Чтение онлайн

Боец действовал отточенно – за пару секунд он обшарил карманы, проверил ремни, ощупал их так, словно это были мешки с картошкой, а не люди. Никаких вопросов, ни слова – просто сухая механика. Убедился, что оба неопасны, и тут же, словно они и не существовали, отвернулся и пошёл назад, к своей группе.

Остальные бойцы тоже не обращали на них внимания. Словно они были пустым местом. Каждый солдат выполнял своё – движения синхронные, холодные, выверенные. Гулкие шаги сапог, щёлканье предохранителей, короткие команды – вся сцена напоминала работу хорошо смазанного механизма. Ни одной лишней эмоции.

Вдруг кто-то пробормотал, заглушая треск выстрелов:

– Что это у него там за надувная пластиковая кукла за спиной болтается?..

И почти сразу в наушниках прорезался чей-то резкий голос:

– Подопытный ушёл на девять часов! Повышенное внимание группе в этом секторе! Повторяю, цель ушла на девять часов!

Голос хрипел в наушниках, и от этого казалось, что напряжение повисло в воздухе густым, едким дымом, который давил на грудь сильнее, чем запах пороха.

Подопытный явно не собирался испытывать судьбу и мериться силой с целым взводом, вооружённым и сплочённых так, что земля дрожала от одного их шага. Он предпочёл исчезнуть в тени, уйти вглубь, пока не станет слишком поздно.

Булавкин в тот миг ясно понял: сравнивать боевую мощь войск Консорциума с частной армией – всё равно что сопоставлять небо и землю. Даже беглый взгляд показывал, что наёмные войска больше походили на неопрятную свиноферму, тогда как силы Консорциума были отточены, как клинок из закалённой стали.

Людвиг ощутил, как сердце болезненно сжалось в груди. Он всерьёз опасался, что Консорциум убьёт его на месте – и никаких разговоров. Ведь и Косой, и Журавлёва не раз описывали этих людей как безжалостных демонов. Но реальность оказалась иной: его лишь связали вместе с Любовью Синявиной, не нанеся вреда.

Эта простая деталь принесла облегчение, почти физическое. Тяжесть, давившая на плечи, стала чуть легче. "Значит, жить пока можно…" – промелькнуло у него в голове.

Но покой длился недолго. Лес содрогнулся от отчаянных криков, эхом прокатившихся между тёмных стволов. Голоса солдат, гневные, сорванные, полные боли. Людвиг похолодел: значит, даже такая сила наткнулась на отпор.

***

Косой тем временем затаился в чаще, прилипнув к сырым кустам, будто сам стал частью этого леса. Влажные листья холодили кожу, на пальцах оставался терпкий запах зелёной смолы. Где-то в траве зашуршало – к нему ползла сороконожка, блестящая, словно вылепленная из чёрного лака. Одним точным движением Ярослав пригвоздил её кинжалом к земле – тихий хруст, будто сломали тонкую веточку.

Он был облачён в чужую военную форму – камуфляж мертвеца, на чьё тело он наткнулся недавно. Это была не бедность и не привычка копаться в тряпье – просто зелёно-бурые пятна ткани помогали скрываться куда надёжнее, чем его собственная одежда. С такой маскировкой он растворялся в листве, становился тенями.

Скоро послышались шаги – ритмичные, тяжёлые, сапоги били по земле так, что гул отдавался в корнях деревьев. Совсем близко взвод Консорциума вызывал помощь, крики и треск радиостанций переплетались с грохотом выстрелов.

Для Ярослава это был шанс. Лучший из возможных. Пока внимание было приковано к атаке, где-то на краю периметра появлялись бреши. Стоило только шагнуть в них – и можно ускользнуть из смертельной петли.

Когда он и Хромов расходились, они не обговаривали встречи. Молчаливо решили: каждый сам за себя. Их силы – куда надёжнее чужого плеча рядом. И, главное, доверия не было.

Даже когда рядом была Журавлёва, союз держался только потому, что все трое сдерживали друг друга. Но стоило ей исчезнуть – связка тут же рассыпалась, будто сделанная из стекла.

Ярослав задержал дыхание. Влажный воздух жёг лёгкие, на языке чувствовался привкус земли и пороха. Он ждал, когда солдаты пройдут мимо. И только тогда двинулся – мягко, стремительно, почти неслышно.

Консорциум, казалось, знал куда больше, чем Хромов. Они знали, с каким именно чудовищем имеют дело. "Подопытный?.. – мелькнуло у Ярослава. – Что, они и правда выращивали монстров в глубинах гор Урала?"

Мысль показалась липкой и отвратительной, но размышлять было некогда. За то короткое время, что он пробирался сквозь заросли, ему дважды едва не пришлось столкнуться лицом к лицу с другими взводами. Те двигались на зов о помощи, вцепившись в автоматы. Но удача пока была на стороне Ярослава – он успевал скользнуть в сторону, раствориться между стволами, как тень.

В тот момент Косой ощутил лёгкое замешательство. Как так – целый взвод, да не один, а несколько, и всё равно они не смогли прикончить одного единственного монстра? Или… может, тот зверь и впрямь настолько силён, что люди здесь лишь мясо для пушек?

Раздумывать он долго не стал – сейчас важнее было другое: проскользнуть через внутренний периметр. Удастся ли ему сбежать из уральских гор или докопаться до их тайн – это уже решит случай. Но шанс был, и упустить его нельзя.

Ярослав неслышно скользил по лесу, цепляясь за тень, а не за землю. Кривые корни, коварные ямы, ловушки – всё, что могло задержать обычного человека, для него не было преградой. Его шаги были быстрыми и лёгкими, он двигался так, будто сам лес подсказывал ему дорогу.

И вдруг – новый звук, перекрывший привычный треск выстрелов и шум листвы. Глухое гудение, тяжёлое, металлическое, с редким скрежетом – там, впереди, работала техника. Воздух донёс запах горелого дизеля и влажной глины, перемолотой гусеницами.

За небольшим холмом лес внезапно оборвался. Ярослав, пригнувшись, осторожно поднялся на склон, и сердце у него дрогнуло: за склоном открывалась совсем другая картина.

В полукилометре от него кипела работа – с десяток экскаваторов, чёрные силуэты которых рвали землю огромными железными ковшами. Гул моторов отдавался в груди, словно удары барабанов. Земля была вся изрыта, пахло пылью и влажной глиной.

Но взгляд Ярослава зацепился не за машины. Дальше, за ними, раскинулись руины города. Целого города, погребённого когда-то под горами. Его зубчатый силуэт резко обрывался на горизонте, будто кто-то гигантской рукой прижал его к земле. Дома лежали в развалинах, но всё равно угадывался масштаб – это был огромный мегаполис, настоящий лабиринт улиц и зданий, раздавленный катаклизмом.

Даже та часть, что виднелась, дышала величием прошлого. Город до Катаклизма должен был быть прекрасен – теперь же он лежал, искалеченный, но не до конца убитый.

На одном полуразрушенном здании ещё держалась металлическая вывеска – тусклые буквы, изъеденные временем, складывались в слова "Стрип-бар Зажигалка".

Ярослав нахмурился. Словно шутка, отголосок чужой культуры. Или игра слов, если судить по языку его мира. Он в принципе понимал, что это был когда-то ресторан с острым бульоном, так сказать и тем ещё смаком, но табличка, звеня и дребезжа, вдруг треснула пополам под ударом ковша экскаватора и рухнула в пыль. Время никого не щадит.

Почему-то это зрелище зацепило его. Как же самому в тот момент захотелось просто посидеть в таком заведении, а не выживать в это мире…. Короче, тянуло его туда – вглубь разрушенного города. Казалось, что под грудой камня и пыли прячется нечто большее, чем просто остатки старой цивилизации.