Чтение онлайн

Пока я говорю, хватка Артура ослабевает. Словно ребенок, убаюканный колыбельной, он расслабляется, и морщинка на его лбу разглаживается.

— Если бы ты сейчас не спал, ты бы ответил что-то вроде: «Я куплю тебе столько медведей, сколько пожелаешь!», — я тихо смеюсь между словами.

Любуюсь его густыми ресницами, золотистыми кудрями и полными губами. Я завороженно смотрю на него, теряя счет времени. Переворачиваю полотенца, как только они нагреваются, и слежу за капельницей. Я провожу у его постели всю ночь.

Не свожу глаз с принца, способного использовать собственное тело и как щит, и как смертоносное оружие.

***

Солнечный блик, пробившийся сквозь окно, слепит меня. Пару раз моргаю, тру глаза руками. Кровать перед моими глазами пуста. Я уснула, прислонившись головой к изголовью, и ничего не заметила.

Вскакиваю на ноги; резкая боль в основании шеи заставляет меня поморщиться. Вот что бывает, когда засыпаешь как попало. Массирую затекшие мышцы, оглядываясь по сторонам. Куда он делся? Он не мог уйти далеко в таком состоянии…

Сомнение пронзает мозг вспышкой: а если он вернулся во дворец? Бросаюсь к двери, но не успеваю коснуться ручки — она распахивается сама.

— Артур? — шепчу я.

На пороге стоит Рантал с подносом в руках: там омлет, пара булочек и два стакана сока. На его лице расплывается широкая улыбка. — Он вышел не так давно, сказал, что у него срочное дело.

Сердце колотится в груди. — Что? Но как же лихорадка? Он не может вернуться во дворец… он же…

Рантал ставит завтрак на столик и беспомощно пожимает плечами. Паника берет верх. Я вылетаю на крыльцо, жмурясь от яркого света.

Вглядываюсь вдаль, ища глазами черный автомобиль с тонированными стеклами, но из-за рыночной суеты невозможно понять, уехал он или нет. Перед глазами лишь толчея прохожих с пакетами, дети, играющие в прятки, и пожилые пары на скамейках.

Ни следа Артура.

Закусываю губу. — Нужно было не спать, — бормочу я. Провожу рукой по волосам и вздыхаю. Остается только просить Рантала связаться с Дамой и вернуть меня во дворец. Боюсь представить, какие еще зверства припасли для наследников престола.

И когда я в последний раз оборачиваюсь к дороге, я замечаю парня, подозрительно похожего на Артура. Щурюсь, прикрываю ладонью глаза от солнца. Он идет ко мне медленным шагом. Когда я наконец его узнаю, сердце пропускает удар.

— Да где ты был?! — кричу я.

Артур подходит ближе. Он всё еще очень бледен, но выглядит куда лучше, чем вчера вечером. За спиной он что-то прячет.

— Тебе нужно отдыхать! — сердито отчитываю его я. — Ты не можешь…

Остановившись в паре шагов от меня, он достает коричневого плюшевого медведя. Я удивленно приоткрываю рот, когда он протягивает его мне.

Он откашливается. — Чтобы и в этом мире у тебя был такой, Лавиния.

На его лице — сияющая улыбка, свет, способный развеять насилие битвы или предсмертные хрипы мужчин. Чистая и искренняя улыбка, как у беззаботного ребенка, не знающего боли.

И пока это тепло заливает моё сердце, я улыбаюсь ему в ответ.

Артур.

Глава 24

Лавиния

Прикрываю дверь, стараясь шуметь как можно меньше. Не хочу, чтобы Артур проснулся. Он отключился, едва его голова коснулась подушки, и хотя он утверждает, что в порядке, вид у него измученный и совершенно обессиленный.

Ставлю поднос с завтраком на стол. Рантал жестом приглашает меня присесть рядом.

— Умчалась отсюда как стрела. Похоже, этот мальчишка и правда тебе небезразличен.

На моих губах сама собой появляется улыбка.

— Он пошел покупать мне плюшевого медведя в таком состоянии. Ну как я могу остаться равнодушной к его заботе? — шепчу я.

Я спрашиваю об этом скорее себя, чем Рантала. Чем сильнее я пытаюсь сорваться с его орбиты, тем глубже меня затягивает эта неконтролируемая пучина его поступков. Одно время я подумывала сбежать — тогда, когда ко мне почти не проявляли внимания, но потом… потом всё изменилось.

Рантал протягивает мне чашку кофе и сахарницу.

— Почему ты боишься привязаться к нему?

— Я не принадлежу к его миру, — признаюсь я с предельной искренностью. Произнести это вслух — всё равно что получить ушат ледяной воды на голову. Делаю глоток кофе и от спешки обжигаю кончик языка. Вздрагиваю, беру салфетку и промакиваю уголки губ.

— Видишь ли, милая барышня, чувства не признают правил. Это сила, которую никто из нас не способен подчинить. Думаешь, любви есть дело до социальных кругов, к которым вы принадлежите? — Он качает головой. — Любовь просто хочет, чтобы её проявляли, ценили и проживали.

Согреваю чашку в пальцах; сковывавший меня лед тает, пока слова Рантала проникают в душу и плавно, словно масло, скользят между мыслями.

— Мы действительно слишком… — делаю короткую паузу, поднимая на него взгляд, — …разные.

Даже когда я пытаюсь рассуждать здраво, сердце предает меня, зажигая в глазах искру каждый раз, когда я слышу его имя.

Рантал снова укоризненно качает головой.

— Что-то ты не договариваешь, милая барышня. Тебя удерживает что-то большее… Интересно, что же это.

Прихлебываю кофе, но на этот раз сначала дую на его поверхность. Избегаю его взгляда — боюсь того, что он может в нем прочесть. Сейчас меня слишком легко разгадать: мои слабости настолько обнажены, что я боюсь потерять над ними контроль.

— Хочешь, сегодня займемся отделом лечебных трав?

Внезапный вопрос заставляет меня облегченно выдохнуть. Успокоившись, киваю. Рантал обладает удивительным даром чувствовать мои границы и не давить. Он никогда не пытается их переступить: он замечает их, изучает и уважает.

И благодаря этому я чувствую себя понятой и защищенной. Он поднимается, берет поднос и ковыляет в сторону кухни — со своей беззубой улыбкой, морщинками у глаз и прихрамывающей походкой.

Расставляю последнюю банку с травами на подоконнике, выходящем на входную дверь. Рантал исчез, дав мне несколько указаний — думаю, принимает какого-то клиента. Закончив работу, направляюсь в гостиную. То, что предстает моему взору, лишает меня дара речи.

— Слушай, юный синьор, я-то знаю, что ты сжульничал. Ты что, думал, сможешь вот так просто меня обыграть?