целиком все казачество, бесспорно, все кулачество, вся бежавшая из Европейской России от Советов буржуазия и т. д. Нельзя также забывать о целом ряде весьма важных преимуществ, что были на стороне врагов в виде готового на местах аппарата гражданской и военной власти, аппарата связи, наличия путей и средств сообщения, позволяющих быстро сосредоточить превосходящие силы к угрожающим пунктам и т. д. ит. п.

Были ли в Сибири в те дни, когда конференции принимали решения о восстаниях, организованные воору-жсиные революционные силы, которые могли брать на <сбн задачу разгрома столь крупных масс войск врагов? А ведь именно такого разгрома требовали решения всех конференций. Ответ на поставленный вопрос ясен: Iиной силы налицо не было, ее надо было только еще создавать и организовывать. Спорить в этом вопросе нс о чем. Да и сама первая подпольная конференция шла на него точный ответ: борьба за восстановление в Сибири власти Советов должна пройти три этапа: а) накопление и организация сил рабочего класса во главе г партией коммунистов; б) организация широких масс 1ля борьбы с реакцией; в) вооруженная борьба как завершающий этап 257. Конференция ясно представляла себе трудности, весьма трезво оценивала положение, нс строила никаких иллюзий и объективно судила о пути восстановления власти Советов. Бесспорно, не найдется объективного исследователя, который стал бы обвинять ее в необдуманном и легковесном подходе к решению главной задачи, возражал бы против обоснованности постепенности подготовки вооруженной борьбы и сил для нее.

По в отмеченной позиции конференции есть один (лабый, вернее, неясный пункт: как же авторы решений мыслили себе конкретно найти массы для создания армии восстания? Решения всех конференций и тут пак будто единодушны. Отметив, что контрреволюция в Сибири, начавшись мелкобуржуазными лозунгами, лолжна неизбежно прийти к военной диктатуре, 1-я подпольная конференция утверждала, что «в этом процессе развития мелкая буржуазия и крестьянство должны у й т и от крупной буржуазии и стать на сторону с рабочим классом и пойти на борьбу за лозунги рабочею класса, за Советскую власть. Отход мелкой буржуазии и крестьянства изолирует контрреволюцию и дает больше шансов победы в руки восставшего рабочего класса»258.

Отл же мысль весьма ясно выражена в решениях и й конференции. Перечислив основные факты, харак-|грнзующие положение в белой Сибири (террор, усиление эксплуатации, отмена всех завоеваний социалистической революции и т. д.), конференция записала в своем решении: «Эти факты окончательно также рассеяли иллюзии относительно демократии приспешников буржуазии среди сибирского крестьянства и резко толкают мелкую буржуазию Сибири к пролетариату, в сторону Советской власти» 259. Та же мысль высказывается еще и в других местах посланного Центральному Комитету в марте 1919 г. доклада о работе 2-й конференции большевистского подполья в Сибири, а также в решениях 3-й подпольной конференции.

Таким образом, получается, что ни одна из всех трех подпольных большевистских конференций Сибири не ставила партийным организациям четко и конкретно задачи вести борьбу за отвоевание масс у врагов революции, за привлечение этих масс на свою сторону. Говорилось лишь о том, что крупная буржуазия и военная диктатура своими решениями и действиями сами отталкивают от себя мелкую буржуазию и крестьянство.

Очевидно, решения конференций зависели во многом от того, что участникам их было известно, где и какие сохранились большевистские группы и организации, группы сочувствующих, а также каково в данном районе настроение и классовый состав населения, связь с ним и т. д. Делегаты конференций — представители большевистских организаций городов и промышленных районов, — видимо, мало что могли сказать о партийных силах на селе. Можно с полным основанием считать, что решения конференций отражали положение сибирских организаций партии в первые несколько месяцев после вероломного нападения интервентов и захвата власти контрреволюционерами, когда партия понесла тяжелые жертвы, когда оказались порванными прежние связи между отдельными организациями и нужно было время на собирание сил и восстановление связей в условиях жестокого террора и преследования всего, что было большевистского и советского.

Резюмируя содержащиеся в решениях конференций характеристики и оценки обстановки в Сибири за пер-иые десять месяцев со дня установления власти интер-ihmitob и белогвардейцев, следует констатировать:

а) подпольные партийные организации численно слабы, связь между ними установлена, главным образом, только в Западной Сибири, острый недостаток опытных работников, нехватка денег, часты провалы. Но, несмотря на все многочисленные недостатки и трудности, авторитет и влияние большевиков в массах огромны и растут 260;

б) рабочий класс численно слаб; ведущий отряд его (железнодорожники) разбросан вдоль всей железнодорожной магистрали; другой сильный отряд — горняки — сконцентрирован в добывающей промышленности вдали от городов и к тому же разбросан по отдельным копям, рудникам. Не вся еще миллионная масса трудящихся освободилась из-под влияния соцсоглашателей и решительно еще не встала на позиции диктатуры пролетариата;

в) масса непролетарских трудящихся города и деревни, и прежде всего трудовое крестьянство в лице середняка, еще не изжила иллюзии демократии и Учредительного собрания; отталкиваемая крупной буржуазией и антинародной политикой военной диктатуры, она еще не пришла в лагерь сил социалистической революции и местами ведет вооруженную борьбу с белогвардейской властью за свои местные интересы и по своему собственному разумению.

Невольно возникают вопросы: чем же реально располагали подпольные организации большевиков и какие вообще возможны были в той обстановке решения о путях, средствах и приемах борьбы за восстановление Советов? Пытаясь дать ответ, мы должны исходить не из того, что нам сегодня известно по рассматриваемой теме и чего не знали тогда ни участники конференций, ни в своей массе подпольные организации партии на местах. Равно мы не имеем права судить и оценивать решения и действия конференций исходя из наших сегодняшних знаний и умения организовать революционные массы и руководить ими.

Установление в Сибири власти белогвардейцев летом 1918 г. не было результатом изменения соотношения классовых сил, а прямым результатом вероломного нападения интервентов. Основная масса сибирского крестьянства— середняк — не выступала прямо в роли врагов Советов и никогда не была (как пишут некоторые авторы) «социальной базой Колчака». Это такой же выдуманный некоторыми исследователями миф, как то, что «кулак повел за собою середняка в лагерь контрреволюции», и как то, что омское правительство опасалось призывать в армию бывших фронтовиков.

Основной и главный недостаток решений всех конференций состоит в том, что положение в сибирской деревне освещалось односторонне. Полностью игнорируется героическая работа оставшихся на местах (после захвата врагами власти) и ушедших в подполье членов партии и советских работников. Сибирская деревня рассматривается без разделения крестьянства на основные социальные группы, как того требует учение марксизма-ленинизма. Ничего абсолютно не сказано о классовой борьбе в самой деревне. Все вопросы о сибирском крестьянстве рассматриваются и решаются исключительно под одним углом зрения — использования его после отхода от буржуазии для проведения вооруженных восстаний, в которых могут участвовать все, кто им сочувствует.

Много внимания уделяется в документах конференций рабочему классу261. Так, 2-я конференция особо констатировала «слабость сибирского пролетариата и слабость организованности его» 262, но отметила наступление перелома в его настроении как результат изжития им иллюзий демократии содсоглашателей и понимания им неизбежности восстаний. Аналогичные мысли высказаны м решениях 3-й конференции 263. Повторяя тезисы предыдущей конференции о слабости и немногочисленности пролетариата, о слабой населенности Сибири при громадном пространстве, об отсутствии промышленности, конференция констатировала, что сибирский пролетариат, лишившись своих организаций, союзов, печати, ннолне изжил социал-патриотические иллюзии, потерял окончательно веру в демократизм и в Учредительное собрание и «стал уже активной революцион-и ой силой в борьбе за возврат пролетарской дикта-|уры».