Чтение онлайн

Ночные гости, не меняя поз, недоуменно переглянулись, но не стали ни вмешиваться в Славино веселье, ни пресекать его.

Слава же разошелся не на шутку: он обливался слезами, приседал, корчился, показывая на гостей пальцем, пока один из них не попытался внести некоторую ясность в происходящее:

— А?..

Слава отчаянно замахал руками:

— Не говорите ничего! Я сам угадаю. Вы — «люди в черном»? Пришли арестовать меня по обвинению в межпланетном терроризме. Я угадал?

Гости переглянулись, снова воззрились на Славу. Слава посмотрел на них. Ни тени улыбки, ни отсвета растерянности в лицах. Напротив, эти двое смотрели на Славу испытующе и сосредоточенно.

Приступ смеха сошел на нет. Не вызывали эти странные гости улыбки. Слава с опаской взглянул на их неправдоподобно черные в этой глухомани ботинки, на пыльную дорогу, где непременно должны были отпечататься, но не отпечатались следы.

Трое мужчин долго смотрели друг на друга сквозь густые сумерки, и ни один не издал ни звука. Потом все трое, не сговариваясь, подняли глаза к усыпанному алмазной перхотью ночному небу, не замутненному ни единым облаком, ни даже струйкой табачного дыма.

Слава сразу нашел над головой самую яркую звезду. И звезда подмигнула, как это часто случается со звездами. То ли ему подмигнула, то ли странным людям в очень черных ботинках…

Странно было видеть Катьку в таком виде, да еще привязанной за руки и за ноги к табуретке.

Нет, не ту Катьку, что работает с Носатым и теми ментами у Ленинградского вокзала. И не Катьку по прозвищу Чайхана. Чайхану привязать никаких веревок не хватит, и даже если прикрепить ее к табурету, тот раскинет ножки в стороны.

А речь про совсем другую Катьку. Она вообще не в теме, поэтому даже кликухи не имеет. Просто забористая девчонка, подруга Миши Ленивца. Ну, может, слово «подруга» не совсем подходит к этому случаю, потому что Кате — неполных двадцать, а Мише, наверное, полтинник. Да и по части мозгов эти двое в разных весовых категориях: Миша — мужик категорически неглупый и с таким опытом, что не стесняйтесь сочувствовать, а у Катьки еще детство играет в… Короче, везде еще играет детство, и никак Катька не может повзрослеть и начать для смеху контролировать свои конечности, язык, например. Такое иной раз ляпнет, что хоть на диспансеризацию записывайся.

Самый веселый ее ляп случился перед прошлым Новым годом, когда прямо в кабак, где Миша с другими большими пацанами уже начинал накачиваться горючими смесями, явились двое в позорных пиджаках. Похваставшись всем красными книжками чуть потолще пенсионного удостоверения, эта сладкая парочка начала задавать Мише вопросы насчет одного барыги, которого Миша, между нами говоря, еще неделю назад затолкал в люк канализации, а вынуть забыл. В общем, Мишу стали спрашивать, как давно он видел последний раз живым то, что походило теперь на брикет замороженных потрохов. Миша начал морщить лоб в том ракурсе, что вообще не был знаком с потерпевшим. И тут Катька, выпустив изо рта соломинку от коктейля, влезает в разговор:

— Как же, Мишка? Это же тот самый дядя со смешными бровями! Ты еще загадывал ему какую-то загадку с числами и процентами! Ну, помнишь, когда Боря-Дуболом провожал его до дверей, то он потешно махал руками и зажимал платком разбитый нос?

Короче, пришлось Мише раскошеливаться на новогодний подарок своим незваным гостям, чтобы они не обращали внимания на этот пьяный лепет неразумной девочки.

Никто тогда не сомневался, что Миша сбросит Катьку с подножки трамвая, но нет, ничего такого не случилось. Миша оставил эту дичь подле себя и время от времени появлялся в ее обществе на людях. Однако в дни, когда он бывал без нее, Миша не стеснялся в грубых словах в Катькин адрес и еще не стеснялся по части разных других девиц и дамочек постарше, которые липли, стоило ему достать свой тугой лопатник, как мухи на специальную бумагу, еще свисающую кое-где со складских потолков. Да и в присутствии Катьки Миша не напрягал язык комплиментами, скорее наоборот.

В общем, мнение, что насчет дружбы тут глухо, разделяли все, кто умел думать. Так, разменный вариант, проходная пешка.

Хотя, помнится, Миша «по дружбе» проталкивал Катьку в какой-то там сериал на главную роль. Катька там не показалась. На первых же пробах (теперь это зовется кастингом) главный барвинок по подбору актеров ткнул в Катьку накрашенным ногтем и манерно надул обведенные губки. Это означало, что Катька категорически не подходит. Миша пробовал позвонить «кастингисту», но тот бросил трубку, так и не поняв, с кем говорит.

Миша запомнил такое к себе отношение. На следующий день или через пару дней киношный идиот собирался поехать на студию в своем новом «Феррари». Нарядился в разноцветный пиджак сорока шести оттенков. Сел в водительское кресло белой кожи. Завел двигатель. Он даже нажал на педаль газа, но так никуда и не поехал, потому что прямо под водительским сиденьем рванула бомба оригинальной конструкции, и пижоном забрызгало не только развороченный салон, но и всю округу в радиусе пятнадцати метров. Дальше всего в направлении студии пролетели его яйца, и этот казус обошелся Мише в лишние пятьдесят баксов, потому что Миша поспорил с одним типом, что вскрытие вообще не обнаружит у «кастингиста» гениталий.

Ну, вообще-то про спор насчет яиц — это история из третьих рук, так что за достоверность ручаться трудно. Про Мишу Ленивца вообще ходит масса всяких подобных баек, и угадать, где правда, где полуправда, а где вообще полба на болотной водичке, почти невозможно. И у самого Миши не спросишь, потому что он может как бы не расслышать, а переспрашивать придется уже через резиновый шланг с глубины двух с половиной метров, когда чужая биография будет волновать меньше всего.

Да, Миша Ленивец не из тех, кто любит трепать языком и рассказывать, какой он замечательный и крутой парень. Миша Ленивец из тех, про кого много болтают другие, и неизвестно еще, хватает ли фантазии рассказчиков на то, чтобы переплюнуть историю этого человека.

Миша Ленивец не из блатных. Миша пришел в криминал в конце восьмидесятых, когда обломался после армии восстанавливаться в институте и отправился искать легких денег. Со своими двумястами сантиметров роста Миша быстро закорешился с одной бригадой, избавлявшей лихачей при одном вокзале от конкурентов и прочих неприятностей. Только эффективность этой бригады в итоге оказалась невысока. Они справлялись со своей задачей немногим лучше шампуня от перхоти, и подшефные не слишком охотно отстегивали им за прикрытие. А потом на вокзал пришли солнцевские, и шоферня тотчас перекинулась под их знамена. Война за передел не состоялась, потому что бригаде, в которой состоял Миша, быстро переломали носы и пальцы. Уцелел только один нос. Сами понимаете, чей. До него не смогли дотянутся сразу, а сбить Мишу с ног оказалось делом неперспективным.

Примерно год после этой истории Миша «ходил по рукам», вписываясь то за одних, то за других. В те давние годы стволы еще не были таким же обычным делом, как сегодня, и многие вопросы решались при помощи кулаков, кусков арматуры и прочего хлама, который пятьсот лет считается дурным тоном, но не требует никаких справок и разрешений. Так вот Мишин кулак стоил в ближнем бою кувалды, плюс имел то преимущество, что доставать его не требовалось и спрятать в случае шмона — легче легкого.

В общем, Миша некоторое время трудился кулачным бойцом. Потом какое-то время трудился просто присутствующим на всяких там стрелках. Репутация у него образовалась серьезная, и одно только присутствие Мишино производило на всех впечатление.