Чтение онлайн

— Ты что здесь делаешь, сука? — осведомилась она с порога, и её глаза превратились в щёлки, напо­минавшие о лезвии опасной бритвы. — Ты что здесь забыла, тварь?

По всему чувствовалось — они с Кейс были отлич­но знакомы.

— То же, что и вы, любезная Гретхен. То же са­мое, — мурчыкнула гостья князя, кивнула и пригубила бокал. — Отличное вино... Я вам оставлю по старой дружбе, хотите? Допьёте потом... у себя на кухне.

— Не заговаривай мне зубы, дешёвка, — рассвире­пела Гретхен. — Ты знаешь, что это принадлежит мне! И принадлежало всегда! Если бы не этот про­клятый Цезарь...

— Зря вы так, Гретхен, о Юлии. Редкого обаяния был мужчинка. Даром что наполовину К — Кейс, тол­ком не отпив, поставила бокал. — А потом, вам не кажется, что мы делим шкуру неубитого медведя? Никто ведь ничего ещё не нашёл. Да и найдут ли?

Только блеск в глазах да раздувшиеся ноздри гово­рили о том, чего стоила ей это внешняя невозмути­мость.

— Не каркай, стерва, не каркай, — по-змеиному зашипела служанка. — Всё своё я возьму! Возьму спол­на! И никто не посмеет помешать мне. Слышала, де­шёвка? Не посмеет!

С этими словами она притопнула — вроде не силь­но, но так, что содрогнулась беседка, и властно по­вела рукой, причём из её горла вырвался рычащий, рокочущий звук. Сейчас же, словно под действием магнита, вилки и ножи на столе пришли в движение. Тонко завибрировали и подняли острия, направляе­мые строго в одну точку — в левый глаз Кейс. Чем-то оуш напоминали металлических гадов, вставших на хвосты и собирающихся укусить.

А ещё говорят, что серебро не подвержено магне­тизму...

Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения Кейс.

— Тварь. – (Уна начертала рукой в воздухе некий знак, и вилки с ножами вновь стали ручными, зато массивная ёмкость с пикантной подливой, наоборот, словно взбесилась. Миг — и фарфоровый болид влепил­ся Гретхен в живот. Тевтонка со стоном согнулась, красный соус залил белый фартук, потом скатерть и наконец стёк на пол, а соусница с грохотом разлете­лась на куски. — Я тебе покажу дешёвку, тварь!

Пинок в зад вышвырнул Гретхен из беседки, жен­щина поскользнулась, кое-как встала и ретировалась в кусты. Словно белый флаг капитуляции, мелькнул за ветками её чепец...

Спустя едва ли минуту в беседку вернулся князь, мрачный и рассерженный после разговора с францу­зами. Его взору предстали мерзкие пятна соуса на одежде бедной Кейс. Они покатались ему зловещими отметинами крови на белоснежно-непорочных ан­гельских крыльях-.

— Господи, моя дорогая, что случилось? — застыл на пороге князь. — Ты цела? Ты не ранена?..

А сам подумал: похоже, романтическое окончание вечера, любовный эндшпиль отменяется. Господи, да что же это за день сегодня такой? Одни неудачи...

— Ваше Высочество, ваша благородная доброта оказалась простёрта над людьми ншлсими и недо­стойными, — не поднимая глаз, ответит Кейс, и он с ужасом увидел слёзы у неё на ресницах. — Кто бы мог подумать, какие злобные исключения встреча­ются среди добропорядочных немок... Вы не распоря­дитесь, чтобы мне заказали такси?

Итак, худшие опасения князя подтвердились. Ни­какого романтического финала!

— Сейчас же велю управляющему уволить бес- стыд)шцу, — рассвирепел он. — И впредь никого не брать без должных рекомендаций! Хотя обстоя­тельства порой бывают сильнее нас... — Он поймал удивлённый взгляд Кейс, вздохнул, угрюмо пожал пле­чами и объяснил: — Во всём виновата трагическая случайность... Прежняя служанка Сара вчера вече­ром упала с обрыва. Старая добрая Сара... Пришлось экстренно брать немку... — Он снова посмотрел на лужу соуса на полу. — Сейчас, дорогая, вам подадут авто. А счёт за платье пришлите мне. За всё будет заплачено сполна.

Через несколько минут Кейс села в ли.чузин и уехала в отель <Де Пари».

Там она заперлась в номере, вытащила верную на­ваху1 и принялась править её на ремне...

— Ну?..— Песцов смотрел на Бьянку форменным зверем, — Как?

— Кверху каком. — Бьянка подошла, коротко вздохнула, села на скамеечку, устроенную возле па­латки. — Не берётся наш африканский колдун, шу­гается, как чёрт от ладана. Чего я только ни пред­лагала ему... разве что кроме неба Италии... Нет и нет. Не хочет. — Бьянка немного подумала. — А ско­рее всего, просто не может. Говорит, не проси, не возьмусь mi за какие коврижки. Случай-де исклю­чительный. Не в его компетенции.

Они сидели у своей палатки, под замшелой елью, раскинувшей ветки шатром. Гроза отгремела

< Складкой нож исламского происхождения, возникший н результа­те запрета для простолюдинов на кошение длиннокл инк оного оружия.

и укатилась за горизонт, а вот душевные тучи ра­зогнать было некому. Краев как вернулся тогда из Глуховки, так пластом и лежал, даже не открывая глаз, а Мгиви ни в какую не брался помочь ему. По его словам, медицина была здесь бессильна, а оглядки на тонкий план — смехотворны. Потомок великих шаманов предлагал уповать на волю слу­чая и на вмешательство высших сил. Что ж это делается-то, братцы?-

— Так, — вконец помрачнел Песцов, подумал, хмуро посмотрел на часы. — Ну и что теперь?

Стрелки показывали начало пятого. Теоретиче­ски нора переться на праздничный обед. По поводу прибытия зарубежных гостей, чтоб они все попухли. Какой, к чёрту, обед, когда кусок в горло не поле­зет? И солнце это ещё, светит прямо в глаза, сле­зиться их заставляет...

— Не знаю, Сёма, не знаю, — опустила голову Бьянка. — Ну не знаю я. Прости, если можешь.

Вздохнула тяжело и очень искренне — так сыг­рать не смогла бы даже она.