Чтение онлайн

И в этом была его надежда. Ярослав понял: если пробираться вдоль этих обветшалых, никому не нужных строений, можно проскользнуть мимо охраны, словно тень.

Он шёл и всё не мог не отметить – как могуч Консорциум. Сколько леса они вырубили ради дороги! Прямая, ровная, утрамбованная колея тянулась далеко, аж до самой Крепости 333. В душе Ярослав нехотя признал: организация действительно могла многое.

В глуши, где трава рвалась сквозь асфальт, а птицы каркали из тёмных елей, Консорциуму и вправду было всё равно – они могли прорубить себе дорогу хоть через саму тайгу. Никто и не думал спрашивать у лесных зверей разрешения.

Это заставило Косого по-новому взглянуть на мощь этой организации. И ведь то, что он видел – всего лишь силы одной-единственной крепости! Ярослава Журавлёва как-то говорила, что у Потанина под рукой не меньше десятка, а то и двух десятков Крепостей. И стало ясно: захоти он пойти в сторону Крепости 333 – никакая зверюга в здешних местах и близко бы не сунулась, почуяв такую силу.

Но возвращаться в Крепость 334 было куда хлопотнее: пришлось бы искать обходные тропы, тратить время и силы. У него не оставалось особого выбора.

Он крался по развалинам – балки, обрушенные стены, остовы высоток, треснувших пополам, словно игрушечные башни. Ущелья и руины служили ему идеальным укрытием. Ветер свистел сквозь щели в бетонных плитах, а от камня тянуло пылью и затхлостью.

Ярослав остановился у поваленной высотки, обломанной, как гигантская кость. Когда-то люди стояли на её крыше и видели весь этот город с высоты птичьего полёта. Он замер, представив: огни в окнах, гул машин, шум толпы, запах жареных каштанов и табачного дыма. И всё это – до Катаклизма.

Раньше он, часто мечтал о жизни в крепости. Сравнивал её с подолом, где жил с Пронырой. И теперь ясно понимал: крепость, хоть и велика, не шла ни в какое сравнение с этим местом – по размаху, по богатству, по сиянию. Только всё это величие давно кануло в прошлое. Ну, ещё было в его памяти. Теперь перед ним – пустые коробки домов и гулкая тишина, изредка нарушаемая выстрелами где-то далеко.

Он съехал по осыпающемуся склону под защиту мрачного леса. Из земли торчали таблички, обросшие пылью, полузасыпанные щебнем. Ярослав, спотыкаясь о камни, наклонился, прочитал и тихо пробормотал, сморщив нос:

– И почему в этом городе так много клиник рефлексотерапии? Неужто люди тогда и вправду так любили мыть ноги? Ну, он этого не понимал и в своём прошлом, а в нынешних реалиях, тем более.

Пахло сыростью, щепой, плесенью. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустых кварталах. Он осторожно пробирался между покосившимися зданиями и горным склоном, цеплялся взглядом за каждую тень, стараясь не попасться на глаза никому. Ведь в каких-то пятистах метрах от него гремели боевые части Консорциума Потанина.

Он пользовался каждой трещиной в стене, каждым поворотом, каждым закутком, чтобы оставаться невидимкой. Но чем дальше он шёл, тем тяжелее становились ноги. Будто сама земля тянула вниз.

И вдруг слева показалась вывеска – пивнушка, удивительно целая, будто Катаклизм прошёл мимо него. В витрине темнели пустые бутылки, стекло было треснуто, но здание уцелело.

Ярослав остановился и всмотрелся. И вправду, не всё было разрушено: пусть большинство домов скосило землетрясением и сдвигами земли, но примерно треть города всё ещё стояла – покосившаяся, но относительно живая.

Глаза Ярослава Косого вспыхнули, едва он заметил вывеску пивнушки. Там, наверное, и табаком торговали. Не факт, но мало ли.

Табак да выпивка – редкость в городе. Не зря даже учитель, человек уважаемый, не мог позволить себе баловаться лёгкими сигаретами каждый день.

А здесь…, наверное, запасов было столько, что хватило бы на два-три магазина вместе взятых. Ну, в смысле к тем, что уже привык. Ярослав сразу прикинул: у старика Вана и старика Ли, если сложить их склады, и то добра, наверное, меньше! Забери он всё это с собой – и безо всякого преувеличения стал бы самым богатым человеком в городе.

Он украдкой глянул на людей Консорциума Потанина. Те, к счастью, были заняты и не смотрели в его сторону. Сердце у Ярослава заколотилось быстрее, и он, словно пацан, впервые залезающий в чужой сад за яблоками, торопливо скользнул в тёмный дверной проём.

В нос ударил терпкий запах старого дерева, пыли и чего-то прелого, затхлого. Прилавки стояли на месте, а на них – аккуратно сложенные пачки сигарет. Солнечный луч пробился сквозь треснувшее окно и блеснул на целлофане, которым были обтянуты коробки.

Ярослав протянул руку – и пальцы дрогнули. Казалось, стоит лишь потянуть, и можно будет вдохнуть аромат, который он помнил ещё с детства, когда тайком таскал у старика Вана сигареты поштучно.

Но едва он коснулся пластика – пачка осыпалась у него в ладони сухим прахом. Даже обёртка, казавшаяся надёжной, разлетелась в тонкий серый порошок.

Ярослав сжал кулак и застыл. Будто сердце сдавило. Сколько же лет пролежали тут эти сигареты? Сколько времени понадобилось, чтобы табак, некогда пахнувший пряной горечью, превратился в пыль?

Он не знал – да и кто бы вообще знал? – что у сигарет тоже есть срок годности. На фабриках о таком не писали: зачем портить товар страшными цифрами. Но на деле три года – и всё, дым превращается в труху. Даже пластиковая оболочка не вечна: сначала держит, а потом сдаётся – и время делает своё.

В носу защекотало от пыли, а в груди осталась пустота, как будто он только что потерял целое состояние.

Косой стоял над рассыпанными по пыльному полу пачками сигарет и чувствовал, как сердце неприятно кольнуло – словно потерял что-то личное и ценное. Он на память прикинул цену: в лавке старика Вана каждая сигарета нынче шла по сто рублей. Получалось, что даже одна неповреждённая пачка обошлась бы тут в целое состояние.

Мысль обожгла: только на этой улице он насчитал бы с десяток подобных лавок с табаком и выпивкой. Сколько же здесь богатства пролежало без пользы, пока люди умирали от жажды и голода?

Косой криво усмехнулся – люди до Катаклизма действительно жили сыто, как и в том мире, в котором он жил. Настолько, что бросали курево и спиртное в заброшенных магазинах, словно это был мусор. И это действительно было так. Минздрав хоть и плохо предупреждал, но отношение к куреву было всё равно не положительное.