Чтение онлайн

— Уходи. Пожалуйста, — хрипло проговорил он, пытаясь вырваться из моего объятия. Но я не отпустила.

— Я никуда не уйду, — твёрдо пообещала я. — Я здесь, с тобой. Дыши. Слушай мой голос.

Тихо, вполголоса, я запела песню, что когда-то написала:

Когда вечер опустит свой занавес,

Я стану тебе маяком.

Укройся моим крылом.

И пусть тени играют, как в старом кино.

Когда звёзды укроют нас пледом,

Ты станешь мне пристанью снов,

Разрушишь проклятье оков

И выложишь мир из руин лепестков.

Пусть ночи проходят, как древний обряд,

Судьба разжигает костёр,

Ты найдёшь во мне свет, как в море маяк,

Наши души сплетутся в узор.

Валтер разжал мои руки, повернулся и, прежде чем я успела что-либо сказать, отчаянно сгрёб меня в объятия. Его дыхание по-прежнему оставалось тяжёлым и неровным, срывающимся на короткие вдохи, а хватка была настолько крепкой, что казалось, ещё немного и треснут кости. Но он всегда так сильно обнимал меня, что это стало чем-то абсолютно нормальным.

Я тихо гладила его по спине, пытаясь передать хотя бы крупицу своего тепла.

— Давай, — мягко сказала я, понимая, что он наконец взял себя в руки. — Расскажи. Я готова услышать всё, что бы это ни было.

— Почему ты так легко влюбилась? Всё, что я планировал, всё как я рассчитывал, всё получилось до смешного просто... — тихо начал он, но запнулся, сильнее сжав моё тело. — За такое короткое время...

Нечто ужасное пожирало его изнутри.

— В чём дело, Валтер? — спросила я осторожно, стараясь не спугнуть его готовность открыться. — На что именно ты рассчитывал?

Он втянув воздух в лёгкие, как будто мои слова больно ударили его. Потом медленно разжал объятия, отступил на шаг и, взяв меня за руку, молча повёл в комнату.

Войдя, я подчинилась и села на край кровати, чувствуя напряжение в спине и шее.

Валтер остался стоять на месте, его руки были крепко сжаты в кулаки, и я видела, как он борется с собой, стараясь что-то сказать. Затем, сделав несколько шагов вперёд, он неожиданно опустился передо мной на колени.

Новак закрыл глаза, будто собирая остатки сил, чтобы начать. Несколько долгих секунд я слышала только его дыхание, пока он не открыл их вновь.

Как и ожидалось: раскалённое золото, смешанное с кровью.

— Мне нужна твоя помощь.

— Моя? — искренне удивилась я. — Чем же я могу тебе помочь?

— Я рассказал тебе кратко про мир Эквикоров сегодня и что с ним случилось, но я не сказал всего.

Я похлопала по своим коленям, приглашая его положить голову, но Валтер лишь отрицательно покачал головой.

— Например? — осторожно подтолкнула я.

— Например, я не сказал, что Армандор — не просто мир, это мир-эксперимент. Мы использовали его для наших нужд. Пооткрывали там токсичные заводы, уничтожали животных ради науки. И знаешь почему?

— Нет.

— Потому что для того, чтобы построить свой совершенный мир, нужно разрушить чужой! Так было нужно, и это длилось не одно столетие.

Он посмотрел на меня так, будто искал в моих глазах подтверждение, что я внимательно слушаю.

— Ясно. Но я всё ещё не понимаю, как могу помочь тебе.

Валтер кивнул, словно подтверждая, что мой вопрос был уместен.

— Ты поймёшь, — пообещал он мрачно. — Позволь продолжить. В девяносто шестом случилась война. И тогда я был в первых рядах. Хотя, правильнее сказать, был одним из архитекторов этой войны. Нам, игнисам, нужно было, чтобы большинство аларисов навсегда забыли об Армандоре. Единственным способом добиться этого было сделать так, чтобы они думали, будто мир эквикоров уничтожен и что хода туда больше нет. Я лично приносил единорогам знания. Был тем, кто внёс огромный вклад в создание оружия. Это была моя миссия. Но самое страшное то, что мне было интересно посмотреть, как это случится. Я наблюдал за ними постоянно, как наблюдают за подопытными мышами, и ничего не чувствовал. Ничего, кроме любопытства. Представляешь?

Я нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Не совсем. Так Армандор уничтожен или нет?

Валтер зло усмехнулся. Кровавый взгляд словно проник мне в душу, и я громко выдохнула.

— Уничтожен для девяносто девяти процентов аларисов. Но для королевской семьи и приближённых к ней Фениксов он существует.

Мои глаза расширились от неожиданной догадки.

— Так у вас получилось скрыть мир под предлогом уничтожающей войны?

— О, да.

— Зачем это всё?

— Потому что нам больше не нужна была их земля, мы выкачали оттуда всё. Но нам очень сильно была нужна армия, — холодно процедил он. — Конфликты на Эгниттере всё ярче, а игнисов всё меньше. Мы понимали, что совсем скоро наша популяция настолько уменьшиться, что соперники прекратят нас бояться и попытаются отнять власть, а замораживающие, быстрые и фанатичные солдаты, готовые отдать душу за своих спасителей и богов легко пресекут подобное.

Я задумалась.

— Спасители — это... вы? Или вы боги?

Внезапно Валтер поднялся на ноги и рассмеялся — сухо, глухо, почти безумно. Этот смех был холодным, без следа веселья, словно запоздалый отклик на давнюю шутку, смысл которой знали лишь он и его собственные демоны.

Я не шелохнулась. Молчала, наблюдая. Сейчас нельзя было показывать ни страха, ни осуждения.

— Мы — спасители, взявшие на себя ответственность собрать армию из погибающих, религиозных эквикоров. Двадцать два года мы выстраивали новую реальность, используя слабости несчастных. Подняв эквикоров с земли, мы отряхнули их, и поставили на колени.

— Ммм... — вырвалось у меня прежде, чем я успела сдержаться.

— Сначала мы разрушили города их же руками, убили миллионы, а потом благородно предложили свою помощь в разгребании последствий. Отстроили всё по новой. Так, как было выгодно нам. Вложили им в головы свои идеи мира, а безмерно благодарные Единороги приняли всё с превеликой радостью. Теперь они доверяют нам и легко пойдут на смерть за лидером, которого представим им мы.

Он замолчал, исподтишка наблюдая за моей реакцией.

— Ну что, в твоих глазах я всё так же прекрасен?

Я прищурилась.

— А ты рассчитывал на то, что я возненавижу тебя после этого рассказа? — сухо поинтересовалась я. — Не сработало. Я всё ещё тебя люблю. А ваши политические игры и миры... Я ничего в этом не смыслю.

Его плечи опустились, а кулаки разжались. Несколько секунд он просто стоял, глядя на меня с выражением, которое я не могла разобрать. А затем шагнул ближе, вновь опустился передо мной и положил голову мне на колени.