Чтение онлайн

Всё утро расставляю товар по полкам, а мысли постоянно возвращаются к вчерашнему вечеру.

«А я тебе повторяю: мне не нужна эта твоя глупая защита». Может, я его ранила? Может… я перегнула палку?

— Лавиния.

Я моргаю. — Что?

Владелец супермаркета вскидывает бровь. — Ты в порядке? Ты возишься с одной и той же полкой уже двадцать минут.

От смущения мои щеки становятся пунцовыми.

— Иди на перерыв первой, тебе полезно отвлечься.

Я не спорю, киваю и снимаю рабочую форму. К счастью, он не задает вопросов, лишь провожает меня взглядом; он улыбается, но на его лице проступает тревога. Вздыхаю, беру сумку и выхожу. Скамейка перед входом пуста. Его и здесь нет. Опустив голову, иду в привычный бар, покупаю сэндвич и сажусь. Странное чувство дискомфорта сжимает желудок; я кусаю сэндвич и жую. «Он говорил, что не любит есть в одиночестве». Кусок застревает в горле, я смотрю на пустой стул напротив, и его образ материализуется перед глазами. «Я схожу с ума».

Аппетит пропадает, я заворачиваю сэндвич в бумагу и убираю в сумку. Оплачиваю счет и выхожу из бара, направляясь к ресторану Хуана. На улице замечаю мужскую фигуру со спины, такую же высокую, как он; во мне вспыхивает слабая надежда, но когда он поворачивается, мой энтузиазм гаснет. Это не он. Опускаю голову и продолжаю путь ко второй работе: доставке на дом.

— Сегодня нет твоего друга (tu amigo)? — Хуан протягивает мне готовые коробки с пиццей.

Трясу головой прежде, чем он успеет начать расспросы, забираю пиццу и прячу в термосумку за спиной. Сную из одной точки города в другую, доставка за доставкой; небо темнеет, а от него — ни следа. Прощаюсь с Хуаном и еду в ресторан. Озираюсь вокруг с замиранием сердца, надеясь хоть где-то увидеть его золотистые кудри. Но его нигде нет. Вхожу в ресторан, бросаюсь на кухню и принимаюсь за гору грязных тарелок.

— Ты меня слышишь, Лавиния?

Поднимаю лицо: Камилла смотрит на меня, нахмурившись. — Прости? — бормочу я.

Она ставит новые грязные тарелки в раковину. — Хотела спросить, всё ли у тебя хорошо. Я поздоровалась с тобой на входе, а ты даже не остановилась. — Она забирает у меня губку и принимается за посуду.

Я моргаю. — Я не видела тебя, прости. Я в порядке, всё хорошо… я закончу здесь сама. — Растягиваю губы в улыбке, маскирующей хаос в моей голове.

— Ну да, конечно, — ворчит она, и в её голосе сквозит подозрение. — Ты мне чего-то недоговариваешь. Ладно, давай так: я намыливаю, ты споласкиваешь. Так быстрее закончим. — Она подмигивает, заставляя меня слабо улыбнуться.

Я не возражаю, киваю и освобождаю ей место. Перемываю тарелку за тарелкой под голос Камиллы, сливающийся со звуком текущей воды. «Может, он нашел свой дом». Складываю чистую посуду на стойку справа. «Нет, он бы точно что-то сказал… попрощался бы». Но страх, что всё именно так, укореняется во мне, становясь твердой уверенностью, от которой не получается избавиться.

Сжимаю руль велосипеда, идя по пустынной аллее под мерцающим светом фонарей. Выдыхаю; облачко пара вырывается из губ и растворяется в воздухе. Кутаюсь в пальто, холод щиплет кончик носа и леденит пальцы. Я всегда проходила этот путь в одиночку, но сегодня он кажется пустее обычного. Вздыхаю: стоило всего один день провести с кем-то рядом, чтобы я забыла о привычном одиночестве, в котором жила годами. Абсурдно. Поворачиваю направо и вижу калитку дома в паре метров от себя.

В углу у двери сидит парень, сжавшись в комок. Я замираю. Сжимаю пальцы на руле, сердце, кажется, готово выскочить из груди. Золотистые кудри спадают ему на лоб; он поднимается на ноги. — С возвращением, Лавиния. Я задираю подбородок и смотрю на его внушительную фигуру. — Не хочешь поужинать вместе?

Артур? А я-то думала, он ушел навсегда. Прислоняю велосипед к стене; в сердце — тугой узел из мыслей. Киваю, не в силах вымолвить ни слова. Вставляю ключ в замок.

Он сжимает в руках пакет; замечает мой взгляд и улыбается. — Купил кое-что необходимое.

Открываю дверь, домашнее тепло сразу окутывает меня. — На какие деньги? — бормочу я, наконец обретя голос.

Он снимает куртку, садится на диван и жестом приглашает меня присесть. Дыхание перехватывает; я сажусь с краю, на почтительном расстоянии от него.

Он достает из пакета новый телефон. — Я продал часы. Думаю, торговец меня надул, но он сказал, что не узнаёт марку, поэтому оценит только драгоценный металл.

Он показывает мне пачку банкнот, и у меня едва челюсть не отвисает. Округляю глаза, протягиваю руку и беру их. Здесь почти пятьсот долларов.

— Мне нужно найти логическое объяснение тому, что произошло, поэтому после покупки телефона я зашел в библиотеку. Выяснил, что десять лет назад был случай, похожий на мой, но тот человек за границей. Это женщина; говорили, она потеряла память, но сама она утверждала, что внезапно оказалась в другом месте. Был дождливый грозовой день, она пыталась спасти кота посреди дороги, а когда вынесла его на тротуар, поняла, что больше не может найти свой дом.

Я теряюсь в том, как его губы изгибаются при каждом произнесенном слове. Слушаю в благоговейном молчании, запечатлевая его образ в памяти, фиксируя его почти со страхом, что он может раствориться. «Значит, сегодня утром он ушел не потому, что обиделся». Он проводил свое исследование, он не бросил меня, не попрощавшись.

Он проводит рукой по волосам, откидывая их назад. — Шел дождь и тогда, когда это случилось со мной… Должна быть какая-то связь. Если я её найду, то смогу вернуться в свой мир.

— Когда… — я откашливаюсь. — Когда найдешь способ, не исчезай просто так. Давай хотя бы попрощаемся. — Я выдавливаю улыбку, но тут же смущенно опускаю взгляд.

— Ты думала, я ушел?

Я кусаю губу и впиваюсь ногтями в ладонь. «Отлично, Лавиния, давай, покажи ему, насколько ты отчаянно одинока».

— Мне жаль, я просто старался не быть для тебя обузой. Я не хочу вторгаться в твое пространство, я понимаю, что ворвался в твою жизнь внезапно, так что… я просто хотел доставлять как можно меньше хлопот. Вот и всё.

Я поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом — чистым и искренним. Искренность, которую он излучает, захлестывает меня настолько, что я замираю, очарованная. Он не краснеет, не стыдится и не испытывает неловкости в любой ситуации. Он благороден в каждом своем жесте, и в добре, и в гневе.

— Ты не доставляешь мне хлопот, — шепчу я едва слышно.

Его губы изгибаются в улыбке. — Даже моя «глупая защита»?

Я моргаю, застигнутая врасплох. — Я…

— Лавиния, успокойся, — смеется он, протягивая руку. — Значит, мир?

Я киваю и отвечаю на рукопожатие, но быстрым и нежным движением он притягивает меня к себе. «Что?..» Он перехватывает мою руку, кладет ладонь мне на бок и ведет выше по спине, поглаживая её. Я задерживаю дыхание; щеки пылают, а его взгляд проникает в самую душу. Я сижу у него на коленях. Он наклоняет голову, пряча лицо в изгибе моей шеи, и по моему телу пробегают тысячи мурашек. Закрываю глаза; сердце колотится как безумное, словно оно никогда еще не чувствовало себя таким живым. Он медленно ведет губами выше, и в какой-то момент я пугаюсь, что сердце просто выпрыгнет из груди. Он останавливается у самого уха. — Я скучал по тебе сегодня, — выдыхает он, и его дыхание ласкает мою кожу.