Чтение онлайн

— Как она была прозорлива! — восхитился Чарльз, продолжая вынюхивать. — Последуем ее советам?

— Обжора! — хихикнула Ким, и продолжила: — Веди меня в царство хлебов и сыров, мой кавалер.

Маттиас послушно кивнул и двинулся к рядам с угощением.

В честь праздника, лорд Хассан, совместно с гильдией Ножа и Колпака[5], а также с гильдией Холмов и гильдией Охотников традиционно организовывали бесплатное угощение для всех желающих.

И сейчас, Чарльз шел вдоль рядов, обходя прилавки с мясом — традиционным прибежищем мясоедов-хищников — уверенным шагом ведя Кимберли туда, куда звал его желудок — к лавке Грегора.

Самого пекаря не было в лавке, только его новый ученик, Бреннар, полосатый черно-белый кот-морф стоял позади прилавка с буханками хлеба. Он беспокойно бродил туда-сюда, то и дело переставляя и перекладывая булки, булочки и буханки.

Наконец Бреннар подняв взгляд, заметил их и улыбнулся, показывая острые белые зубы. Это зрелище заставило Ким слегка вздрогнуть, но Чарльз успокоил её, ободряюще сжав лапу. Кот тоже заметил беспокойство леди и поспешно спрятал устрашающую улыбку:

— Мастер Чарльз! Я такой рад, весь такой рад и тебе мр-р-р-р! А ты совсем первый и совсем весь здесь!

— И тебе доброе утро, — кивнул Маттиас. — А где Грегор?

— У-у-у... Мастер Чарльз, такой секрет, такой секрет, только я все знать! — Бреннар таинственно обернулся по сторонам и заговорил вполголоса. — Мастер весь такой в бегах, и у-у-у!!! В пекарню! И топ-топ-топ — еще булочки, и еще кексы и все топ-топ-топ! Все такое — ой! И уй! И тс-с-с!!

— Ни звука не изойдет из наших уст! — торжественно провозгласила Маттиас, подходя ближе. — Рассказывай!

— Я весь вчера только лапы — уо-оххх и мр-р-р... как вдруг — БАХ! Дверь! И ДеМуле! Весь — ой-ой-ой! Как сто лутинов, нет, тысяча! Мастера за пояс — ЦАП! И нету... Ой... Я весь такой ждал-ждал, и стемнело уже, а я все ждал-ждал, и из миски попробовал и тесто помешал и в окно поглядел, а нету... Потом БУХ! Мастер! Глаза ох! Шерсть ух! Я — ой! А он тоже ХВАТЬ! И в чан! С тестом! ФУХ! Миску! Изюма! Вот прямо всю! Уй... И меня — «шевелись полосатый!» И гонял, и гонял... Всю ночь бегал, ажно устал весь! Формы подавал, кексы делал, пол подметал, дрова носил, воду таскал... Аж хвост дрожит, так весь устал!

 Маттиас почесал затылок:

— Как интересно... Что это на него нашло? Разве можно в тесто изюм? И что получилось? Ты пробовал эти... э-э... кексы?

— Я весь даже такой не знаю, мастер Чарльз... И все крошится, и сухое, только изюминки выковыриваются, и даже не знаю!

— А можно попробовать? — вмешалась в разговор леди Кимберли. — У тебя нет здесь этих... кексов?

— И прямо тут положил, и все такое мр-р-р... Всем ажно показал и положил и даже достал! Вота!

Бреннар сноровисто упаковал в полотняный мешочек пару коричнево-желтых кексов, отчетливо пахнувших изюмом, и грустно вздохнул:

— А я хотел, и все думал и все сам! Вот! И хлеб и булочки — а сам! А мастер — у-у-у! И не дал... И мне — «учись!» Муку сеялось и тесто мазалось, а еще — пых-пых-пухххх! И опало! И я его — пух-пух-пух, а оно снова пф-ф-ф! И закваска... А мастер — у-у-у! Пол подметал, и пыль вытирал, и воду таскал, и дрова носил... И все...

Чарльз сочувственно кивнул:

— Ты сейчас столкнулся с трудностями. Но не беда, у Грегора есть причины так делать. Ученик, в любой профессии начинает с заданий и работ почти не связанных с будущей профессией. И ты удивишься, но даже собственно сама работа пекаря состоит, увы, не только из собственно выпекания хлеба. Предстоит изучить еще уйму всяческих умений, вроде бы напрямую не относящихся к хлебу, но нужных и обязательных. К примеру, кто-то должен колоть дрова для хлебной печки. Тебе сейчас трудно, а иногда и скучно... Но так надо. Кроме того, я думаю, он хочет научить тебя дисциплине, хотя бы для собственного спокойствия.

Бреннар смущенно потер ухо и пожал плечами:

— У-у-у... А я весь такой терпеливый и всё такой да... А хочется! Вот! А вот ещё вся такая и с тобой и вся — ой и рядом стоит и кто?

— Ох, как невежливо! Я совсем забыл. Знакомься Бреннар, Леди Кимберли, урожденная баронесса Братас, — гордо сообщил Чарльз.

— Приятно познакомиться, — наклонила голову Кимберли.

— А я весь такой мр-р-р, и весь такой фух-х-х и весь такой хвост задрав! Вот он я — Бреннар!

— Отлично, Бреннар! — Чарльз принялся разглядывать прилавок, — так, что тут у нас...

Кот-морф послушно показывал булки и караваи, рассказывая (по мере возможности) как и из чего они сделаны. Чарльз же то и дело поворачивался к Кимберли, спрашивая ее мнения. В конце-концов, выбрав пару хлебцов — вытянутых, покрытых желто-коричневой хрустящей корочкой и присыпанных дроблеными орехами, вдобавок к изюмным кексам, они пожелали Бреннару всего хорошего и откланялись, поскольку в лавку зашли еще клиенты.

— Какой забавный юноша! — мелодично засмеялась леди Кимберли. — Так смешно говорит... Откуда он?

— Не знаю, — развел лапами Чарльз, подводя её к соседнему павильону. — Говорят, сын фермера с ближних земель, захотел стать учеником пекаря. А говорит и правда смешно... Впишу я его в свой рассказ. Буду писать о Фестивале, как раз подойдет!

В следующем павильоне Маттиас и Кимберли взяли большой треугольный кусок ароматного желтого сыра, да еще кувшинчик коровьей простокваши и, выйдя на улицу, отправились искать местечко — присесть.

Устроившись на траве, Чарльз позволил хвосту обвить ноги и расположил хлебцы и сыр с кувшинчиком возле себя, прямо на мешочке. Кимберли присела рядом, немного повозилась, устраивая камизу красивыми складками, потом откусила кусочек хлебца.

— Вкусно, — улыбнулась она Маттиасу. — Почти так же вкусно, как на Встрече грызунов.

Чарльз, откусив от своего хлебца, покачал головой:

— Не спорю, но... хлеб вчерашний, а может даже позавчерашний. Похоже, Бреннар чрезмерно увлекся изюмными кексами. Ну да ладно.

Кимберли пожала плечами, откусывая кусок, сыра и запивая простоквашей.

Чарльз смотрел вдаль, на плывущие над башнями и стенами Цитадели облака, на ветер несший их, ветер, хлопавший стенками палатки... Первый день Фестиваля оказался хорошим днем — ветреным, с летящими по небу облаками, с проглядывающим то и дело солнцем... Один из дней Фестиваля непременно был ненастным и холодным, из года в год, несмотря на все усилия метеомагов. Как будто сама Цитадель желала напомнить ее Хранителям — нельзя, нельзя терять бдительности...

Но в этот раз, Сарош, придворный метеомаг, предсказывал солнечную, правда, ветреную погоду на все дни праздника. Он объявил во всеуслышание, что во всех направлениях практически чисто, за исключением мелких кучевых облачков.

— Так что ты хотела бы посмотреть? — спросил Чарльз, осилив хлебец и оказавшийся весьма вкусным кекс.

Площадь постепенно начала заполняться народом — кое-кто, как и Чарльз с Кимберли устраивался на траве перекусить, другие просто бродили от лавки к лавке в ожидании начала представления. Оживали маленькие помосты — кое-где появились первые актеры, прочищали горло зазывалы, а один из помостов прочно оккупировали его коллеги из гильдии писателей. Насторожив уши, Маттиас расслышал громкую шутливую перебранку поэтов за лучшую чернильницу и самое красивое перо. Разумеется, все ругательства были сложены в рифму, высоким слогом.

Кимберли оглянулась по сторонам, на бродящих туда-сюда гостей и жителей Цитадели... Потом сгрызла остаток хлебца и, вытерев усы-вибриссы платочком, сказала:

— Мне всегда нравилось смотреть, как работают настоящие мастера. Как из их рук выходит настоящее изделие, прямо при мне.

Она опять улыбнулась ему и протянула лапу за палкой для грызения. Сегодня она принесла свою, подвесив её как Чарльз, в петлю на поясе. Глядя, как Ким аккуратно грызет свою (свою!) палку, Маттиас возликовал. Он знал, что нравится ей, но хотел большего — Чарльз желал, чтобы она нравилась самой себе. Он хотел, чтобы она получала удовольствие от крысиной жизни и не думала о себе, как о жутком и отвратительном чудовище.