Чтение онлайн

Ровно через секунду из-за угла появился его сосед, Магний Изокович, которого сам Слава про себя величал коротко и звонко — Мазай.

Мазай никогда не перемещался с пустыми руками. Вот и сейчас в одной руке у него — польское пластиковое очко с треснувшей крышкой, в другой — скрученная газета. Мазай тяжело опустился рядом с парнем. Посидел немного, глядя на тот же закат, что и Слава, потом поднял руку с очком и молвил, не поворачивая головы:

— Вишь, какую дырку добыл. Сменял у егеря, ядрить его… Легкая. Можно с собой уносить.

Слава тоже не оторвался от заката. Главным образом оттого, что опасался, как бы дед не унюхал дорогой табак.

— Зачем ее уносить? — спросил парень вяло.

Мазай оживился:

— Зачем?! Чтобы не сперли, ядрить-контузить!

Слава восторга не разделил:

— Кто же ее тут сопрет? Какой смысл? Ведь все равно увидишь, кто с ней в сортир ходит.

Некоторое время они сидели. Мазай обдумывал услышанное, Славе просто спешить было некуда. Нарушил паузу Мазай:

— Оно, конечно. Вы, городские, в таких вопросах люди опытные. Из своих никто не возьмет. А забредет кто чужой?

Слава искренне восхитился предусмотрительностью деда:

— ЗАБРЕДЕТ?! Триста километров до железки, пятьсот до шоссе. КТО же это ЗАБРЕДЕТ?

Снова возникла пауза, Мазай добросовестно обдумал вопрос.

— И то, — наконец согласился, было, он, но тотчас поправился. — Не больно-то до нас доберешься. Но ты ж дошел. И если кто еще забредет, то потом ищи его…

Слава резко устал от этого спора и ограничился многозначительным взглядом и недвусмысленным движением бровей.

Еще помолчали, после чего Мазай перешел к главной цели своего визита:

— А что, не осталось сигаретки у тебя?

— Кончились давно, — не напрягаясь, соврал Слава.

— Жалко, — признался дед. — Интересные были сигаретки. Я в последнее время очень кашляю от самосада. А ведь бывало… Кстати. Тут у меня газетка. Вишь как, один хлопец наследство получил. Какой-то псих арабский завещал ему миллиард. Ни с того ни с сего. Фотография тут имеется. И главное, что не могут этого парня никак найти. А парень-то на тебя похож.

Слава среагировал не сразу. Сначала хотел дождаться, пока успокоится сердце, но кровяной насос молотил все быстрее. В любом случае местный обычай предписывал выдержать паузу.

— Дай-ка глянуть, — парень неспешно протянул предательски дрогнувшую руку.

— А что, сигареткой ли не угостишь? — ушлый пердун не спешил расставаться со своей газетой.

— Кончились, — напомнил Слава и выхватил газету.

— Ну, да. Я ж спрашивал! — притворно спохватился дед. — Чего шуршишь-то? «Пропахший наследник».

— Пропавший! — в сердцах поправил его Слава, всматриваясь в снимок. Когда он всмотрелся, разочарованию его не было предела. — Бля, дед, это же негр!

Мазай, ничуть не смутившись, пожал плечами:

— Да я не разбираюсь. Я гляжу, что вроде тоже молодой, с челкой, а уж негр или нет…

Слава уже углубился в другие статьи. Давно он не держал в руках центральных газет.

— Дед, а откуда тут газеты?

Мазаю вопрос странен:

— Так газет у нас хватает. У меня вон в сарае их…

Слава посмотрел на дату. Сплюнул, отбросил газету деду на колени и откинулся на спину. Что за страна?! Что за люди?! Уж каким себя хитрецом не считал Слава, но едва не попался на такую примитивную уловку! Не приходится удивляться, что Наполеон увяз в Руси по самые… впрочем, он был маленького роста, так что увяз, надо понимать, по грудь, по самые ордена.

Мазай подобрал газетный лист и начал отрывать край на самокрутку.

— Очень сухая бумага, даже в нужник не годится, — сообщил он беззлобно. — И табачок… кхе. Раньше-то шел за милую душу, а теперь, вишь, легкие слабые стали. Жалко, что нет у тебя сигаретки-то. Но если найдешь — побалуй старика… А вот скажи, мил человек, ты в Японии был?

— Нет, — сказал Слава, не выдерживая положенной паузы и не открывая глаз.

— Хм. Я вот надысь слыхал, эта самая Япония хочет у нас острова отобрать. Врут поди?

— Конечно, врут, — кивнул Слава. — Не нужны им острова. Они и свои отдадут, если наши выдадут им одного матерого разведчика. Кличка Палица.

— Вона как… а коли они свои острова отдадут, так где сами проживать будут?

— А с этим агентом они не пропадут.

— Ну, да. Небось к нам переселятся. Вон, как китайцы. Понастроят делянок… — он завернул свою «ножку» и обратился к собеседнику:

— Тебе скрутить? Чай, так и не навострился…

Есть в этих людях что-то положительное. Слава чуть улыбнулся и кивнул:

— Давай.

В тайге время тянется, как еловая смола. Мало-помалу отвыкаешь считать числа, замечать дни недели, так что трудно сказать, как долго еще скрывался в своем покосившемся домишке Слава. Но как-то ночью — это точно была ночь, потому что времена года и время суток даже в тайге не путаются — Слава поднялся, чтобы добраться до удобств во дворе. К ним, к удобствам во дворе, Слава так и не привык. Не беда еще выбежать спросонья во двор, но вот выбежать, чтобы угостить окрестных комаров, без меры обидно.

Слава накинул на плечи свой пуховик, сунул ноги в валенки, достал из-под досочки последнюю пачку «честера» с последней сигаретой. Поколебавшись, положил заначку на место, рядом с совершенно бесполезными в этих краях сорока девятью тысячами евро. Не хотелось тратить последнюю порцию хорошего табака так бездарно, ради того, чтобы избавиться от десятка мелких укусов, хотелось раскурить ее неспешно, с толком, пропустив через себя каждую молекулу никотина.

Слава выбежал в сени, откинул полено, подпиравшее покосившуюся дверь. Тяжелая створка сама подалась внутрь, и парень обомлел: на фоне ночного неба ясно выделялись два силуэта. На пороге Славиной избушки стояли мужчины в черных костюмах, черных очках, в безупречно белых рубашках. Появление роты спецназа в полной выкладке не произвело бы подобного впечатления, как эти двое в безупречно выглаженных сорочках и тускло поблескивающих ботинках черной кожи.

— Вячеслав Николаевич? — спросил один из них густым баритоном.

Вместо ответа Слава громко сглотнул. Так громко, что где-то за околицей ему ответила ночная птица.

— А мы к вам по делу, — сообщил гость.

Второй гость тоже решил принять участие в беседе и добавил:

— По важному делу. Мы…

Слава вдруг замахал руками. Его прямо-таки скрючило от смеха, вызванного дурацкой мыслью, нелепой догадкой о цели визита этих людей. Да и догадкой-то это не назовешь, так, бред, ребячество.