Чтение онлайн

Эстонец предложил, не теряя времени, реализовать эти колеса, а потом взять выпить и поехать ко мне. Это была одна из самых чудо-вищных авантюр, которые мне приходилось ви-деть в своей богатой приключениями жизни! Эс-тонец бродил по Цветному бульвару и средь бе-ла дня останавливал прохожих, предлагая им сокровища из своего портфеля - типа диковин-ных транквилизаторов и тому подобных препа-ратов. Уж если ангел, покровитель сумасшед-ших и пьяниц и хранил нас, так это в тот день! Самое смешное, что у Левы покупали и что нас не загребли. Правда потом, у меня дома, на Вар-шавке, в задымленной головушке Эстонца крас-ненькое наложилось на колеса и понеслось! Во-первых, проникнув в ванную комнату, он похи-тил с веревки один носок моего соседа, гражда-нина Бричковского. Потом, когда я отвлекся, Лева открыл окно и чуть-чуть не сиганул вниз с девятого этажа. А вот это уже совсем ни к чему - милиция, разборки и все такое. Ведь и допить бы не дали, гады. Хотя в другой ситуации я бы мешать человеку не стал. Хочешь полетать? Так концепция свободы выбора предполагает и та-кой вариант. Удавиться задумал? В добрый путь, дорогой. Кто я, собственно говоря, такой, чтобы тебе препятствовать?

Да, так вернемся к облепихе. Облепиху мне еще продавать не приходилось. Вообще продавать я терпеть не могу, не моя это стезя - противно, муторно и таланта нет. Но, к со-жалению, приходится. Книги, сервизы там, место в очереди за женскими сапогами в ГУМе, да, это продавал, было дело. Один раз даже загнал на Птичьем рынке сбежавшую откуда-то сиамскую кошку. Страху, правда, натерпелся, поскольку там все время бродят хозяева в поисках своих пропавших животных. Кроме того, сиамские коты самые дикие из всех. Эта паскуда, вырываясь, исцарапала мне все руки,... но куда было деваться? Выпить-то надо. Абсти-нентный синдром похмелья - это дело такое. Продай или умри..., как под Сталинградом - ни шагу назад. Но облепиху? Узнаю у ребят. Созво-нимся, а еще лучше, встретимся завтра у "Кол-хозной" часа в три. Лады. Договорились.

Четвертая кружка допита. Поступает предложение продолжить, но мне этот пивняк не нравится. Для утренней аварийно-спаситель-ной дозы он годится, но не больше, тесный уж очень, пинают со всех сторон и благости в нем нет.

Итак, вперед и с песней. Теперь я уверен-но шагаю в метро, ступая упруго, твердо и энер-гично. Час назад меня бы палкой сюда не загна-ли. В утреннем состоянии я могу только тихо и пугливо перемещаться в среде, лишенной света, людей и звуков. При виде гомо сапиенсов меня охватывает страх, злоба и мрачное тягучее жела-ние дать кому-нибудь в морду или, еще лучше, рвануть в вагоне метро противотанковую гра-нату. Ну, а теперь можно, теперь я добрый и они мне не мешают. Эх, р-родные вы мои и мокрые лица! Вас восемь миллионов, а я один. Мы, ко-нечно, враги, но разойдемся мирно.

Доехали, станция "Белорусская". Посмот-рим, что на "Малой земле" делается. Паспорт с собой? С собой. Здесь менты часто ходят, и у них есть дурная привычка ни с того, ни с сего спрашивать документы.

"Малая земля" - здоровенный зал со стой-ками. Впереди пивные автоматы. Здесь хорошо летом; слева выход во дворик, а там уютно. Сто-ечки вдоль забора и дерево в центре растет. Но сейчас не лето.

Вроде никого из наших нету. Вижу, прав-да, какие-то смутно знакомые лики, но они мне, собственно, сейчас ни к чему. Даже не знаю, как их зовут. Так... бухали вместе где-то когда-то... Впрочем, один индивидуум явно жаждет меня поприветствовать. Помню, помню тебя, голубь. В прошлые отгулы от нечего делать я этого му-жичка напоил. Он еще рубль у меня выпросил. Сегодня, однако, я не расположен к благим порывам. Каждый алкаш в своей области пси-холог. Смотрю на сизый его лик и лучше всякой Ванды вижу, что мужичка не просто волнует состояние моего здоровья - на пиво он собирается у меня просить. Ну, вот….

– Выручай двадцатничком! Понимаешь, тут такое дело....
–

Да все я понимаю, все досконально вижу, до копчика, до самой твоей прямой кишки, до анального отверстия, только свали в туман.

– Нету, родной. У самого всего на две кружки.
–

Вот так, и ступай себе с Богом. Ты-то ме-ня точно не выручишь в тяжкую годину.

Ага! Есть, вон стоит, опустив усы в круж-ку, Игорек Аллигатор, мой проходчик. Что-то он без своей Жанны. Интересная пара. Он высочен-ный красавец-парень, она маленькая, худенькая, смотреть не на что. Не помню, откуда Жанна ро-дом. В общем-то, классика - приехала поступать в институт, не поступила, возвращаться не захо-тела, сейчас работает маляром в каком-то СУ. Жанна наш боевой друг и палочка-выручалочка в трагические моменты. А такие моменты повто-ряются каждый месяц в конце отгулов, когда все пропито и все возможности к добытию огненной воды исчерпаны.

У них любовь и не дай Бог при Игоре не-удачно пошутить. Сейчас, конечно, он несколь-ко не в форме. Припухший, один ус мокрый от пены, другой как-то неуместно разухабисто рас-пушился над небритой щекой. И весь он несве-жего бурого оттенка.

– Игорек, двадцатки есть? Дай парочку, неохота стоять в очереди. Пусть рассосется....
–

Хлопает двадцатками по столу:

– Возьми и мне повтор.
–

К крайним автоматам не пойду, там пены много, вот эти лучше - 15 и 16. Бросаю по две двадцатки в каждый автомат. С полными круж-ками возвращаюсь к Игорю. Прихлебываем пи-во и производим разбор вчерашних полетов. Мороза не видал? Пока нет, наверное, в "пьяном дворе" ошивается. Так в простонародье имену-ется местечко в районе Белорусского вокзала, где в любое время ночи можно купить выпивку. Это коронное место Саши Мороза в ранние предутренние часы. Куда Леха вчера делся? Чуть морду ему татары не набили. Леха - наш водитель и абсолютно неуправляемый по пьянке человек.

– Ну, что, Игорек, пора в "Яму"?
–

– Подожди, постоим еще.
–

И то верно, там с открытия народу тьма.

– Как вчера добрался, Юра?
–

Да мне и самому интересно, как я доб-рался. Кто бы только мне рассказал? Наверное, троллейбусом. Впрочем, неважно это. Ангел - покровитель алкашей и придурков - уберег меня вчера, и хорошо...., больше я у него пока ничего не прошу. Хотя змий зеленый - существо суро-вое и если крылья расправит и понесет, то чем дело кончится, сказать трудно. Да чем угодно, в сущности. Зимой семьдесят третьего года, на-пример, по наущению этого самого коварного змия довелось мне спускаться с седьмого этажа женской общаги в Люберцах прямо по лоджиям. Я с утречка на старые дрожжи удачно размялся красненьким и тут в общаге облава. В другое время я бы просто полаялся с их комендантшей и спокойно покинул здание. А тут змий нашеп-тал, что лучше исчезнуть тихо, не подводя мою подругу прошлой ночи. А куда исчезать-то? На лестничную площадку поздно, прыгать вниз без парашюта - так не столько я выпил. Остаются только лоджии. Лоджии разделяет бетонная пе-регородочка, а к ней снаружи такие фиговины приварены, для цветочков, что ли, не знаю. Вот по ним я и спускался, да еще и с портфелем в зу-бах. А куда мне его девать, если руки заняты?

С соседней стройки на меня несколько изумленно взирал рабочий люд - дело было в на-чале девятого утра и только-только начинало светать. Благополучно спустившись вниз, я отряхнулся и с достоинством удалился навстр-чу восходящему солнцу - в сторону магазина, искать пиво. Такие вот подлец, зеленый змий, выкидывает шутки. Поэтому и нужен алкашу покровитель, чтобы усмирять порывы буйного и коварного животного.

Допиваю очередную кружку. Пиво не по-дарок, явно вчерашнее. Ладно, пора в "Яму".

На улице довольно мерзопакостно, дождь со снегом, слякоть. С пива начинаю в своей кур-точке мерзнуть. А тут еще нога подворачивает-ся. Этим летом ее немножко помяло, когда наша машина завалилась на косогоре. Полностью не перевернулась - дерево не дало, но полетело на-земь все - и мы, и крепь, и все, что ни попадя. После этого нога, зараза, временами немеет и подворачивается в щиколотке в самый непод-ходящий момент. Недавно чуть-чуть под трол-лейбус не угодил, хорошо Васек за руку дернул, а то так головой под колеса и улетел бы.

В "Яме" все путем. Уже шум, гам и жизнь бурлит. Вот и Мороз. Довольно теплень-кий. Впрочем, по нему не поймешь, когда он и правда готов, а когда придуряется. Вроде лыка не вяжет и вдруг смотрит на тебя совершенно трезво и выдает дельные мысли. Тоже чадо. По-койный папа был партийным боссом в Волго-градской области, мама - преподаватель инсти-тута, сестра референт в Совмине СССР. У са-мого Саши Мороза уже за плечами три ходки, в общей сложности восемь лет. Умная голова, горлопан, бандюга и вдобавок ко всему еще и поэт. И совсем неплохо у него получается. Мо-роз у нас вроде негласного бригадира на работе. И наш водитель, Леха, рядом бороду веником распустил.

– Здорово, родимые.
–

Мороз извлекает из-за пазухи бутылку водки и орет на всю пивнуху:

– Кто хочет выпить? –

Пока мы его тихо материм, выясняется, что там не водка, а, почему-то, бензин. Ставит пузырь на подоконник. Минут через пять в пив-нуху заходит старшина-мент. Мороз к нему:

– Товарищ старшина, водку будете? Только стакана нет, придется из горла.
–

Ну, местные менты Мороза уже знают и на эту провокацию старшина не поддается. Леху вчера занесло в Химки, откуда он пол-ночи вы-бирался. Впрочем, наш водитель вообще по на-туре путешественник и землепроходец, Афана-сий Никитин, так сказать.