Чтение онлайн

Однако!

Крыс взял из ящика початую бутылку, кружки, кусок сыра и вернулся к верстаку.

— Зачем тебе столько продуктов Михась? — спросил он.

Лис задумался так, что Маттиасу хватило времени налить вино обоим и нарезать сыр пластами. В конце концов, Михась отложил лупу и повернулся к Чарльзу:

— Ты когда-нибудь был в осажденном городе?

Маттиас на мгновение замер глядя в пол, потом осторожно покачал головой:

— Нет.

Сделав глоток, Михась поставил стакан и вернулся к ремонту музыкальной шкатулки. Какое-то время слышался только звон инструментов, потом лис заговорил, продолжая работать:

— Я был в городе Амуун Саллен 18 лет назад, когда Пиролианская Конфедерация решила, что устье Аменгаарда стоит завоевать. К их сожалению, Герцог Амууна с этим не согласился. В общем, город был осажден. А я тогда был в обслуге катапульты.

Михась отпил еще вина, облокотился о верстак и продолжил негромким голосом:

— Ах, как все начиналось!.. Тогда я только-только вошел в команду при катапульте. Я был молод, а война еще была почти и не война. Войска и командиры еще красовались друг перед другом... И мы, артиллеристы, тоже! Кто четче встанет у орудия. Кто быстрее заведет стрелу и натянет торсионы. Кто выцелит командира, а не рядового бойца. Кто попадет во вражескую катапульту или баллисту. Кто не побоится остаться на стене в виду наступающего врага...

А потом... Потом пришло отрезвление. Разом и навсегда. Мои друзья, мой наставник, командир батареи, командир моего расчета... Один за другим. Убитые камнем из вражеской баллисты. Стрелой из катапульты. Мечом или стрелой прорвавшегося на стены врага. Мы хоронили их. И хоронили, и хоронили. Одного за другим. Поначалу. Когда еще были силы...

Потом пришел голод. Не сразу, постепенно. Сначала исчез домашний скот. Коровы, быки... Овцы, козы, цыплята, гуси, утки... Собаки... кошки... Да, да, они тоже! Последними — воробьи и голуби. Даже попугаи из городского сада, и тех съели. Не сразу, разумеется, но...

Замолчав, Михась потер глаза ладонью.

— К тому времени, когда герцог все-таки сдался, в городе не осталось даже древесной коры, о траве уж и не упоминаю, — сказал он странным, отстраненным голосом. Помолчал и продолжил едва слышным шепотом:

— В Амууне я потерял много хороших друзей. И, как это ни странно, приобрел хорошего врага. Гримальди. Суурен Гримальди. Лучший осадной инженер в мире. Стратигарий артиллерийских войск Пиролианской Конфедерации. Гримальди нашел и выходил меня — ему понравилось, как наша команда управлялась с катапультой. Понимаешь, Суурен Гримальди возглавлял их артиллерию, и именно наша команда уничтожила большую часть его катапульт и осадных башен. Вот так-то.

Он стал мне... хорошим врагом. Лучшим врагом. Именно ему я сделал эти модели, Я хотел показать, что умею не только обслуживать, но и строить этих боевых левиафанов. — Михась показал на модели катапульты и баллисты. — Но... наши пути разошлись, и я не успел отдать их своему лучшему... врагу.

Вот с тех самых пор я и храню под рукой небольшой запас пищи. На всякий случай. Глупо, но ничего не могу с собой поделать — без него я начинаю нервничать, становлюсь раздражительным.

— Но почему ты разведчик, если знаешь осадное дело? — спросил Маттиас. — Они ведь... это же огромные деньги! И почет и уважение...

Михась кивнул:

— О да, и деньги и почет. Все это я получал полной мерой. А кроме того брюшной тиф, холеру, дизентерию и чуму. Мало? Еще смерть товарищей. И голод. Сидеть в осажденном городе плохо. Впрочем, осаждать его еще хуже. Внутри, у тебя хотя бы есть чистая и сухая постель. За стенами, если повезет, получишь лежанку в грязной, вонючей палатке. А то и просто охапку сена под кустом.

Знаешь, жизнь осадного инженера наполовину состоит из изнурительной, каторжной работы, в основном копание ям и ремонт развалившихся машин. Еще четверть составляет отупляющая скука. Остаток — болезни, голод, смерть. И совсем чуть-чуть, буквально на кончике ножа — почет, уважение, золото...

Так что в Метаморе Михась-осадной инженер отправился отдыхать... навеки. А Михась-скаут начал карьеру.

Инструменты вновь зазвенели, показывая, что лис вернулся к работе.

— О! Вот оно! — уверенно сказал он, несколько минут спустя. — Сейчас мы эту шестерночку поставим на место...

Приподняв вынутый механизм, лис залез пальцем между блестящих бронзовых шестеренок, подцепил что-то когтем, потянул... Раздался звонкий щелчок.

— Есть! — он весело подмигнул Чарльзу. — Ось одной шестеренки из гнезда выскочила. Сейчас заусенцы сниму и все! Будет как новенькая!

Взяв надфиль, Михась аккуратно подровнял зубцы.

— Все. Осталось немного почистить и собрать.

Успокоившись, Маттиас начал осматривать стеллажи. Модели фургонов, колесниц, идущих под парусами кораблей, даже замков — все мельчайше детализированные и натурально раскрашенные. А на одной из полок стояли, тихонько отстукивая время, изящные маятниковые часы..

— Это тоже ты? — спросил Чарльз.

Михась оглянулся и кивнул:

— Да, конечно. Тебе нравиться?

— Даже и не догадывался, что ты делаешь такие великолепные вещи!

— Ты хочешь сказать, что для маньяка с боевым топором, плотоядного морфа и вообще убийцы-профессионала, я довольно цивилизован? — с легкой усмешкой в голосе спросил Михась.

— Ну не совсем. Просто... Первое, что о тебе слышишь — твой топор и как именно ты им...

— Убиваю.

— Ну... — прижал уши Маттиас.

Михась отложил инструменты, и повернулся к Чарльзу:

— Я горжусь моим топором. Он достался мне от деда и многажды обагрил себя кровью врагов. Это великолепное оружие... Но и только. Это всего лишь инструмент, точный и удобный, предназначенный для достижения определенной цели, точно так же, как вот этот пинцет. И я говорю всем и каждому, что равно горжусь работой, сделанной этим, — Михась взмахнул пинцетом, — и работой сделанной моим топором.

Отвернувшись к верстаку, лис вновь принялся за ремонт, а Маттиас продолжал восхищаться моделями. В конце концов, крыс увидел висящий над дверью двойной косой крест.

— Михась, ты последователь Эли?!

— Ага. Тоже от деда. Из путешествий он привез не только топор... Еще и новую веру, — ответил Михась.

— Я никогда не видел тебя на мессе, — удивился Маттиас.

— Не удивительно, я хожу путями Эли вне заветов Отца Отцов, — сказал лис, продолжая работать со шкатулкой. Он уже вернул на место все вынутые детали и как раз сейчас крепил крышку.

Привинчивая винты, он сказал:

— Не пойми меня неправильно Маттиас, но религия для меня — сугубо личная вещь, я обращаю мысли к путям Эли в одиночестве.

— Завтра отец Хуг будет проводить службу. Приходи, — предложил Чарльз.

Михась уклончиво пожал плечами:

— Не могу обещать. Но подумаю.

Он поднял статуэтку, и снова закрепив ее на основании, взял заводной ключ. Оборот, еще оборот... легким движением когтистого пальца лис повернул маленький рычажок сбоку шкатулки. Обнявшиеся фигурки закружились, из коробки зазвучала изящная мелодия.