Чтение онлайн

И вдруг вокруг Чудила пробежало слабое золотое сияние. Ярослав Косой этого не заметил – он прикрывал Лариску и остальных, что бежали впереди, пригибаясь и спотыкаясь.

Свет исходил от кольчужных доспехов и шлема с пёстрами перьями феникса – именно такого, как в старой книге "Путешествие на Запад". Но прежде чем образ смог окончательно воплотиться, на лбу Чудила вспыхнула золотая лента. В тот же миг доспехи и фениксовый шлем растаяли, словно их и не было.

Чудило резко остановился, глаза его метнулись к свирепым Подопытным, приближавшимся лавиной.

– А ну его к чёрту! – воскликнул он. – Лучше я поднимусь в Небесный дворец и попрошу подкрепление! Учитель, ждите меня!

И, развернувшись, припустил что есть силы прочь.

Ярослав, в ярости глядя ему вслед, крикнул:

– Эй, ученик! Помоги мужикам нести их барахло!

Если старик Ван, Даун и Лариска хоть на секунду замедлятся, толпа беглецов тут же поглотит их, как река камень. А ведь Чудило был силён даже больше, чем сам Косой – с него бы не убыло, подхвати он пару сумок. Хорошую домработницу нужно беречь. Дауна так-то не жалко, но его отец несёт лекарства, потенциально уже его, а может и нет, смотря как карта ляжет.

Тем временем Консорциум Потанина, наконец, осознал весь развернувшийся хаос. Беглецы заслонили им поле зрения, мешая понять, что именно происходит. Но Лев Станиславович Ланский не стал колебаться. Громовым голосом он приказал боевым отрядам отступать как можно быстрее.

Хотя беглецы хлынули прямо на них, люди Ланского всё же сохраняли фору. Когда сам Ланский, вырываясь из этого ада, подбежал к машинам, он заорал на весь лагерь:

– Уезжайте первыми! Живо запускайте моторы!

Внутри транспортов замерли раненые солдаты. Кто-то дрожащим голосом сказал:

– Мы не можем бросить вас здесь.

Ланский взорвался, лицо его налилось кровью, и он рявкнул:

– Я же сказал, быстрее! – рявкнул Антон, голос его резал воздух, как холодный нож. – Почему раненые решили устроить тут мелодраму?

Раненые в кузовах смотрели вниз с выпуклых сидений: перед ними – бегство, крики, разорванный человеческий поток, из которого вылезали эти безумные Подопытные и вбивали зубы в плоть, терзали и тащили людей в пыль. Пыль сыпалась в горло, запах крови и раскалённой земли жёг нос. У тех, кто бежал, уже не было шансов – даже если бы они бежали сломя голову, эти машины смерти настигали бы их одним прыжком.

Антон не мешкая принял решение – и это было слово суровой логики, а не жестокости. Он приказал выгрузить оружие и боеприпасы, выстроил людей в линию, холодными глазами разглядывая горизонт. – Мне нужны двое, кто посадит босса в машину и уедет, – сказал он тихо, но так, что даже земля, казалось, послушалась. Он выбрал двух молодых, потому что у тех ещё была жизнь впереди, а кому-то нужно было пожертвовать.

Лев Станиславович Ланский задыхался в захватах страха и гордости одновременно. Его тащили к машине – он вырывался, матерился, пытался вернуть положение, которое ещё вчера казалось вечным. – Я же Ланский! – всхлипнул он сквозь зубы, словно имя могло выкупить его от судьбы. Но Тимофей только улыбнулся ровно и сухо: – Спасибо боссу и Владимиру Ланскому за то, что вытащили нас когда-то. А теперь садитесь и валите.

Косой тем временем привёл Лариску, старика Вана, Алексея и остальных к бреши в линии обороны Консорциума Потанина. Учитель Ульяна со своими детьми плотно держалась рядом; тихий шёпот учеников в её окружении смешивался с треском горящих отдалённых костров и запахом жареного картофеля. Солдаты Консорциума, сжимая приклады, не особенно обращали на них внимания и позволили группе пройти сквозь образовавшуюся в их цепи щель – как бы отмечая, что сейчас каждый сам за себя.

Антон посмотрел вперёд и спокойно отдал приказы: – Взводы с первого по пятый – на прицел! Шестой – в резерв! Раненые – за боеприпасы! Он открыл ящик на земле: в нём лежал гранатомёт, холодный металл с запахом машинного масла и пороховой копоти. На лице Тимофея играла своя доля нервной радости – рискованный ресурс в нужный момент.

Когда первый Подопытный показался на линии огня, Антон сел на одно колено, облокотил РПГ на плечо и тихо произнёс: – Огонь! В ответ раздался взрыв, грохот, который пронзил воздух, словно удар грома в ясную ночь. Взрывная волна подняла землю, траву, мелкий камень – и на несколько секунд поле превратилось в апокалиптическую печь, от которой растекался запах жжёного мяса и пороха. Подопытный, попавший в эпицентр, разлетелся клочьями, и даже в этом хаосе люди смогли на миг вздохнуть облегчённо.

Но минуты были драгоценны и редки, и Антон знал, что этих минут надо хвататься обеими руками. Вокруг кричали, плакали, бежали – запах пота, крови и дыма смешивался в густую, почти осязаемую пелену. В такие моменты любого человека пробивает на мысль, что жизнь – это хрупкая нить, и только решительный, холодный расчёт может спасти её сейчас.

Косой обернулся через плечо – и по спине его словно провёл ледяной коготь. Солдаты Консорциума Потанина стояли, сдерживая натиск, и делали это с какой-то нечеловеческой невозмутимостью. Ни крика, ни истерики – лишь сухой треск затворов, короткие команды и ровный прицел. Казалось, смерть для них – всего лишь ещё одна обязанность по уставу.

То, что должно было бы вызывать дрожь и трепет, выглядело почти будничным. Как будто они держали оборону не ради жизни, а ради принципа, словно всё это было просто рабочим делом.

Тем временем Льва Станиславовича Ланского, извивающегося и бледного, втащили в салон джипа. Двое молодых бойцов рывком захлопнули дверь, и внедорожник, взревев мотором, сорвался с места, устремившись к Крепости 289. Гул двигателя быстро растворился в грохоте выстрелов и визге беглецов.

И тут случилось то, чего никто не ожидал. Из темноты, будто сама ночь выдавила их из своих чёрных недр, возникли девять новых Подопытных. Они не бежали – они скользили, разрывая воздух сухим хрустом суставов, и за считанные мгновения сомкнули кольцо. Четверо монстров, словно по заранее отработанному сигналу, обошли фланги и ударили с тыла прямо в спину Антону и его линии обороны.

Ярослав понял всё сразу – слишком чётко, слишком ясно: для Антона и его ребят наступил конец. Этот миг был последним, когда их холодное спокойствие ещё имело смысл. Ещё секунда – и тьма сомкнётся окончательно.

В ушах у Ярослава стучала кровь, в воздухе пахло порохом, горячим металлом и чем-то прелым, звериным – запахом самих Подопытных, несущих с собой смерть.

Несмотря на то что у бойцов Консорциума Потанина было на руках всё – автоматы, пулемёты, ящики с гранатами и даже пара зарядов взрывчатки, – их шансы на выживание таяли, как снег под весенним солнцем. Стоило линии обороны дрогнуть, и всё превращалось в бойню.

Огненные трассеры резали воздух, сухо щёлкая, как кнуты. Но Подопытные двигались так быстро и неестественно, что пули лишь чиркали мимо, уходили в темноту или звенели о камни. Попасть в них было почти так же трудно, как в тень от фонаря.

И вдруг один из раненых солдат, прижав ладонью кровоточащий бок, метнулся вперёд. В глазах его не было отчаяния – только спокойная решимость. Он обхватил Подопытного за обе ноги, в другой руке блеснула граната. Всё произошло мгновенно: короткий металлический щелчок, и через миг мир содрогнулся от оглушительного взрыва.