Чтение онлайн

Но объяснить, что именно его тревожило, он не мог. В груди шевелилось то же липкое ощущение, что когда-то, в уральских горах: шаг в сторону – и смерть поджидает.

Небо заволокло глухим сукном, и ночь будто сомкнула над ними решётку – чернее, чем в тюремной камере.

– Встаём, – решительно сказал Ярослав и погасил костёр ударом сапога. Угли зашипели, от них потянуло едким дымком. – Здесь больше оставаться нельзя.

Он всегда доверял своей интуиции – та не раз вытаскивала его с того света. Учитель ещё до Катаклизма любил повторять: учёные доказали, что шестое чувство существует, и смеялись над ним только глупцы.

Когда Ярослав поднялся, отряхнул ладони от пепла и затоптал последний уголёк, беглецы вокруг уставились на него в недоумении. Что за блажь – среди ночи идти в темень? Но Ульяна, словно по наитию, первой метнулась к нему и зашептала своим людям: "Давайте за ним, живо!" Она и сама не знала, зачем, но нутро подсказывало – с Косым надежнее.

– Он что, с ума сошёл? – пробурчал кто-то в толпе.

– Да хрен его знает….

– А куда идём-то? – спросил, задыхаясь, Лёшка.

– Не знаю, – коротко бросил Ярослав. – Разберёмся потом. Сейчас главное – ноги в руки.

Они уже отделились от толпы и собирались обогнуть лагерь Потанина, когда сзади послышалось… бряцанье. Скрежет цепей, волочащихся по земле, будто их тащил кто-то огромный. Металлический звон с каждой секундой приближался.

– Бегите! – шипящим криком скомандовал Ярослав. Голос его срывался, но в нём не было ни капли сомнения. Он единственный здесь знал, что за тварь крадётся за ними.

Звуки были слишком знакомы. Перед глазами всплыла та проклятая ночь в горах Урала, когда на него вывалился целый рой Подопытных – чудовищ, бежавших на четырёх конечностях, как огромные пауки. Тогда он не думал ни секунды, разве что инстинктивно рванул прочь, даже понимая, что тем самым бросается прямо в руки Консорциума. И это решение спасло ему жизнь.

Теперь же звуки множились, наливались силой. Значит, их не один и не два. Ярославу стало ясно: если замешкаться – конец.

Последние дни он всё боялся: то стая волков, то Подопытные, что не давали ему покоя в мыслях. Он утешал себя мыслью, что разрушенная крепость 289 отвлечёт их, стянет к себе, как падаль мух. Но надежда рухнула. Зверьё шло именно за ними.

"Почему они сейчас, а не на границе леса? – мелькнуло в голове. – Что их выгнало наружу?.."

Но думать было некогда. Старик Ван и прочие не спрашивали лишнего: привыкли уже – если Косой сказал бежать, значит, так и надо.

– А сладкий картофель?! – вдруг взвыл Даун, прижимая к груди пару клубней.

Ван, не оборачиваясь, всыпал ему по плечу и с размаху швырнул один клубень в сторону.

– Жрать собрался, когда смерть за шиворот дышит?! Живо за Косым!

Цепи позади загремели громче. Металл скрежетал о камни, и от этого звука мороз бежал по коже. Когда беглецы рискнули оглянуться, они застыли от ужаса: из темноты вывалились Подопытные. Они не бежали – скользили на конечностях, изгибаясь, словно пауки. Искажённые лица, пустые глазницы, движения дёрганые, нечеловеческие. Настоящие демоны из кошмаров.

Крики ужаса взорвали тьму. Толпа рванула вперёд, спотыкаясь и сбивая друг друга с ног, пытаясь только одно – уйти живыми.

Но толпа была слишком велика и неуклюжа. Те, кто шёл впереди, ещё ничего не подозревали – шагали медленно, сонно, зевая в кулак. А вот задние ряды уже почуяли смертельную угрозу и рванули со всех ног, сбивая друг друга. Люди сталкивались, падали, визжали; под ноги валились мешки, трещали ломаемые кости. В миг всё превратилось в давку – живое месиво тел.

С дальнего края колонны раздались пронзительные, надрывные крики. Сотни Подопытных ворвались в толпу, словно волчья стая в овчарню. Их движения были резкими, быстрыми, неестественными. Когти и зубы впивались в плоть. Человеческие вопли смешивались с глухим чавканьем и сухим хрустом ломающихся рёбер.

Их не останавливало ничто. Стоило одному из беглецов упасть – и на него набрасывались сразу трое, рвали на куски, а затем, не задерживаясь, переключались на следующую жертву. Казалось, они стремились перебить всех, подчистую, чтобы ни один человек не ушёл живым.

Косой, обернувшись на миг, заметил странное: позади основной массы этих безумных тварей двигался ещё один. Он не кидался на людей, не срывался в бешеный бег. Его шаг был размеренным, тяжёлым, а взгляд – холодным, как лёд. Он словно наблюдал за резнёй, которую творили его собратья.

В тот миг Ярослав понял: это не просто стая, вырвавшаяся из-под контроля. Кто-то или что-то управляло ими. Подопытные не потеряли разум окончательно. И тот, кто шёл в хвосте, был не просто тварью – он был хозяином.

Поскольку Косой оказался первым, кто сорвался с места, его группа всё время вырывалась вперёд, оставляя прочих беглецов позади. Бежал он быстро, легко, как будто сам воздух помогал ему, но всё же на миг обернулся, чтобы оценить, что творится позади. И в ту секунду его словно кольнуло предчувствие: Подопытных было явно меньше, чем тогда, когда он впервые столкнулся с ними в горах Урала.

"Неужели то извержение вулкана сократило их число?" – мелькнула у него мысль.

Это, впрочем, было отличной новостью. Столько Подопытных погибло – разве можно просить большего? Чем меньше их останется на этом свете, тем легче дышать остальным.

Когда они мчались сквозь ночь, Ярослав, не сбавляя шага, заорал, напрягая лёгкие так, что в груди зазвенело:

– Не стреляйте! Мы должны выбираться вместе!

Крик его был обращён к людям из Консорциума Потпнина, что маячили где-то впереди. Косой нахмурился, в его взгляде проскользнула тень тревоги: а ну как они откроют огонь по всем подряд? Тогда придётся выпускать своего теневого двойника и вырываться любой ценой.

Рядом с ним тяжело дышал Чудило. Вдруг он хрипло произнёс, глядя прямо на Ярослава:

– Учитель… вас окружает слишком много злой, жёсткой энергии в этой жизни. Но знаете… это куда лучше, чем раньше, когда вы всё время колебались и не могли решиться.

Ярослав скосил взгляд на него, но ответить не успел. Чудило резко оглянулся назад – и увидел такое, что в горле у него пересохло.

Толпа позади превращалась в кровавое месиво. Подопытные резали беспомощных людей с какой-то садистской яростью. В темноте вспыхивали фонтанчики алой крови, они летели брызгами на лица, на одежду, на землю. Стоны и вопли сливались в один гул, как в кошмарном сне. Мокрые шаги тварей сопровождались хлюпаньем по липкой грязи, напитанной свежей кровью. Запах железа и сырого мяса накрыл всех густым облаком, от которого хотелось зажать нос и вывернуть желудок.

Люди падали, их топтали, кто-то звал о помощи, кто-то молился – но Подопытные не знали жалости. Они разрывали добычу с нечеловеческой методичностью, точно желая стереть с лица земли каждого беглеца.

Крики и стоны звучали глухо, будто приглушённые стенами чужого мира, словно за их спинами распахнулась дверь в чистилище. Там, позади, осталась агония – не отдельных людей, а всего мира смертных.

У Чудила в руке из ниоткуда появился золотистый жезл. Мысль о том, что зло можно сокрушить одним махом, разгоралось в нём, как костёр на ветру. Но Подопытных было слишком много – он ясно понимал, что один их не одолеет.