Чтение онлайн

– А зачем? Ведь Володя хорошо знает английский, - улыбается Дик.

Ну, хорошо, так хорошо. На другой день спрашиваю профессора, как прошла встреча. От-вечает он растерянно и невнятно, явно стараясь уйти от неприятной темы.

Меня уже разбирает любопытство. Что же произошло? А произошло лобовое столкно-вение двух цивилизаций, даже не подозрева-ющих о том, насколько глубоко они не понима-ют друг друга.

Это, в общем-то, очень типичная для переводчика ситуация. Опишу ее поподробнее.

Время - 1991 год. Аудитория - кондовые советские училки и бюрократки из райисполко-ма. Воспитаны круто атеистически, о христианс-тве имеют самое смутное и искаженное пред-ставление. И уж, тем более, абсолютно ничего не понимают в различиях между разными хрис-тианскими конфессиями. Естественно, в жизни не слышали, что на свете существуют какие-то протестанты.

Выступающая - милая и образованная глубоко верующая американка. Ничего не знает о советском обществе и советском менталитете. Свое выступление строит так, будто беседа бу-дет проходить в Калифорнии или Мичигане. Для Лорен авторитет Писания не подлежит сомне-нию, поэтому основные постулаты выступления она подкрепляет цитатами из Библии. Для на-шей аудитории Библия - пустой звук и не более авторитетна, чем труды Конфуция или, скажем, инструкция по пользованию газовой колонкой.

Не будучи профессионалом, Володя не подозревает о конфликте культур. Этот конф-ликт в той или иной степени проявляет себя на каждой встрече представителей Востока и За-пада. Даже когда они, обнимаясь и утирая слезы счастья, растроганно говорят о взаимопонима-нии, этого понимания нет. Им просто кажется, будто они поняли друг друга. За внешней обо-лочкой как будто бы очевидных слов и понятий скрывается глубочайшая пропасть недопонятого и неверно истолкованного.

Володю вообще больше всего интересо-вала лингвистическая сторона дела. Он честно трудился и насколько возможно точно перево-дил каждое сказанное слово, не забивая себе голову всякими нюансами.

Вскоре наши встревожились. Потом, бу-дучи людьми активной жизненной позиции, ста-ли оспаривать те положения выступления, кото-рые американка считала аксиомами. Лорен иск-ренне отвечала на возражения доводами, вполне убедительными для привычной ей аудитории. Володя прилежно толмачил, действуя по прин-ципу самосвала: "Мое дело вывалить слова вам на головы, а вы уж там разгребайте, что к чему".
– Стороны запутывались в непонимании все больше и больше, не подозревая об этом.

Разразился скандал. Работницы народно-го образования и партийные активистки разгне-ванно заявили, что американка ведет оголтелую религиозную пропаганду вместо того, чтобы да-вать им информацию, как они этого просили. Встреча была прервана. Последующие беседы, естественно, отменили.

Бедная Лорен ничего из происходящего не поняла. Насколько мне известно, Володя больше никогда и нигде не переводил. Одного раза хватило.

Итак, пропасть между цивилизациями. Обманчивое внешнее сходство между нами и иллюзия взаимопонимания искусно маскируют ее, поэтому в подавляющем своем большинстве люди просто не подозревают, насколько далек мир наших идей и ценностей от американского.

Переводчик же представляет собой естественный буфер, который гасит инерцию этого столкновения - с двух сторон. И если они (стороны) не замечают ничего настораживающе-го, значит переводчик свой хлеб отрабатывает честно. Это не означает, что вы скажете одно, а я переведу что-то совсем другое. В распоряже-нии профессионального переводчика множество способов подкорректировать практически лю-бую фразу, не искажая смысл сказанного. Все дело в акцентах и нюансах. Чтобы чуть-чуть из-менить настрой сказанного, мне достаточно, на-пример, поиграть синонимами. Но это уже кух-ня нашей работы. Дело в том, что (извините, ре-бята), к сожалению, ничтожно малое число лю-дей владеет даром членораздельной речи. По-этому при любых обстоятельствах я обязан пре-образовывать смутные слова и невнятные звуки в подобие стройных и логичных высказываний.

Кроме всего прочего переводчик, кстати, является также законным и безответным козлом отпущения. Какие бы казусы ни произошли и что бы ни случилось, все можно свалить на пе-реводчика - попался, мол, идиот и все напутал. Поэтому наш брат должен иметь звериное чутье охотника на грядущие неприятности и быть ма-терым перестраховщиком, иначе его быстренько подставят.

Здесь уместно вспомнить еще один эпи-зод. В 1992 году я три месяца переводил во Вла-дивостоке выступления американского пропо-ведника-евангелиста Ройса Уильямса. Каждый день он читает две проповеди. Арендованный для этой кампании концертный зал полон. Про-поведи Ройс сопровождает показом слайдов. Как это обычно делают американские проповедники, свои рассуждения он иллюстрирует различными поучительными историями.

Каждый вечер в своем гостиничном но-мере просматриваю текст проповеди на следую-щий день. Отмечаю закладками все библейские цитаты, которые он будет использовать. Одним словом, раз уж есть такая возможность, облег-чаю себе жизнь.

Одна из проповедей иллюстрируется рас-сказом о часовом при дворце императрицы Ека-терины II. В тексте проповеди в скобках указа-но: "Слайд: фигура русского часового". Как-то подозрительно это. Откуда у американца может быть иллюстрация русского часового екатери-нинских времен? Что-то здесь не вяжется.

Иду к Ройсу. Прошу показать слайд. Смотрю на свет.

Обалдеть!!!

Передо мной фотография часового у мав-золея Ленина. Ясно видны голубые погоны с буквами "ГБ".

– "С клена падают листья ясеня

"Ни хрена себе", - сказал я себе...."!
–

Утирая пот со лба, полчаса втолковываю американцу, почему этот слайд ни в коем случае нельзя показывать. Рассказываю о мавзолее и о том, что означают буквы "ГБ". Поясняю, что ас-социации у русской аудитории возникнут яркие, но совсем не те, на которые он рассчитывает. "Ройс, будет скандал", - убеждаю я его.

Убедил. Слайд на глаза публике не по-пал.

Переводчики обычно достаточно четко подразделяются на устных и письменных. Слишком разные предъявляются требования к этим двум видам нашей профессии. Устный пе-ревод требует быстрой реакции, гибкости и находчивости, умения импровизировать.

Дикция, строй речи, манера говорить, манера излагать свои мысли - все это индивиду-ально. А мне нужно не только понять говоря-щего, но и психологически подстроиться на его волну. Нельзя забывать и об упомянутом куль-турном барьере. При идеальном варианте ауди-тория вообще не должна замечать переводчика. Сидящие видят выступающего и слышат хоро-ший литературный русский язык. Переводчик как бы выпадает из восприятия.

Аудитория тоже бывает разная – враж-дебная, равнодушная, дружественная, что, ес-тественно, облегчает или затрудняет работу. Во Владивостоке, например, практически каждый день на первых рядах появлялись несколько длинноволосых молодых парней из какой-то сатанистской секты. Они просто смотрели - пристальным, нехорошим, больным взглядом. Присутствие сатанистов очень нервировало и приходилось как бы выключать их из поля зре-ния, чтобы они не мешали переводить.

Отработав, я потом невольно проигры-ваю в уме все заново. Вот тут-то время кусать губы и бить себя кулаком по дурной головушке. Всплывают более точные слова, лучше постро-енные фразы. С огорчением вспоминаешь свои неудачные обороты и приблизительности в пе-реводе. Такая уж наша профессия, что загор-диться ну никак не получается. Если сегодня соколом взлетел, значит завтра мордой об стол.

Очень важна психологическая совмести-мость с выступающим. Например, того же док-тора Дэвидсона переводить было легко, хотя чи-тал он сложные и специальные богословские предметы по курсу магистерской программы. Его я мог без всякого затруднения переводить синхронно стилистически хорошим русским языком, чувствуя наперед, как он будет гово-рить дальше.

Самым же неудобоваримым для меня "клиентом" был человек, которого я, наверное, переводил больше всех. В своих опусах я уже упоминал специалиста по сельскому хозяйству, доктора Миттлайдера. Мы с ним работали нес-колько лет, но психологического контакта меж-ду нами не было вообще. Переводить Миттлай-дера было и трудно, и неинтересно. Весь пере-вод на голой технике без малейшего элемента вдохновения.