Чтение онлайн

Через мгновение дверь резко распахнулась, и в комнату ввалились трое здоровенных мужиков. Воздух сразу наполнился запахом пота и дешёвой самогонки, словно зашли не люди, а целая подворотня. Двое кинулись прижать Лариску к полу, третий же метнулся к кровати, в руках у него блеснул нож, целившийся прямо в Лёху.

Лариска, хоть и сжимала костяной клинок, не могла тягаться с их грубой силой. Мужчины наваливались тяжело, дыхание у них свистело, как у загнанных быков. Один из них заорал от боли, когда лезвие в её руках полоснуло его по боку – из его рта вырвался сдавленный стон, будто у него выбили воздух из лёгких. Но другой тут же выбил нож у неё из пальцев – он звякнул о пол и отлетел в тень.

Лёха, не отрывая взгляда, наблюдал за ними в холодном лунном свете, пробивающемся через окно. Лица воров он узнал: это были городские бездельники, которых все знали по кабакам и дракам у рынка. Никогда бы он не подумал, что те рискнут сунуться именно сюда – в школу!

Но всё становилось ясно: они знали, что Ярослав недавно открыл клинику и успел заработать. А теперь его не было в городе – вот они и решили, что момент удобный.

Лариска старалась держать себя скромно в последнее время, каждый рубль берегла. На базаре торговалась до хрипоты, выбирая самые дешёвые овощи, и даже приносила с полей дикие травы, лишь бы казалось, что в доме туго с деньгами. Но Лёхе, который недавно валялся в жару, нужно было нормальное питание. И она всё же решилась – купила немного мяса. Запах тушёной свинины с луком и перцем в тот вечер стоял в их крошечной кухне, и, видимо, именно это привлекло лишние глаза и уши.

Вот что значило – в доме не осталось мужчины. Конечно, Лёшка тоже был вроде как мужчиной, но куда ему – худющий, юный, с ещё не окрепшим голосом и лицом, на котором проступали лишь первые признаки юности. Разве мог он внушить страх ворюгам? Да и те прекрасно понимали: раз уж Косого нет в городе, а Лариска с мальцом остались одни, – можно брать, что под руку попадётся. Школа, не школа – для грабителей это пустой звук. Деньги, что недавно появились у них в руках, будто маяком тянули на беду.

В коридоре скрипнула дверь – соседняя, за которой ночевал учитель. Звук был тяжёлый, недобрый, словно ржавый замок отрывали от веками закрытой калитки. Лёшка вздрогнул: уж неужто и туда полезли? Даже в учителя решили ножом ткнуть? Совсем распоясались, черти. Они явно хотели, чтобы никто не выбрался живым, чтобы не осталось свидетелей.

И вдруг – резкий хлопок, сухой, как удар плетью по камню. Выстрел. В нос ударил запах пороха – острый, едкий, разъедающий горло. Бандит, прыгнувший к кровати, на секунду застыл. Его глаза расширились, уставились на чёрное дуло, смотрящее прямо в лицо, а потом опустились ниже – на собственный живот, из которого густо хлынула кровь.

Он так и не понял, как это – у Проныры в руках оказался пистолет.

Никто не ожидал. Даже Лариска, что замерла с костяным ножом, прижалась к стене, выронив короткий вздох. В городе ведь оружие строго запрещали – любое самодельное барахло конфисковывалось в ту же секунду. Да и у кого хватит мозгов рискнуть держать ствол? Но Лёшка держал. И держал крепко.

Прогремели ещё шесть выстрелов. Хлопки один за другим рвали тишину, отдавались эхом в тёмных коридорах школы. Лёшка, убив первого, не дрогнул. Наоборот – будто что-то в нём прорвалось. Он всадил пулю в того, кто бросился к Лариске, потом во второго, что прижимал её к полу. Кровь брызнула на половицы, забрызгала стену, запах железа и сырого мяса пополз по комнате.

Каждый раз, когда палец нажимал на спуск, он ощущал, как изнутри поднимается липкая, холодная тьма. Будто чёрная яма открывалась прямо в груди и втягивала его всё глубже. Но останавливаться было поздно. В этом мире, если хочешь выжить – убивай. Иного выхода не оставили.

Лёшка сорвался с постели, босые ступни чавкнули в чужой крови. Он вылетел в коридор. Двое бандитов, что лезли к учителю, тоже выскочили, привлечённые грохотом, но опоздали. Два коротких хлопка – и они рухнули на пол, будто мешки с зерном, глухо, с отвратительным скрежетом зубов о деревянные половицы.

Пять трупов за одну минуту.

Выстрелы рвали ночь, разносились по двору, били в окна и крыши, эхом катились куда-то наружу, словно волчий вой.

Дверь распахнулась, и в коридор шагнул учитель. Его лицо побледнело от блеска луны, а глаза остановились на Лёшке. Юноша стоял, тяжело дыша, с пистолетом в руке. На полу вокруг – разлившиеся лужи крови, в которых отражались качающиеся отсветы пламени лампы.

Учитель смотрел и будто видел его впервые. Он знал Косого – того все боялись, того уважали за силу и хладнокровие. Знал, что Лёшка всегда держался при брате, впитывал его повадки. Но чтобы так… Чёрт, какой тринадцатилетний мальчишка может спокойно стрелять и убивать?

Лёшка стоял в коридоре, лицо его оставалось каменным, будто ничего не произошло. Но руки – руки дрожали. Лёгкая дрожь пробегала пальцами, и только по ней можно было догадаться: ему страшно. Настоящий ужас уже сидел внутри, прятался за этой каменной маской.

Лариска тоже вышла из своей комнаты – бледная, но собранная. Она сразу обняла Лёшку, прижала к себе, как будто пыталась заслонить от всего мира.

– Не бойся, не бойся… – тихо повторяла она, гладя его по волосам.

Было очевидно: именно Лёшка взял на себя ответственность и спас всех. Но странным образом облегчение пришло к нему лишь тогда, когда Лариска заключила его в объятия. Её тепло проникло сквозь рубаху, согнало липкий холод, пробравший до костей. Впервые за этот вечер он почувствовал себя не один.

Снаружи город уже гудел. Гулкие, резкие выстрелы разбудили всех. Люди, спотыкаясь, выбегали из домов, поднимали головы, вглядывались в темноту в сторону школы. Никто пока не понимал, что произошло, но тревога расползалась по улицам, словно волна, сметавшая остатки сна.

Для жителей было ясно одно: крепостные давно ушли в свою цитадель. Тогда откуда пальба? По всем правилам огнестрельное оружие могли иметь лишь важные люди, допущенные в верхушку. А тут – среди беженцев, в ночной тишине – раздавались выстрелы, один за другим, гулкие, как удары в сердце города.

Учитель выглянул из соседней комнаты. Его глаза остановились на пистолете в руках Лёшки. Вздохнув, он тихо сказал:

– Это Косой оставил тебе? Значит, ты днём уходил именно за ним?

– Да, – коротко ответил Лёха. Он говорил с той серьёзностью, какой редко бывало от мальчишки его лет. – Я уйду из города вместе со старшей сестрой Лариской. Мы не будем вам обузой.

Учитель молчал, а Лёшка вспомнил, как всё было. Когда Косой уходил, он на какое-то время отделился от команды и пошёл к пустоши, туда, где когда-то закопал оружие. Но брать его тогда не стал – лишь отметил место и перед уходом велел Лёхе, тихо, так, чтобы никто не слышал:

– После того как уйду – выкопаешь. Если будет беда, которую не сможешь преодолеть, стреляй, а потом сразу уходи. В пустоши есть тайная пещера, там спрячешься. Я туда наведаюсь, когда смогу.

Теперь всё встало на свои места.

Когда Косой уходил, он ясно дал понять Проныре: если Юдина продолжит заботиться о нём в трудное время, тогда Алексей обязан взять её с собой. Но если бы она, соблазнившись деньгами, бросила его одного, то Лёшка должен был отправиться в тайное убежище и прятаться там в одиночку.