Чтение онлайн

— Потому что варите зелье для ордена Инхушэнь?

— Не тревожьтесь, я всё успею в срок. Если, конечно, вы последний гость на сегодня.

Он сидел у котелка, осторожно помахивая над ним круглым веером. Котелок, кажется, тоже был другой. Изнутри пахло — на удивление — действительно цветами.

— Это правда мелия? — пробормотал Сун Юньхао.

Ей лечат застои ци. Или там нужны плоды?

— Мелия, и ещё три десятка трав, а я вижу рецепт в первый раз. Молодой господин Сун, — Тянь Жэнь указал веером на покосившуюся дверь, — прошу вас. Если я сейчас ошибусь, я даже не смогу переделать снадобье.

— Это «Кровь Алого Сокола»?

— Мне не сообщали названий.

— Вы и так наверняка слышали про «Кровь». Даже я наслышан, а я-то отнюдь не опытный лекарь.

Тянь Жэнь смолчал, так и стоя на коленях с неестественно прямой спиной, только рука размеренно двигалась.

Сун Юньхао сказал со смесью отвращения и жалости:

— Орден Инхушэнь убивает таких, как вы.

— Многие убивают таких, как мы, — ответил Тянь Жэнь ровным голосом.

— Если нет вины, орден Болинь никогда бы…

— Не сердитесь, молодой господин Сун. Орден Болинь всегда шёл путём праведности — я не собираюсь с вами об этом спорить. Но я не в том положении, чтобы отказываться от работы. Я и от вашего заказа никогда не посмею отказаться — могу только надеяться, что успею в срок.

Вновь не поднимаясь, одной духовной силой, Тянь Жэнь призвал пару коричневых бугристых зёрнышек, придирчиво оглядел и подкинул в котелок.

— И это не яд, — прибавил он. — Какие бы опыты ваши собратья ни ставили сами над собой, это уже не моя забота, но «Кровь Алого Сокола» и все подобные средства не убивают.

— Мелия ядовита.

— Почти всё на свете может стать ядовитым. Но я никогда не изготавливал ядов: для этого есть другие мастера.

— А если ваш хозяин прикажет?

— К нему не за этим ходят. У хозяина Цзиня почтенная аптека.

Сун Юньхао громко фыркнул и отвернулся, чтобы не вспылить снова, бессмысленно скользнул взглядом по пустым стенам. Книг не было, даже той, что он принёс из беседки, — наверно, все в спальне.

— Покойный хозяин один раз… попросил, — продолжил Тянь Жэнь неожиданно, — но я сказал, что в юности приносил магические обеты и умру, если сделаю яд.

— И он поверил в такой бред?

— Если только потому, что я тогда потерял сознание.

Он говорил теперь с какой-то простодушной откровенностью, но Сун Юньхао не стал ничего уточнять.

Вода звонко капала в подставленное ведро — скоро польётся потоком.

— Вам сейчас травы не зальёт? — спросил Сун Юньхао наконец.

Тянь Жэнь слабо шевельнул свободной рукой, изобразив в воздухе плавное, округлое движение:

— Они все под куполом.

— Не проще крышу залатать?

— Ваш покорный слуга не умеет. Да и нечем.

— Орден Инхушэнь вам разве не полновесным золотом платит?

Тянь Жэнь, чуть прищурившись, долго вглядывался в раздробленные останки сухих трав на ладони — показалось, что отсчитывал время по вздохам, — наконец и их отправил в котелок.

— Орден Инхушэнь мне вообще не платит.

Сун Юньхао так и думал, хотя ответа не ждал.

— Вы видели скелет с когтями? — спросил он внезапно для самого себя, не зная, как совладать со своей бессмысленной одержимостью.

— Небеса, какой скелет, — вздохнул Тянь Жэнь. — Я лекарь — я видел скелетов достаточно… С когтями? Тигриные вам подойдут?

— Неупокоенный скелет. Сегодня.

— Я видел вас с братом, барышню Ло, заклинателя в северных мехах с учеником и деву из лисьего народа. И надеюсь, что ни один скелет не явится ко мне до рассвета заказать настойку на корнях ворсянки. Но могу вам сварить.

— Зачем она?

— Для заживления переломов.

— У меня нет свежих переломов.

— Да — у вас только ци в смятении.

Сун Юньхао хотел сказать, что это не его дело, но это было, во-первых, отчасти его дело, как-никак, он был лекарь, а во-вторых, неплохой лекарь, раз угадал верно.

Отвечать — даже пытаясь съязвить — Тянь Жэнь будет всё так же подчёркнуто любезно, если только вовсе не переломить его волю пополам. Его уже ломали — срослось плохо.

Опустив глаза, Сун Юньхао заметил вдруг на столе возле пестика осторожно расправленный лист бумаги. Его края всё ещё чуть трепетали от духовной силы. Похоже было на письма, которые отправляли по воздуху.

Лист покорно лёг ему в руку — даже чересчур послушно, будто создатель был ему знаком.

У Тянь Жэня болезненно дёрнулось лицо.

— Не трогайте!

До того, как лист стремительно намок и вдруг растёкся бесформенной жижей прямо в руке, Сун Юньхао успел прочитать только: «Мой старший брат страдает от…»

Почерк он знал — хоть и только по талисманам. Он яростно дёрнул рукой, будто на ней сидела ядовитая сколопендра, сбросил на пол остатки письма. «Мой старший брат».

И когда только успел?

— Письмо предназначалось не вам, — сказал Тянь Жэнь сухо и плотно стиснул губы, чтобы не дрожали.

Сун Юньхао плюхнулся на табурет, уперев лоб в сцепленные замком руки.

— Вэйдэ умеет мастерить Журавлиные записки?

— Вам должно быть виднее, что именно умеет ваш брат.

— Не верьте тому, что он там понаписал.

— Я и так знаю, — тон Тянь Жэня смягчился. — Это правда очевидно, а я даже не щупал ваш пульс.

Сун Юньхао глядел из-под сложенных рук, как он смешивает и добавляет новые ингредиенты, беззвучно шевелит губами, что-то высчитывая, — размеренность этих действий под шум дождя почти убаюкивала.

Чуть уменьшив пламя, Тянь Жэнь протяжно вздохнул, проговорил едва слышно:

— О, орден Болинь, вне сомнения, праведен.

— Не вам судить, — сказал Сун Юньхао сквозь зубы.

— Верно… Ваш брат просил хотя бы болеутоляющее, а для этого мне нет нужды проверять пульс. Я не знаю долгосрочных средств, но я могу отменить ваш следующий приступ.

— Это невозможно. Даже смесь мака с дурманом меня не берёт.

— Я не про такие средства.

— На «не такие» у нас нет денег.