Чтение онлайн

Преамбула к проекту гласит: «Революция, дав могучий толчок развитию личности, способствовала росту потребностей, неудовлетворение которых значительно более остро ощущается. Победа революции своим укреплением понизила чувство самопожертвования и самоотречения, которые ярко вспыхивают в моменты острых политических кризисов». «Разочарование при ходе коммунистического строя, представлявшимся таким близким и легко осуществимым, особенно среди малоустойчивых членов [партии] создает атмосферу угнетенности и недовольства; неравенство членов партии в материальном отношении нарушает товарищескую атмосферу».

Коммунизм вовсе не является аскетизмом, но условия момента диктуют необходимость установить планомерное и равномерное распределение материальных благ. В основу могут быть положены следующие практические соображения. Принцип ударности в производстве и потреблении должен быть сохранен. Члены партии на производстве и в учреждениях должны быть поставлены наравне с беспартийными. Для ответственных работников ударный паек не может превышать следующих норм: ржаного хлеба ½ фунта; тощей говядины 1 фунт; крупы 1/3 фунта; масла русского 6,4 золотников; масла растительного 3,2 золотника; сахару 6,4 золотника; сушеных овощей ¼ фунта; квашеной капусты ¼ фунта. При усиленной умственной работе может быть добавлено в день 6,4 золотника сливочного масла.

«Ни один товарищ не имеет права пользоваться пайком больше установленного. Получение дополнительных продуктов из каких бы то ни было источников: посылки, продукты собственного хозяйства, хозяйства родителей, единоличных и коллективных огородов засчитываются в общую сумму и не могут в общем превышать норму пайка». Ответработники могут иметь не более одного костюма и одной пары обуви в год. Жилье согласно установленных общегражданских норм может быть увеличено на одну комнату. Пользоваться наемным трудом (кроме няни) воспрещается. Пользоваться автотранспортом для личных поездок воспрещается, в том числе и на дачу. (Согласно представлениям авторов проекта, наверное, и Ленин должен был ездить в вагоне поезда в компании с мешочниками и от станции до Горок добираться на мужицкой телеге.) Члены партии не должны иметь текущих счетов в Госбанке, не могут иметь и носить драгоценных камней, золотых вещей, ювелирных украшений. Члены партии не имеют права получать жалованье свыше тарифных ставок и иметь на руках сумму, превышающую трехмесячный заработок. «Пьянство, исполнение религиозных обрядов, в особенности для старых (больше 3 лет) членов партии, вышедших из интеллигентных слоев, недопустимо».

При ежемесячной уплате членских взносов ответственные члены партии должны заполнять специальную ежемесячную анкету, в которой указывается число комнат, занимаемых семьей ответработника, состав семьи, прислуга, количество получаемых из различных источников продуктов попунктно: мука, хлеб, мясо и т. д. Подробно перечислить и указать количество как пищевых, так и домашнего хозяйства: дрова, керосин, уголь… предметы ширпотреба, книги, билеты в театр… транспорт, деньги. За неверные сведения по анкете — немедленное исключение из партии [544] .

Раздумья над вопросами подобной анкеты, наверное, сумели бы надолго увести ответственного члена партии в сферу ненормативного и чувственного из круга исполнения прямых служебных обязанностей. Намечалась настоящая охота за ответработниками с аптекарскими весами, вместо ружей и револьверов. Теперь оставалось завести многотысячный аппарат для слежки и наказания совбуров, неосторожно закусивших лишней селедкой, а также подумать об обер-аппарате для контроля над самим аппаратом. Народная партийная воля вновь парадоксальным образом выразилась в движении от чаяний справедливости к необузданной полицейщине и расправам. Согласно обычаям Московской Руси — в шараханье толпы от алтаря и красного крыльца к колокольному раскату и речному обрыву.

Чем дальше время уводило общество от революции, тем больше подобные притязания выглядели архаичнее и нелепее. Осетрина на столах и драгоценные блики на туалетах жен ответработников, особенно в интерьере нэпа, словно смеялись над притязаниями низов. Однако тесное и развращающее номенклатуру соприкосновение с нэпманской буржуазией заставило государство, возложившее на себя историческую миссию управления всеми сферами общественной жизни, усилить регламентацию условий существования «нового класса».

В этом пункте настроения низов встретили полное понимание высшего партийного руководства, заинтересованного в усилении неформального общественного контроля над новой элитой, при соблюдении незыблемого партийного централизма. После того, как все имевшиеся резервы уставных и законных приемов без ощутимого успеха были использованы в бою со злоупотреблениями номенклатуры, в партии с одобрения Цека разгорелась дискуссия о партийной этике. В жизнь новой общественной элиты должен был придти новый идеальный регулятор сословного поведения и занять место давно умершего кодекса дворянской чести. Требовался орденский кодекс норм партийной этики.

После 17-го года в Советской республике начал распространяться обычай Французской революции, которая путем декрета ввела обязательное обращение на «ты». В России Февральская революция в знаменитом «Приказе № 1» установила всеобщее «буржуазное» «вы», но после Октября в советском обиходе стало замечаться обратное. Коммунисты, рабочие и беспартийные интеллигенты в повседневном общении стали переходить на «ты». Товарищеское «ты» являлось признаком взаимного доверия и уважения, в то время как буржуазное «вы» осталось для людей, мало симпатизирующих друг другу или находящихся в разных социальных плоскостях. Считалось, что Октябрьская революция осуществляет всеобщее равенство, поэтому нет никаких причин для сохранения в обращении пролетарского «ты» и буржуазного «вы». Активисты полагали необходимым осмыслить и ускорить этот процесс, поскольку мелочи быта и обычаи являются лучшим доказательством глубины и жизненности общественного переворота. Но как у французов торжество нового неравенства вернуло к жизни традиционное «вы», так и в русской революции, после того как миновал ее идеалистический период, новая социальная иерархия настоятельно потребовала восстановить в правах необходимые элементы старорежимного этикета.

Низы партии стремились принять самое активное участие в выработке канонов партийного поведения, поскольку вызывающий образ действий верхов в первую очередь задевал их чувства, обостренные обманутыми ожиданиями социального равенства. Знаменательная дискуссия о партийной этике оставила для литературы множество провокационных примеров бесхитростного народного мнения по части благородного поведения. Так, например, на закрытом собрании комячейки при Кожзаводе № 1 г. Острогожска Воронежской губернии осенью 1924 года обсуждался доклад о партийной этике в связи со статьей Ярославского, опубликованной в номере «Правды» от 10 октября. Этика оказалась предметом сверхинтересным и вполне житейским, поэтому говорили и постановили по вопросу очень много разного и все в чевенгурской стилистике. Самое главное, признали вопрос считать своевременным, «поскольку буржуазные привычки замедляют путь к социализму».

Партийные кожевники пришли к выводу, что у партработников уездного и губернского масштаба заметен бюрократизм, причиной которого в немалой степени являются жены работников. А именно: партийные работники, беря в жены дочерей помещиков, попов и мещан, подпадают под влияние супруг и их родственников. «Партийный работник, имея у себя такую жену, не замечает как он сам делается мещанином и чиновником царского строя, в то же время забывая Октябрьскую революцию и диктатуру пролетариата» [545] . Так и выходило, как уже давно повелось, что в центре причин не общественные противоречия, а сакраментальное «cherchez la femme», даже в пролетарской революции. Кожевники не хотели понимать, что «новый класс» тянулся к культурному и изысканному в образе жизни, словом, к тем секретам повседневного быта, которыми владели классово чуждые элементы. Простые пролетарки, товарищи по борьбе, в качестве спутниц жизни уже его не устраивали.

Несчастные жены подверглись остракизму со стороны партийных ревнителей. Виноваты оказались они как безусловно контрреволюционный, домостроевский фактор. Наверное с подобным выводом с готовностью согласился бы не только коммунистический номенклатурщик, а и всякий нечистый на руку, закоснелый чиновник любой формации. Ячейка кожзавода сочла «целесообразным и своевременным, дабы не развивать в дальнейшем бюрократизм, необходимо воспретить членам партии вступать в брак с дочерьми из буржуазного класса и духовного звания, которые противны рабочему классу».