Чтение онлайн

— Самое время, брат! — ответил пилот.

Ещё несколько минут манёвров — и небо позади опустело.

— Оторвались, — выдохнул Шторм.

В отсеке повисла тишина, нарушаемая только гудением двигателей и тяжёлым дыханием. Я сполз по стене на пол, чувствуя, как дрожат ноги. Лира вернулась, села рядом. Её лицо было мокрым от пота, но в глазах горел торжествующий огонёк.

— Молодец, — буркнул Шторм, кидая ей флягу с водой.

Она сделала глоток, передала мне. Вода была тёплой и пахла металлом, но я пил жадно, чувствуя, как возвращается жизнь.

Аппарат низко нёсся в ночи, над самыми крышами. Внизу проплывали огни огромного города — не того утопического города, что я видел в виртуальности. Настоящего. Жестокого, с неоновой рекламой на каждом углу и тёмными провалами трущоб.

Голограммы переливались на стенах зданий, рекламируя какие-то товары, лица улыбались с экранов, и от этой фальшивой радости становилось не по себе.

А затем я увидел тот мир, в котором провел пятнадцать лет.

Экраны мигали:

СТАВКИ НА РЕЙД!

СТАВКИ НА СМЕРТЬ!

Мы летели долго. Может, час, может, два. Никто не говорил. Каждый переваривал случившееся.

Я смотрел в иллюминатор на проплывающие огни и думал о том, что моя настоящая жизнь, оказывается, была где-то здесь, пока я столько лет раздавал задания, портил игровые артефакты и сражался с Валидаторами.

И вдруг я почувствовал на себе взгляд.

Лира смотрела на меня. Не отрываясь, с какой-то странной смесью нежности и боли.

— Кай, — тихо сказала она.

Я вздрогнул.

Слово отозвалось во мне чем-то глубоким, давно забытым, но не до конца стёртым. Оно не казалось чужим.

Я повернул голову и ответил раньше, чем успел подумать:

— Да…

И замер. Я отозвался. Получилось слишком естественно, будто всегда помнил…

Лира улыбнулась. В её глазах блестели слёзы, но она сдерживала их.

— Кай, — повторила она. — Это твоё имя. Даже когда Система назвала тебя Алвином, ты оставался другим. Просто не помнил.

Я сглотнул. Кай. Имя не казалось красивым или героическим. Оно было настоящим. Моим.

— Кай, — повторил я вслух, пытаясь вспомнить события, связанные с этим именем. — Кай…

Шторм, сидевший напротив, кивнул.

— Привыкай, босс. Ты снова Кай.

Мы помолчали. Потом я вспомнил.

— Гектор… Он остался там. Что с ним будет?

Шторм откинулся на спинку сиденья.

— Он активирует систему маскировки убежища. Там слишком много техники, чтобы бросать. Подавители сигнала, генераторы, оружие. Если мы всё потеряем, следующий удар будет нечем наносить. Гектор остался, чтобы прикрыть отход и замести следы.

— Он… справится?

— Гектор справлялся и не с таким, — усмехнулся Магнит. — Ты его в деле не видел, босс. Он ещё в старую войну такие фокусы выкидывал, что враги думали, будто призраки нападают. Выберется.

Лира взяла меня за руку.

— Он вернётся. Обещаю. И мы нанесём один единственный, но мощный удар по Системе.

Шторм подался вперёд, его механическая нога глухо стукнула о пол.

— А теперь, босс, слушай главное. То, что ты сделал в том мире… Ты думаешь, просто слился с Ядром и всё? Нет! Ты стал вирусом. Настоящим, живым багом в их идеальной системе.

Я нахмурился.

— Что это значит? Неужели это чем-то нам поможет?

— Ещё бы! Когда ты коснулся Ядра, ты не просто погиб. Ты внёс в его код свою сущность! — воссторженно продолжал он. — Ты стал вирусом. Живым. И теперь Система умирает.

Шторм достал из кармана небольшой голопроектор, включил. В воздухе возникло изображение — статистика, графики, новостные заголовки.

— Смотри. За последние сутки в виртуальной тюрьме зафиксировано больше сбоев, чем за всё время её существования.

Тревожные заголовки сменялись один за другим:

СБОЙ СИСТЕМЫ.

МАССОВЫЕ ГЛЮКИ.

ИГРОКИ ТЕРЯЮТ СОЗНАНИЕ.

ВИРУС ПОЖИРАЕТ КОД БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ПИШУТ ПАТЧИ.

НАША ЛЮБИМАЯ ИГРА НЕ ВЫЖИВЕТ?!

Лира добавила:

— Заказчики в ярости. Те, кто платит за это шоу, требуют вернуть их деньги. Зрители не понимают, что происходит. Все взгляды прикованы к тому, что творится внутри. И пока Они заняты этим, у нас есть окно для последнего удара, — жёстко сказал Шторм. — И этот удар придётся по сердцу Системы. Здесь, в реальности, Кай.

Аппарат начал снижаться. В иллюминаторе показалась земля. Чёрная, выжженная равнина, усеянная руинами. Остовы зданий торчали из земли, как сломанные зубы. Вдали, на горизонте, горели тусклые огни — возможно, какой-то завод или военная база. Воздух, судя по датчикам на стене, был отравлен, и аппарат включил внутреннюю фильтрацию.

— Мёртвая земля, — пояснила Лира, замечая мой растерянный взгляд. — Зона отчуждения. Когда-то здесь был промышленный центр и… наш дом. Мы здесь родились, Кай. В этом месте зародилось сопротивление и было почти сразу подавлено. Сам видишь. Теперь — это ничья земля. Никто не суётся сюда без крайней нужды. Идеальное место, чтобы спрятать базу.

Мне выдали защитный шлем.

— Воздух спустя десятилетия отравлен ядом. Не дыши глубоко, — усмехнулся Магнит, вытаскивая пушки из контейнера.

Мы приземлились. Люк открылся. Я выбрался, опираясь на Лиру, и замер.

Вокруг простиралась пустошь. Чёрная земля, покрытая трещинами, из которых сочился слабый, фосфоресцирующий свет. В небе — ни звёзд, только тёмная пелена, подсвеченная снизу далёкими огнями. Ветер гнал по земле клубы пыли, и в этой пыли мелькали обрывки пластика, проводов, каких-то деталей.

— Почему вы так долго искали меня?

— Ты же понимаешь, что в Системе лица менялись, подчиняясь алгоритмам?

— Что?

— Да, чтобы никто случайно не узнал друг друга. Это создало бы проблемы.

Я посмотрел на неё.

— Тогда почему я тебя узнал? Ты и Гектор… такие же.

Лира посмотрела странно.

— Потому что ты видел Систему иначе. Но… не вспомнил ни меня, ни его.

Мы подошли к врезанной в склон холма, массивной металлической двери. Старая, покрытая ржавчиной и граффити, но явно действующая. Над ней мигала красным единственная лампа.