Чтение онлайн

– В ту эпоху вы боролись за место завсобранием Московской области, сегодня вы бросаете вызов президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину, который является символом перемен, которые произошли в нашей стране с 99 года. Что для вас в деятельности Путина является позитивным, а что является негативным? Можете кратко назвать несколько таких моментов?

– Позитивное – это отстаивание интересов России на внешнем рубеже, этому нужно отдать должное. А вот то, что происходит внутри страны, вызывает во мне бурю негодования.

– Что же происходит внутри?

– Коррупция, то, что богатых становится больше, да и бедных становится больше, когда богатства народные перераспределяются узкой группой, извините, его друзей.

– А почему это происходит, на ваш взгляд?

– Как один очень уважаемый мной федеральный политик сказал, «сильная сторона нашего президента стала его слабой стороной». Вот эта позиция – «я своих не сдаю»…

– Верность.

– …Вот это вот – «мы вместе, даже если они воры, украли у народа кучу денег, все равно я их не сдам». Вместо того чтобы он, как и другие политические деятели, сказал: «Я не буду при всех моих дружеских отношениях покрывать воровство». Нельзя, чтобы население стало нищим из-за того, что кучка граждан села на ресурсы и высасывает все, а потом еще отправляет за рубеж. Я считаю, что он очень мягкий человек. Потому что когда он разговаривает с олигархами, надо быть гораздо жестче. Они заработали то, что они сейчас имеют, в результате грабительской приватизации. И после этого они начали вкладывать деньги не в Россию, а куда-то в Америку, в Европу, и это нельзя назвать патриотизмом. И вот если президент – патриот, он должен положить этому конец. Деньги должны вернуться в Россию. Они должны работать на российских граждан.

– Выступая на Первом канале, вы упоминали о том, что несколько раз отбились от рейдерских захватов ваших, как я понимаю, самых успешных агропромышленных комплексов. Можете об этом подробнее рассказать, кто стоял во главе захвата, кто их курировал?

– Я в разное время могу называть разные фамилии, причем некоторые из них хорошо известны…

– Если вы назовете, это будет очень хорошо на самом деле.

– Помните, был Сергей Зверев, достаточно известный владелец «Трех китов»? Во второй раз рейдерскую атаку совершил он у нас. Он пытался через суд признать нас банкротами, забрать у нас все земли, хотя мы не были банкротами, а он должен был нам денег. Наша судебная система, «неподкупная» в кавычках, фактически повела процедуру банкротства.

– «Три Кита» была серьезная контора.

– А после этого были возбуждены уголовные дела, были попытки через глав администрации получить часть земельных ресурсов. У нас же земельные ресурсы рядом с Москвой достаточно дорогие, и поэтому была попытка через акционеров воздействовать на нас, были какие-то скупки акций, и от этого мы отбились. У нас было много разных заходов, и я считаю, что каждая рейдерская атака была поддержана властью. Без людей в погонах, без судей никакие рейдерские атаки в России невозможны. В общем, фильм «Левиафан», я думаю, что вы его смотрели, о чем-то говорит.

– «Единая Россия», кстати, очень обиделась на этот фильм. Что, мол, там показали…

– Чего обижаться-то? Это правда!

Похоже, наше правительство, «царем-батюшкой» поставленное и охраняемое от народных вил, зашло в окончательный тупик. Полтора года оно не может разродиться вменяемой антикризисной программой. За этот период, по данным Института экономики РАН, покупательная способность населения рухнула в два раза. Вице-премьер Ольга Голодец сама признала, что под ее чутким руководством «социалкой» в стране стало более 20 млн бедных. Нормы потребления продуктов питания ВОЗ в богатейшей пашнями стране мира выполняются в лучшем случае наполовину из-за отсутствия денег в карманах населения. И это на фоне увеличения налогов и прочих поборов с людей и сельских производителей.

«Что есть будем?» – вот главный вопрос, который «АН» задали директору совхоза имени Ленина Павлу Грудинину.

– На что денег у населения хватит. Скорее всего, на низкокачественные, но относительно дешевые продукты. На настоящие просто не хватит той же пенсии. Тонна настоящего животного жира стоит 300 долларов, а тонна пальмового масла – 70 долларов. Поэтому люди при скудных зарплатах выбирают более дешевые продукты, которые изготовлены из растительного жира. Ситуация ухудшается, власть ничего не делает, чтобы ее переломить. А люди расплачиваются своим здоровьем за такую политику правительства.

– Павел Николаевич, а вы не сгущаете краски? Статистика говорит обратное.

– Я вижу значительное падение покупательского спроса по уровню продаж своей сельхозпродукции. И это рядом с огромной Москвой. В провинции покупательский спрос упал не в два, а в несколько раз. Теперь насчет статистики. Например, молока, по отчетам Росстата, надаивают 30 миллионов тонн в год. Но товарность (соотношение проданного к надоенному продукту) молока – всего 52 %, то есть половина не перерабатывается, а куда-то пропадает. Или выливается? Доили, доили и раз – вылили. В одной республике несколько лет назад пришел новый президент, и они вдруг написали правду: на 30 % сразу производство молока, по отчетам, упало. По яблокам каждый год показывается рост на 10 %, но я сам их выращиваю, знаю погодные условия в разных областях, знаю, что был неурожай. Но в отчетах губернаторов, которые стекаются в Росстат, цифры все «выше, и выше, и выше». То же самое по картофелю, овощам… Если в один прекрасный момент написать правду, то президент Владимир Путин, который, по его словам, доверяет статистике, будет, мягко говоря, разочарован.

И еще вопрос качества продукции. Уверяю, если сейчас ввести советские ГОСТы и запретить под страхом тюрьмы продавать продукты, изготовленные по ТУ, то полки станут пустыми, а народ с вилами выйдет на улицы.

– То есть призывы к продовольственной независимости так и остались на бумаге?

– По некоторым видам сельхозпродукции (например, свиноводство, птицеводство) мы действительно стали полностью себя обеспечивать. Но только из-за того, что сошлись две кривые – рост производства некоторых продуктов, в которые в середине 2000-х были вложены значительные средства, и лавинообразное падение покупательского спроса. Сейчас первое уперлось во второе. Производить можно и больше, но кто будет покупать внутри страны? При этом власть практически не лоббирует наш продовольственный экспорт. Сколько мы получаем от продажи оружия? Несколько миллиардов долларов, но этим занимаются тысячи человек в госкорпорациях. Кто отвечает за экспорт продовольствия? Я – потенциальный экспортер – этих людей не знаю.

Мы вообще производим ничтожно мало продовольствия. Урожай зерна ежегодно гуляет около 100 миллионов тонн. В одном только американском штате Айова в год одной кукурузы производят 60 миллионов тонн, плюс 12 миллионов тонн сои и около 10 миллионов тонн пшеницы. То есть почти столько же зерна, как вся Россия! Маленькая Бавария в год продает продовольствия на 10 миллиардов долларов! А вся Россия экспортировала сельхозпродукции и продовольствия на 16 миллиардов долларов (в 2014 на 20 миллиардов). Бразилия – экспорт продовольствия – 110 миллиардов долларов! Почти в 7 раз больше.

Надо констатировать факт. Российское сельское хозяйство находится по большинству параметров в стадии глубокой стагнации. Правительство фактически устранилось от решения этих проблем и должно уйти в отставку.

– Жестко вы! Но ведь, несмотря на «оптимизацию» бюджета в этом году, на поддержку сельхозпроизводителя заложено больше 230 миллиардов рублей.

– Это поддержка банков, а не людей, работающих в поле или на ферме. Ведь большая часть денег уйдет на субсидии по процентной ставке сельхозкредитов. Ситуация с ними такова. Вначале несколько уполномоченных госбанков отбирает потенциальных заемщиков. Затем с ними заключается контракт, по которому тот же фермер обязан платить полную ставку кредита. Через полгода-год-два государство ему возвращает часть денег. Зачастую и не возвращает, так как сельхозпроизводитель с такой ставкой кредита – примерно 15 % – уже разорился. Почему государство не может сразу выплатить банкам свои гарантии – великая тайна.

Существует еще так называемая погектарная поддержка. В среднем она составляет 500 рублей на гектар. Для сравнения: в Европе – 500 евро. То есть мы уже не конкурентоспособны. Причем поддержка там идет напрямую производителю в кратчайшие сроки. Купил трактор, показал документы – в течение нескольких дней на счет приходит 30 % от стоимости покупки. Так же моментально субсидируются и экспортные поставки продовольствия.

Мы посчитали, что в Европе из 1 евро, вложенного в сельское хозяйство, 52 цента возвращаются в виде госдотаций. Аналогичная ситуация и в США. Как с ними соревноваться?!