Оранжевое Лето
Шрифт:
— Помнишь, на поляне я рассказывал тебе сказку про древних существ?
— Что-то говорил, — задумчиво кивнула я, пытаясь вспомнить. — Про какое-то сверхсущество, а ещё про цивилизацию с уникальными технологиями.
— Это не сказка. Они подарили Фениксам вечную жизнь и крылья. Аларисы вообще были первыми, кого обнаружили эти создания. Тогда их называли проводниками, которые могли видеть и находить миры, чувствовать их, открывать путь. Именно они показали нам Армандор и Землю.
Проводники...
Я внимательно слушала, не перебивая.
— Сначала аларисы поклонялись им как богам, — продолжил он. — То же самое было с эквикорами. Они до сих пор чтут их, даже не понимая, кому именно молятся.
Внутри зародилось странное, неприятное предчувствие.
— Тогда на земле погиб проводник. Один из тех древних существ?
Валтер повернул голову и уткнулся носом в моё бедро.
— Тебе дедушка рассказывал про Атлантиду?
Я нахмурилась.
— Не шути так.
— А я и не шучу. Что ты знаешь об атлантах?
Я задумалась на мгновение, пытаясь вспомнить старые легенды. Дед и правда рассказывал многое об Атлантиде.
— Продвинутая цивилизация, могущественная, обладающая технологиями, которые якобы опережали своё время. Потом случилось мощное землетрясение, наводнение, и Атлантида исчезла в океане.
— Атлантида — это отдельный мир, не Земля. И землетрясение тут ни причём.
Моя кожа покрылась мурашками от его дыхания.
— Тогда что случилось?
— Их цивилизация была уничтожена нами. Сначала сама Атлантида, а потом и тот клочок Земли, куда некоторые из них успели сбежать.
Воздух в комнате стал вязким.
— Валтер... — Я сглотнула, не узнавая собственный голос. — Я сейчас точно не в психушке? Может, это галлюцинация, и я в смирительной рубашке, привязанная к койке?
— Тебе и сейчас смешно? — устало спросил он.
— Нет, — я нервно сглотнула, не сводя взгляда с его рыжих кудрей. — Мне не смешно. Я просто... запуталась. Я вообще не понимаю, зачем ты мне всё это рассказываешь! Сначала вы развязали войну в мире Единорогов, потом уничтожили Атлантиду… — Я потёрла виски, чувствуя, как голова становится тяжёлой. — Скоро ты скажешь мне, что Нетландия существует, рептилоиды управляют правительством, а Земля — это всего лишь симуляция.
— Я знаю, что это кажется безумным, но ты должна дослушать.
— Как это меня касается?
— Напрямую!
Я замолчала и закусила нижнюю губу.
— Атланты превратили наш мир в экспериментальную площадку. Они создали технологию, которая позволяла открывать врата между мирами, и сделали из себя богов. Их целью было контролировать и модифицировать все известные цивилизации. Игнисы стали первыми подопытными. Мы были их любимчиками. Они изменяли нас, заставляя адаптироваться, проверяя, какие мутации приживутся, какие станут частью нашей природы.
— Так среди вас появились мироходцы?
— Да. У небольшой группы сформировался уникальный ген, позволявший путешествовать между мирами. Он передавался из поколения в поколение, становясь нашей главной силой. Атланты создали из нас нечто совершенно новое. А сами продолжали строить биолаборатории, менять, изучать… Разрушители. Захватчики. Безумные учёные.
— То есть, как вы сейчас?
Валтер не ответил.
— Хорошо. Эквикоры, атланты, эксперименты… Запомнила. Что дальше?
— На Армандоре до сих пор поклоняются атлантам, их ликам, их памяти. Ещё бы, помимо всего, они могли пользоваться теми способности, что подарили. За двадцать лет мы укрепили эту веру, объявив, что на Земле существуют потомки атлантов, и что мы приведём их к эквикорам. Взамен на это, а также за нашу «помощь» в восстановлении их мира, эквикоры обязались служить нам.
— Служить...
— Да. Они переступят порог Эгниттеры и выйдут на бой с нашим врагом.
— То есть, лидером эквикоров станет атлант?
Я чувствовала, что моя психика не хотела воспринимать информацию, которую Новак пытался донести.
— В некотором смысле.
Я гладила его по волосам, машинально, словно пытаясь успокоить — его или себя, я уже не знала. Пальцы утонули в мягких рыжих прядях, но мне казалось, что я касаюсь огня, которой совсем скоро оставит на моей коже ожог.
— В некотором... — хотела повторить я как обычно, но тут же осеклась. Внезапная догадка резанула сознание, как осколок стекла. — Подожди. Атлантов называли проводниками. Но проводник погиб много лет назад. И...
Во рту пересохло.
— Чёрт, Валтер...
Он не ответил.
Я замерла, глядя в пространство, но в голове прокручивались наши разговоры, как киноплёнка.
— А ещё ты говорил, что здесь в отпуске.
— Отпуск — это прикрытие для Кая и Кары. Они всегда рядом и должны так считать, потому что правда лишь для избранных.
— Для Королевской семьи и некоторых избранных, которые знают о существовании Армандора.
— Да.
Пальцы, ещё мгновение назад ласково скользившие по его волосам, вдруг стали чужими.
— Так ты мне врал. Так убеждённо говорил, что у меня просто ген особенный. Что-то про тигра втирал... А ведь я спрашивала, постоянно спрашивала... Сомневалась.
— Я не был уверен до конца, но да, я лгал, — спокойно подтвердил он. В его голосе не было ни раскаяния, ни попытки оправдаться. Только усталость. — Долгое время я считал, что проводником был другой человек и он погиб. Пока в начале года мне не пришла весточка от одного крайне неприятного человека: «Я нашёл атланта».
Валтер замолчал и потёрся о моё колено, словно кот.
— Почему ты здесь, живая и тёплая, мне самому невдомёк, но так уж оно случилось, — продолжил он, после своей неуместной нежности. — Я не мог сказать сразу. Мне нужно было твоё полное доверие и преданность. Ты должна была обожать меня настолько, чтобы привести на смерть тысячи солдат ради спасения моей расы. Ты должна понять.
— Должна понять, — бесцветно повторила я, на автомате поглаживая рыжие завитки. Теперь было ясно, что имел в виду Кай, когда говорил, что я могу разрушить их мир, если продолжу отношения с Валтером. — Значит, Кай начал догадываться, что я... кто я? Вот почему он назвал меня так за столом.
В моей голове не осталось ни одной внятной мысли.
— Атлант. То есть потомок атланта.
Мир вокруг будто накренился. Всё, что я знала о себе оказалось частью какого-то чудовищного уравнения, в котором я была лишь переменной.
— Я потомок атланта и тебе нужна моя преданность и обожание... — горькая улыбка скользнула по губам. — Дорогой, ты намеренно влюблял меня в себя?
— Да, — еле слышно ответил он.
Я прикрыла глаза, пытаясь не дать ярости вырваться наружу.