Чтение онлайн

Хмыкнув, капитан отходит к темнеюще-му неподалеку грузовику. Возвращается минут через пять с водителем.

Опять объясняю, что к чему. Невидимый в темноте водитель без всякого энтузиазма отве-чает:

– Ладно, хрен с тобой, до Батайска дотянем. Пусть жена с ребенком к нам сядут. У нас тепло.
–

Не хочет Света. Тогда мужики передают нам лоскутное одеяло. Хорошо, теперь им сзади тепло будет. Ну, а я и так сейчас согреюсь.

Цепляю трос, двинулись.

Нет, плохи, плохи мои дела.... Чует серд-це, не может это кончится добром. Не по зубам задача. Хорошо, если только машину разнесу, а то и своих угроблю. Но, как говорится, глаза бо-ятся, а руки делают.

Очень скоро аккумулятор садится и фары постепенно гаснут. Теперь я в полной темноте. С диким напряжением вглядываюсь в задние га-баритные огни грузовика. Накатываюсь - по тор-мозам. Рывок. Какое-то время вроде приспосаб-ливаюсь, потом опять накатываюсь. Тормоза почти не работают. Так проходит, наверное, час. После очередного рывка тишина и удаляющиеся огни впереди.

Ура. Исчез грузовик, таща за собой мой оборвавшийся трос. Сил реагировать на это нет. Делаю только то, без чего не обойтись. Скаты-ваю "форда" на обочину. Батарея аварийки тоже села. Чтобы на меня никто не налетел в темноте, зажигаю фонарик и кладу на землю сзади маши-ны.

Все. Ни троса, ни грузовика и темная, пустая во все стороны дорога.

Покурю и спать.

Подсознательно я испытываю облегчение от того, что больше не нужно принимать реше-ния и что закончилась пытка вождения втемную.

Не успеваю докурить, как далеко впереди возникают огоньки фар. Хоть верь внутреннему голосу, хоть не верь, но я с первой секунды уве-рен, что возвращается мой грузовик.

Точно, он.

– Ребята, а я думал вы уехали с концами.
–

– Хреново думал. Сказали, что дотащим и дотащим. Слово держим. Ты хоть время от вре-мени чуть в сторону выкатывайся ...... (это он матом), а то тебя ..... (это он опять матом) ни .... (тоже матом) не видно .... (сами догадайтесь).
–

Опять как в кинофильме "Последний дюйм". Фильм такой был, а, вообще-то, рассказ Джеймса Олдриджа. Там двенадцатилетний мальчик вел самолет с израненным акулой бес-помощным отцом-летчиком.

А здесь я, неумеха, болтаюсь в малоуп-равляемой машине за грузовиком в смутной на-дежде куда-нибудь доехать.

Расслабиться не могу не на секунду. Ви-жу только огни грузовика. Накат, тормоз, рывок. Накат, тормоз, рывок....

Где мы, сколько проехали - ни малейшего представления.

Впереди что-то освещенное. Грузовик ос-танавливается. Пост ГАИ. У всех документы проверяют и я вылезаю, пошатываясь, подхожу и показываю документы лейтенанту.

Смотрит права, возвращает корочки мне: - Давай-ка ты, друг, на обочину. С ума спятил?
– ни огней, ничего. Убиться хочешь?
–

В который раз повторяю повесть о проби-той прокладке, машине-иномарке, про жену и двухлетнего сына в машине.

– Я фонарик зажженный за задним си-деньем перед стеклом положил, так что сзади меня видно, - растолковываю.

Смотрит на меня, измочаленного. Тихо говорит:

– Давай, поосторожнее. Удачи, - и отхо-дит.

Опять битва с тросом. Опять темнота по сторонам и огни впереди. Они для меня все – ориентир, смысл моей битвы, центр внимания.

Начинает светать. Вроде открывается второе дыхание. Как-то полегче стало. Уже на какие-то секунды почти расслабляюсь. Уже не вцепляюсь в руль мертвой хваткой.

Всю ночь в голове не осознанно, а просто как сигнал или, точнее, приказ самому себе кру-тится - сын, Света; сын, Света.

Сильны мои путешественники. Яшка, ка-жется, мирно проспал все мытарства и теперь смирно сидит, как ни в чем ни бывало. Света утром предлагает меня подменить. Нет, нельзя. Я за ночь чуть приспособился к этой дикой езде.

И вот Батайск. Затаскивают нас на ог-ромную стоянку. Изматерив меня еще раз за все свои страдания, мужики отцепляют мой трижды разорванный и связанный узлами трос и отъез-жают в сторону.

Вроде где-то, вроде в каких-то краях по слухам есть некий магазин запчастей для ино-марок. Это хорошо, но я знаю, что "фиеста" в России машина экзотическая. За весь год я толь-ко одну видел. Поэтому ничего мне в этом мага-зине не предложат. Есть еще вариант - отсюда можно Свету с Яшкой отправить в Краснодар поездом или автобусом, а я уж буду выбираться, как Бог на душу положит. Света и слышать не хочет:

– Мы с тобой.
–

Да куда со мной-то? Толку-то, что Рос-товская область позади?

Решившись, иду разыскивать ставший мне уже почти родным грузовик. Вон он, голуб-чик. И возле него один из двоих моих буксиров-щиков. Подхожу, начинаю:

– Слушай, дотащили до Батайска, тяните уж до Краснодара. Ну сам подумай, какого хре-на мне здесь делать?
–

Он мнется: - Да я, вообще-то водила. Вон, мой экспедитор придет, пусть он решает.
–

Подходит экспедитор. Вытаскиваю из кармана куртки пачку денег:

– Смотри, ребята, вот все, что я взял с со-бой в отпуск. И вот, - это уже из джинсов, - шестьдесят долларов . Больше у меня ничего нет. Все ваше будет.
–

Мнутся. Потом водила как-то обреченно машет рукой: "Ладно, тянул всю ночь, потянем и дальше".
–

(Я знаю, что не будь с нами Яшки, никто бы не стал возиться. Просто, все отцы и каждый встреченный нами, на секунду представлял сво-его ребенка в такой катавасии. Ну, а дальше рус-ский человек поматерится, чтобы оправдать пе-ред самим собой проявленную слабость, и запряжется помогать)

Тянут. Пару часов и уже Краснодарский край. Вроде и легче, но трос рвется еще раз, а потом еще. Уже вязать некуда. Буксировщики дают свой, в два раза толще. Теперь скорее пе-редок оторвется у машины, чем трос.

Час за часом, час за часом. На кратких остановках ясно, что мы уже на родине - воздух другой. И тепло. Куртки брошены на заднее си-денье за ненадобностью. Бригада моя молодцом держится.

Нет, что ни говори, а сын у меня силен. Не ноет, не просит ничего. В полном соответс-твии с Уставом гарнизонной и караульной служ-бы: "Солдат должен стойко преодолевать все тяготы и лишения воинской службы". Про Свету уж я не говорю - есть женщины в русских се-леньях, есть. Никакой паники и смятения в ря-дах моей команды не наблюдается. Капитану бы только выдержать....

До Краснодара осталось километров сто, когда наваливается еще одна напасть - сон. Ни-чего не могу с собой поделать. Смотрю на борт грузовика, а через секунду уже пошел перед гла-зами сон. Встряхиваюсь, мотаю головой. И опять проваливаюсь.

Нет, так нельзя, я сейчас вырублюсь и убью и Яшку, и Свету. Я не контролирую себя.

Свете: - Говори со мной -

– О чем?
–

– О чем угодно, лишь бы мне не спать.
–

Нет, не помогает. С силой кусаю себя за руку. От всей души кусаю. Боль отгоняет сон. Но ненадолго, на минуту. Опять кусаю. Уже все запястье синее. Что же мне теперь - руку себе откусить, что ли?