Чтение онлайн

Кузнеца точно ветром сдуло. Старуха же, сразу подобрев, повернулась к Оксане.

— Вишь, боится, уважает, — сказала она - По- - мнит, как мы с Ниловной-то ему тогда бородёнку ополовинили, точно Давидка-иудей неугодным К Тот ведь чуть что — кого под пилы, кого под мо­лотили, чтоб неповадно было по пустякам бало­вать... Только здесь у нас свои Палестины, да и мы, чай, не Давидки. Чтобы кого под молотилы, да ни в жисть... — Старуха осуждающе покачала головой и вынула руку из-за спины. — Вот, девонька, кото­мочка тебе, а в ней те самые боты-чоботы, прове­ренные, на стельке строчёной... Носи, желанная, на здоровье.

Объёмистая грязная котомка здорово напомина­ла солдатский сидор, вытащенный из какого-нибудь местного раскопа А верёвка, коей была завязана горловина, сразу вызывала мысли о виселице.

— Спасибо, — не погнушалась подарочком Ок­сана, положила под ноги. — Здоровья нам, ба­бушка.

Старуха кивнула ей с явным одобрением и пере­ключилась на Фраермана

— Ты, кормилец, зайди уж погодя, кашку-то за­бери. Хорошая кашка, томлёная, с нутряным салом. Для тебя сварена уважь старуху, не забудь...

— Да чтоб мне сдохнуть, Ерофеевна, — с чувст­вом отозвался Фраерман. — Век воли...

Люди ненаблюдательные и тупые воровских ко­рон, как правило, не удостаиваются. Матвей Иоси-

■ Раньше борола имела сакральное значение, насильственно сбрить илк обезобразить её значило нанести существенный магический вред. Что касается легендарною царя Давида. Библия рисует его человеком жёстким, решительным, не баявшимся кроки и не чуравшимся обшир­ных расправ. О чём он очень жалел перед смертью, ибо построить Хром было дано не ему, а его сьшу, мудрецу Соломону.

фович был к тому же человеком реальным и прак­тичным, а потому даже в мыслях не держал отка­заться. Магия там или не магия, а с Ерофеевной, видит Бог, лучше жить дружно. Да и вообще — не обижать же старуху...

К самому лагерю автомобильного подъезда не бы­ло, машины пришлось оставить на маленьком сухом пятачке, которым кончалась дорога. Оттуда предсто­яло пройти ещё метров сто по каменистой гриве и опять-таки через мостик на другой берег безымянной речушки, впадавшей в Чёрную.

Ответственный представитель фрау Эльза взя­ла на поводок овчара, технический секретарь От- то не отрывал рук от штанов, так что все баулы тащил водитель-хорёк. Естественно, он сразу от­стал.

— Эх ты, Кемска волость...— пожалели его Коля и Наливайко и взяли по чемодану.

Пока шли, к Варенцовой этак бочком пристро­илась фрау Эльза.

— Милочка, — мурдыкнула она практически без акцента — вы не хотели бы немного заработать? Мне хочется увезти домой несколько сувениров из новой России на память о наших сегодняшних при­ключениях. Не продадите ли мне эту серёжку, эти боттен, мешок или верёвку?

— Не продаётся, — мотнула головой Оксана а Ти­хон завозился и зашипел в рюкзачке.

— Мне хотелось бы загладить нашу маленькую размолвку,— продолжала дородная немка— Мои воз­можности позволяют сделать мои извинения очень ве­сомыми. Называйте вашу цену, прошу вас, не стес­няйтесь.

— Да я не стесняюсь, — косясь на дауфмана, нюхавшего траву, буркнула Оксана. Некоторая не­ловкость мешалась со смутным ощущением под­воха.

— Сколько вы хотите нулей? — совсем тихо спросила фрау Эльза. — Шесть, семь, восемь, десять? Ещё раз повторяю, мои возможности это вполне по­зволяют. В каком банке открыть вам счета? В Пари­же, в Швейцарии, в Нидерландах, в Нью-Йорке, в Монако, в Афинах, в Каире, в Катманду?.. Можете не отвечать сразу, милая, но прошу вас, подумайте.

Оксана вскинула глаза... Зрачки немки расши­рились, подбородок окаменел, породистое лицо по­бледнело, на ухоженной коже багрово-кровавой по­лосой выделялся шрам... Такие вот Снежные Коро­левы с повадками еврейских менял. Аура опасности, исходившей от фрау Эльзы, стала физически ощу­тимой.

«О Господи, опять, — мысленно застонала Варен­цова. — Да отвяжись ты, стерва! Рассыпься! Сгори синим огнём!..»

Какие, к хренам, банки в Цюрихе, счета в Мона­ко?.. Она хотела видеть Краева, держать его за руку, говорить с ним на земные, до оторопи реальные те­мы... а её бессовестно отвлекали.

Тихон справился с молнией рюкзачка и высунул­ся наружу.

— Пш-ш-ш-ш-ёл, — гремучей змеёй зашипел он то ли на дауфмана, то ли на его хозяйку и выпро­стал одну лапу. — Кровь пущ-щ-щ-щу!

Кисточки у него на ушах встали дыбом, клыки жутко оскалились, в зеленых глазищах загорелись сатанинские огоньки. Оксана торопливо спустила лямку с плеча и перехватила кота, пока не дошло до беды.

Доктор Киндерманн хотела ещё что-то сказать, возможно, она намеревалась перейти от уговоров к запугиванию... За неё всё решил её четвероногий пи­томец. Овчар явно не поверил в способность Ок­саны действительно удержать страшилище, лезущее из рюкзачка. Потомок лагерных псои окончательно понял, что здесь ему не Освенцим и закусывать бес­помощными заключёнными не получится', того и гляди самому по морде дадут. Назад, к обжитому джипу, дорога была отрезана — там молча и грозно вышагивал чёрный, как туча, Шерхан. И дауфман, поджав хвост, рванул по тропе вперёд, утаскивая с собой хозяйку, вцепившуюся в поводок.

— Ты у меня ещё пожалеешь, — только и успе­ла бросить фрау Эльза. — Стоять, Зигги! Фусс1 Нлатц!!!2

Так вот кто у них был Зигфридом.

— Как мне страшно, прямо вся дрожу, — хмык­нула Варенцова, ускорила шаг и двинулась по мос­тику через ручей. Щелястому, узкому и древнему. Единственному ещё не сожжённому...

— Да, князь, у вас тут чистый парадиз. — Кейс посмотрела на море роз, источающих чудное благо­ухание, блаженный вздох приподнял высокую, изыс­канной формы грудь, и мисс Хелли неожиданно тонко улыбнулась. — А мы с вами в этих эдемских кущах, словно Адам с Евой. Где же яблоня?..

Блистательная, в белоснежном платье, она бы­ла похожа не на Еву — на ангела в огн&мо -золотом ореоле волос.

— И змея тоже не видно, — в тон ей улыбнулся князь и молодцевато подал руку. — Прошу! Одними разговорами сыт не будешь.

Они, наверное, уже с час гуляли по парку, зелёной стеной обступавшему княжеский дворец. Весело зве­нели фонтаны, деревья шелестели листвой, бесчис­ленные розарии, клумбы и цветники превращали воз­дух в нектар. И впрямь — как в раю!

— Видит Бог, Ваше Высочество, наше с вами зна­комство дурно отразится на моей талии. — Кейс взяла князя под руку. — Моллюски прошлый раз были столь же великолепны, сколь и бессчётны. Что гро­зит моей фигуре сегодня?