Чтение онлайн

Штраф по 3 рубля. Давайте, родные, кви-танцию. Пишите на работу, может вы этих тро-яков и дождетесь когда-нибудь. Игорек вышел первым. Минут через пять, расписавшись в ка-ких-то протоколах, выхожу и я. Да куда же он, волк драный, делся? Исчез, исчез Игорек. Опять козни зеленого змия. Ладно, три бутылки у ме-ня. Подожду Ружанку. Вот и она.

Все путем? Пошли.

А куда пошли? Есть местечко. Не так да-леко отсюда есть пятиэтажный дом. Его так и зовут - "хитрый дом". Он вроде бы то ли под снос, то ли под капремонт предназначался. Жильцов выселили, а про дом забыли. Отопле-ние действует. Часть квартир занята всякими странными личностями. Одно время Игорь с Жанной там жили, пока не перебрались к его родителям. Туда мы и направим стопы.

Вот же черт, татарка неугомонная, опять увидела ментов и завелась. А что это за будка, собственно говоря?

Ё-пэ-ре-се-те! Это же чешское посоль-ство! Сейчас эта дура на свою и на мою жопу накличет приключений. Чего она прицепилась к ментам в будке? Они уж как собаки оттуда от нее отгавкиваются. Не дай Бог, позвонят.

– Ружанка, ёб твою налево! Ты что, под-руга, совсем охуела? Нас тут повяжут через ми-нуту, - буквально за шкирку оттаскиваю ее от будки. Пьяная-пьяная, а сообразила, затихла. Сворачиваем за ближайший угол, потом опять выходим на свой маршрут.

Ага, вот нужный переулок, здесь Госме-теоцентр, что ли - часы еще здоровенные над тротуаром висят. А вот и хитрый домик. Добра-лись. По темной вонючей лестнице тихо подни-маемся на третий этаж. По-моему, здесь и было логово Игоря с Жанкой. Тихо открываю дверь, прислушиваюсь. Все спокойно, только с лест-ничной площадки через окна с выбитыми стек-лами задувает холодный ветер. Всматриваюсь в темноту. Ну да, все верно, вот топчан с одеялом и стол в углу стоит. Даже стакан есть. Не забыть входную дверь заклинить черенком от детской лопатки. День прошел нормально, а окончание будет еще лучше. Сподобил бы только змий на утро пузырь оставить на опохмелку.

Через четыре дня, когда мы с Васьком ехали в троллейбусе в пивнуху, случайно услы-шали, что умер Брежнев. Это ж надо же, какие дела творятся на белом свете!

Иллинойс

Декабрь 1999 г.

Кохма

В

ы знаете, как выглядит Бутырка? А "Матросская тишина"?

Я тоже не знаю. Мало того, про-жив в Москве десять лет, я даже не знаю, где они находятся. Впрочем, в число городских до-стопримечательностей тюрьмы не входят. Да и побывал я там не в качестве туриста, а как за-конный временный обитатель.

Не будем говорить, как я туда попал. Жизнь алкашеская предоставляет массу возмож-ностей для бесплатного ознакомления с госу-дарственной пенитенциарной системой.

О Бутырке кроме коридоров вспомина-ются только камеры. Особым образом оштука-туренные стены не позволяют на них что-нибудь написать или нарисовать. Окно закрыто обра-щенными вниз жалюзями, поэтому смотреть, собственно, некуда, кроме как на стены и на то-варищей по злодеяниям..

Справа от двери толчок, слева длинный стол. Дальше двухэтажные кровати. Вот и все – обстановка крайне незатейливая. Теперь заби-ваем все это пространство мужчинами в воз-расте от восемнадцати до восьмидесяти лет. Да-ем каждому из них возможность закурить. По-мывка раз в неделю. Свет не выключается ни днем, ни ночью. Ну вот, теперь камера предста-ет в ее обычном виде. Шум, гам, кто читает, кто беседует, кто спит….

Правила крайне незатейливые. Никто не подходит к толчку во время еды. Вот, в общем-то, и все. Я читал о тюремной прописке, но сам ничего подобного не видел. Каждый в камере сам по себе, потому что все временно, да и вооб-ще распускать язык в камере для подследствен-ных не рекомендуется.

Ну, что еще…. Специальные бутырские ложки, литые из алюминия, с очень короткой ручкой и утолщением на конце. Говорят, из них невозможно сделать никакое оружие.

Полчаса на прогулку в бетонном ящике пять на пять метров.

О знаменитой московской пересылке "Матросская тишина" воспоминаний и того меньше.

Там надолго не задерживаются. Тебя все время перегоняют с места на место. Грубо по-крашенные зеленой масляной краской стены. Тусклый или, наоборот, болезненно яркий свет. Никто никого не знает. Пальто и куртки не сни-мают. В руках сумки, сетки, котомки. И курят, курят, курят...

Большая камера. На деревянном столе вырезано: "Славка! Люблю тебя. Не забывай твою Тигру. 10.01.1983".

– На выход!
–

В крохотную камеру набито человек де-сять. Все стоят. Кто-то, закрыв глаза, пытается дремать. Кто-то курит. Кто-то смотрит в дверь широко раскрытыми глазами. Обрывки фраз, в основном, матерных.

– На выход!
–

Опять камера, но уже с нарами, на кото-рые забираются прямо в пальто. Уткнув головы в воротники, пытаются дремать. Интересно, сколько сейчас времени? Часа три ночи, не ина-че.

Симпатичный парнишка лет двадцати рассказывает мне, как они залезли в школу по-сольства ФРГ, что украли, за сколько что ушло и где они потом гудели по кабакам.

Потом еще школа какого-то посольства. Опять гудели. Потом рассказ, как его взяли опе-ра в штатском - прямо на Новом Арбате, у кафе "Метелица". Завершает воспоминаниями, как его били на следствии. Зачем он мне все это рассказывает? Наверное, просто нужно выгово-риться. Тем более, что парнишка знает, что сей-час нас выдернут в разные стороны, и больше мы никогда не встретимся.

– На выход.
– .

Наконец-то суматошная беготня закан-чивается. Получили сухой паек – две большие соленые селедки, кусок черняги и кулечек с са-харом.

Вот и вагон – знаменитый "столыпин". Слева проход, как в обычном вагоне. Только ок-на мелкой сеткой взяты. Справа купе или каме-ры, как хотите, так и называйте. По размерам это купе, только без окна. По обстановке – ка-мера. Полки в три ряда. Нас в "купе" человек пять, поэтому ехать вольготно.

По коридору снует солдат в расстегнутой гимнастерке. На отвисшем вниз ремне кобура с пистолетом. С грохотом открывает камеры-купе, матерясь, выводит в туалет. Потом, матерясь, за-водит обратно.

Едем около суток. Подолгу стоим, потом опять едем, потом опять стоим. Наконец, стоп. Прибыли.

Морозное утро. Серые, не выспавшиеся, заросшие щетиной лица. Снаружи звонкий мо-лодой голос: - Бегом! Бегом, мать вашу пере-мать!
–

Моя очередь.

– Бегом, мать… мать… мать…!
–

Спрыгиваю с подножки прямо на землю. Метрах в двадцати стоит "воронок". Между ва-гоном и "воронком" двумя рядами солдаты с ав-томатами наизготовку. У некоторых на поводке овчарки.

Автоматы направлены на меня. Овчарки басовито лают в мою честь. Странноватое ощу-щение.