Чтение онлайн

Эти условия были таковы. Оппидум отдавался под охрану воинов долины и сторонников Дитовикса, исключая всех остальных. Число их насчитывало почти три тысячи. Жители долины обязывались трудиться на них каждый четвертый день, чтобы помочь в выполнении работ, необходимых для обороны и строительства жилищ воинов. Четвертая часть урожая и скота должна будет отдаваться каждой семьей долины на содержание трех тысяч своих защитников. Поскольку Сигильд и Дитовикс взяли на себя обязательство удовлетворять потребности народа на период нищеты, все товары полагалось размещать под выступом у моста; и жителям полагалось получать и обменивать их на этом месте, и под страхом суровейших наказаний иметь дело напрямую с торговцами местным жителям запрещалось.

Как бы ни были суровы эти подати, повинности и правила, их пришлось принять. Дитовикс, нагруженный дорогими подарками, покинул Оппидум, оставив здесь своих сторонников, которые приняли Сигильда за своего Бренна. Мост быстро восстановили, и по обе его стороны выросли дома и склады для купцов и их товаров. Командиры воинов взимали за каждый обмен пошлину, они контролировали рынок и все сделки на нем.

Невзирая на гнет наложенных на них повинностей, скорее в результате всего этого жители Вал д'Авона обеспечивали себе большую прибыль со своей земли, чем прежде, да и поголовье скота у них выросло. Торговля их стала более обширной, а население увеличилось. Многие торговцы останавливались на постой в городе, построенном по обе стороны от моста.

Посему через тридцать лет после этой осады, которую мы только что описали, долина стала процветающим местом, хотя население и страдало от господства военной касты и считало четверть своего пропитания и труда слишком большой толикой, чтобы отдавать ее людям, жившим, как считали мирные люди, в безделье и чьи командиры демонстрировали нарочитую роскошь. Правда, частенько эти воины предпринимали какие-то походы, из которых в долину возвращались не все; но те, кто вернулся домой целым и невредимым, не забывали о том, чтобы потребовать старые долги, а потом проводили дни в чревоугодии и пьянстве и были еще более надоедливы, чем прежде.

Они нанимали новобранцев из числа молодежи долины и даже среди иностранцев, ибо для них было важно, чтобы ряды их не сокращались.

Постепенно воспоминания о событиях, которые привели к нынешнему состоянию вещей, улетучились из памяти населения. Дети сторонников Сигильда и Дитовикса рассматривали привилегии, дарованные их предкам, как права, данные от рождения; в то же время землепашцы, и пастухи, и ремесленники, жившие в долине, привыкли к повиновению и окончательно смирились с убеждением, что пришли в этот мир служить и материально содержать людей, населявших Оппидум.

Глава 5

Вторая осада

Прошло два с половиной столетия, и Вал д'Авон стал центром многочисленного и зажиточного района проживания лингонов (группа галльских племен, живших на востоке Галлии севернее секванов; в настоящее время это юго-запад Лотарингии. – Ред.). У подножия Оппидума, простираясь по обоим берегам реки, расположился город, превратившийся в важный торговый центр. Поскольку река ниже была судоходной, многие суда, прибывавшие из страны секванов, поднимались сюда с низовьев реки, груженные товарами, привезенными с юга, а возвращались с лошадьми, изделиями из железа, копченым и соленым мясом, лесом, зерном, сыром и т. д.

К тому времени Оппидум был частично занят жильем и садами, принадлежавшими потомкам воинов Сигильда и Дитовикса. Его стены, много раз восстанавливавшиеся, были в незаконченном состоянии; видны были следы земляных работ, несколько башен обрели стены из сухой каменной кладки – в основном на северной стороне. Часть города на правом берегу была не огорожена, но та, что стояла на южных склонах выступа, была окружена стенами из сухой каменной кладки, которые доходили до укреплений Оппидума. На правом берегу появилась сторожевая будка у моста, построенная из того же материала, почти соприкасаясь с домами той части города, что была построена на этой стороне (рис. 9).

Не надо думать, что этот город имел вид наших современных городов. Он состоял из ряда огороженных участков со стенами из дерева или сухой каменной кладки, которые окружали сады, в центре участков строились дома – деревянные здания, крытые соломой или камышом.

Рис. 9. Город и Сите д'Авон (Галльская война)

На южной оконечности Оппидума, однако располагаясь позади Немеды и господствуя над долиной, возвышалось сооружение из дерева и камня, выделяясь на фоне бастиона (в точке А). Это было жилище вождя воинов и его амбактов (преданных вождю воинов), которых было много.

Его звали Катоньятус; богатый по наследству, он также собирал арендную плату и налоги по обширному району проживания лингонов, тем самым многократно увеличив свое богатство. Своим либерализмом он завоевал себе много сторонников и всегда был окружен отрядом всадников, которых экипировали и кормили за его счет. Посредством семейных союзов Катоньятус приобрел значительное влияние даже среди эдуев (одно из наиболее значительных галльских племен. Жили в верховьях Луары, юго-западнее секванов. Главным центром был город Бибракта (совр. городище Мон-Бовре в департаменте Сона и Луара). – Ред.) и участвовал в войнах, которые его народ вел из-за арвернов (галльское племя, обитавшее на территории современной Оверни в верховьях Луары. – Ред.). Из числа своих приверженцев и из своих амбактов он мог собрать от пяти до шести тысяч воинов.

Когда Цезарь стал преследовать гельветов (также кельтское племя. – Ред.) из Гельвеции (совр. Швейцария. – Ред.), которые упорно продолжали идти с намерением расселиться в Галлии, эдуи пообещали обеспечивать его войска зерном.

Гельветы и шедшие за ними по пятам римляне уже прошли реку Авар (Сона), а обещанное зерно так и не поступило. Дело в том, что некоторые влиятельные лица среди эдуев были в оппозиции римлянам и, опасаясь, что, захватив плацдарм в Галлии, те вознамерятся покорить ее, использовали всякую возможность для выполнения обещаний, данных членами магистрата главного города эдуев.

Катоньятус был одним из тех вождей, что активно выступали против римлян, и имел друзей среди наемников Цезаря, которые информировали его обо всем, что происходило в римском лагере. Со своей стороны, он передавал гельветам всю информацию, которую получал относительно передвижений или местонахождения римской армии.

Цезарь, узнав об этих маневрах, принял соответствующие меры; и после того, как подавляющая часть переселенцев-гельветов была уничтожена, а уцелевшие стали искать убежища у лингонов, он вначале послал гонцов с приказом, запрещающим последним помогать или давать кров беглецам. Потом, дав своим войскам три дня для пополнения их рядов новобранцами, Цезарь вновь пустился в погоню за гельветами. Те быстро покорились, но Цезарь не забыл о той роли, какую Катоньятус сыграл в вопросе поставок продовольствия, обещанных эдуями, и, пока шла обработка римлянами последнего с целью освободить часть Галлии от тирании Ариовиста (предводитель отряда германцев, в 71 г. до н. э. был приглашен (за плату) секванами для борьбы с эдуями. Пытался укрепиться в Галлии и подчинить себе галлов. В 58 г. до н. э. был разбит Юлием Цезарем, раненным бежал за Рейн, где вскоре умер. – Ред.), Цезарь направил легион и часть наемных войск, чтобы обеспечить себе командные позиции в землях лингонов, схватить Катоньятуса и гельветов, которых тот укрывал у себя, и, если понадобится, покарать жителей Вал д'Авона – если они будут упорствовать в повиновении своему вождю.

Катоньятуса, имевшего своих информаторов в армии Цезаря, скоро предупредили о нависшей над ним опасности.

Он фактически предоставил убежище нескольким беглецам из Гельвеции, тем самым доведя число своих воинов примерно до шести тысяч, предположительно в основном уроженцев Вал д'Авона, готовых постоять за себя в войне с римскими войсками. Посему, собрав своих амбактов и их основных слуг, он настоял на том, чтобы те приняли во внимание небольшую численность римской армии, то, что она уже находится далеко от границ римских провинций (Нарбонская и Цизальпинская Галлия. – Ред.) и ослаблена предыдущими боями; что, хотя она и разбила гельветов в открытом бою, дело сложилось бы по-другому, если бы противник римлян расположился за стенами укреплений. Катоньятус сказал и о том, что они, лингоны, не должны страдать из-за римских усобиц, потому что они, галлы, не вмешивались в дела провинций; что римляне, возможно, и справедливо запретили гельветам проходить через римскую территорию, но сейчас они нарушают суверенитет своих соседей и союзников, когда осмеливаются навести порядок среди них, хотя никто их об этом официально не просит; кроме того, ему известно, что эдуи, хотя и кажутся преданными римлянам, только лишь дожидаются возможности наказать последних за излишнее самомнение; что Цезарь собирается разделить свои силы и что, если жители Вал д'Авона окажут сопротивление посланным против них римским войскам, это станет сигналом к общему восстанию, которое окажется фатальным для римлян в Галлии. Катоньятус сказал также собравшимся, что следует помнить о том, что их предки заставляли римлян дрожать даже в Риме и что позорно подчиняться диктату тех, кого они ранее завоевывали.