Чтение онлайн

— Сколько человек?

— Двести пятьдесят тысяч молодых людей в первый год. Зарплата тридцать долларов в месяц плюс питание, жилье, медицинское обслуживание. Двадцать пять долларов каждый участник отправляет семье.

Рузвельт быстро считал в уме:

— Тогда в семьи будет ежемесячно поступать шесть с четвертью миллиона долларов…

— Семьдесят пять миллионов в год, — подтвердил я. — Плюс косвенный эффект. Молодежь получает профессиональную подготовку, дисциплину, навыки. Через два года мы получим квалифицированную рабочую силу для промышленности.

— А организация? Кто будет управлять такой армией?

— Офицеры-резервисты, отставные сержанты, инженеры-лесоводы. У армии есть опыт массовой организации людей. Достаточно адаптировать военные методы для гражданских целей.

Рузвельт взял сигару из серебряной коробки и медленно раскурил ее:

— Уильям, ваши проекты потребуют создания новых федеральных агентств. Управления общественных работ, Администрации социального обеспечения…

— Именно, — согласился я. — Правительство должно стать работодателем последней инстанции. Когда частный сектор не может обеспечить полную занятость, федеральные программы восполняют недостаток.

— Это кардинально меняет роль государства в экономике, — заметил Рузвельт.

— Времена изменились, сэр. Экономика не может функционировать по правилам девятнадцатого века. Нужны новые инструменты для новых вызовов.

Рузвельт встал и прошелся по библиотеке, его трость мерно стучала по паркету:

— А сопротивление? Верховный суд, Палата представителей, промышленники…

— У нас есть козырь, — ответил я. — Общественное мнение. Четырнадцать миллионов безработных проголосуют за того, кто предложит работу. Их семьи, друзья, соседи поддержат программы помощи.

— Но нужны результаты. Быстрые, заметные результаты.

Я открыл последнюю папку:

— Программа экстренных общественных работ. За первые сто дней новой администрации создать полмиллиона рабочих мест. Ремонт дорог, мостов, школ, больниц. Простые проекты, которые можно начать немедленно.

— Полмиллиона за сто дней? — Рузвельт остановился и внимательно посмотрел на меня.

— У меня есть списки готовых проектов в каждом штате, — ответил я. — Мэры городов, губернаторы, инженерные бюро предоставили детальные планы. Достаточно дать команду и выделить средства.

Рузвельт вернулся к столу и взял золотое перо:

— Уильям, если это сработает… Если ваши расчеты верны… Мы не просто решим проблему безработицы. Мы создадим новую Америку.

— Сэр, — сказал я, — у нас нет выбора. Старая система рухнула. Либо мы строим новую, либо наблюдаем, как страна погружается в хаос.

Рузвельт улыбнулся.

— Тогда настала пора действовать, Уильям.

За окном мелькали заснеженные поля и голые ветки деревьев, а в моей голове формировались планы, которые простирались далеко за пределы американских границ.

Встреча с Рузвельтом заложила основу для внутренних реформ, но экономический кризис имел международный характер. Европейские банки шатались под ударами американской депрессии, британский фунт слабел, а золотой стандарт трещал по швам. Настало время восстанавливать и укреплять заокеанские связи.

Патрик О’Мэлли сидел на переднем сиденье, просматривая телеграммы, которые накопились за время нашего отсутствия. Его лицо выражало озабоченность.

— Босс, — сказал он, поднимая глаза от бумаг, — пришли срочные сообщения от наших европейских контактов. Ситуация в Лондоне требует срочного решения.

— Какого рода проблемы? — спросил я, откладывая документы Рузвельта. Хотя и так знал, что мне предстоит решить через несколько часов.

— Barclays Bank пересматривает условия наших корреспондентских соглашений. Кредитные линии могут быть заморожены. Плюс Deutsche Bank запрашивает дополнительные гарантии по немецким операциям.

Я взял телеграммы и быстро просмотрел их. Европейские банкиры нервничали, видя масштабы американского кризиса. Мои заокеанские партнеры боялись, что крах Уолл-стрит затронет и их активы.

— Нам нужно лично встретиться с лондонскими банкирами и убедить их в стабильности наших операций.

Машина приближалась к Гранд-Централ, и я уже мысленно планировал будущую встречу, которая должна укрепить международные позиции накануне грядущих потрясений.

Вечерние огни Нью-Йорка мерцали за высокими окнами престижного клуба «Union» на Парк-авеню. Здание из темно-серого гранита, построенное в 1870-х годах, служило местом встреч финансовой элиты уже более полувека. Его готические арки и резные горгульи создавали атмосферу старой Англии посреди американского мегаполиса.

Было почти десять вечера, когда я поднялся по широкой лестнице из каррарского мрамора на третий этаж, где располагались частные кабинеты для конфиденциальных переговоров. Мои шаги приглушенно отдавались эхом в пустых коридорах.

Большинство членов клуба уже разошлись по домам. Патрик О’Мэлли тихо шел позади. Когда я вошел в кабинет, он остался в холле.

Кабинет номер семь, зарезервированный для нашей встречи, представлял собой образец викторианской роскоши. Стены, обшитые панелями из черного ореха, украшали портреты британских монархов и американских президентов.

Массивный стол из красного дерева стоял в центре комнаты, окруженный кожаными креслами с высокими спинками. В камине потрескивали дубовые поленья, отбрасывая теплый свет на персидские ковры.

Сэр Реджинальд Харкорт-Смит уже ждал меня, сидя в кресле у камина с бокалом коньяка в руке. Мужчина шестидесяти лет, с седыми висками и характерными английскими усами, он выглядел воплощением британской финансовой аристократии. Его безупречный вечерний костюм от лондонского портного, золотая цепочка карманных часов и запонки с фамильным гербом подчеркивали принадлежность к высшим кругам.

— Мистер Стерлинг, — произнес он с характерным оксфордским акцентом, — рад приветствовать вас.

— Сэр Реджинальд, — ответил я, пожимая его сухую, но крепкую руку, — честь для меня встретиться с человеком, который управляет финансовой политикой величайшей империи мира.

Он пригласил меня к камину, где горели дубовые поленья, отгоняя апрельскую сырость. На низком столике из китайского лака стояли фарфоровые чашки и серебряный чайный сервиз работы мастеров из Шеффилда.

— Чай? — предложил сэр Реджинальд, наливая ароматный Earl Grey в тонкие чашки. — Смеси Royal Blend, поставки от придворных чайных мастеров.