Чтение онлайн

Один из отряда достал баллончик, прыснул на стену густой, мгновенно застывающей пеной. Стена покрылась инеем, затрещала. Другой, мощный, с разбегу врезался в неё плечом, и кусок стены вывалился наружу, открывая провал в темноту.

В этот момент в проём влетел летательный аппарат. Небольшой, чёрный, с открытой кабиной, он завис в воздухе, словно огромный дрон. Спасители, включая меня, запрыгнули внутрь.

В последний момент, когда аппарат уже начал набирать высоту, в проём влетел тот самый верзила. Он отстреливался на бегу, не глядя, с диким рычанием. Перепрыгнув через разбитую стену, он ухватился за край кабины и, подтянувшись, ввалился внутрь, едва не сбив меня.

— Есть! — заорал он, и, вытащив из кармана небольшой пульт, с чувством нажал на кнопку.

Внизу, в здании, которое мы только что покинули, полыхнуло.

Вспышка.

Потом грохот.

Заложило уши.

Корпус здания дрогнул, из его окон вырвались языки пламени, и верхние этажи начали оседать, складываясь внутрь себя.

Я смотрел на это и не верил глазам. Это была не игра. Это была смерть. Настоящая.

Наш дрон набрал высоту, уходя в ночное небо. Ледяной и реальный ветер свистел в ушах. Я смотрел на свои тонкие, беспомощные руки, на далёкие огни города внизу, на своих спасителей, которые наконец начали расслабляться, снимая маски.

Один из них, невысокий, повернулся ко мне. Стянул балаклаву.

Короткие волосы цвета тёмной меди.

Зелёные глаза, сузившиеся в привычной, насмешливой улыбке.

— Лира…

Я узнал.

Она усмехнулась.

— Привет, Архивариус. Добро пожаловать в реальный мир.

Я хотел спросить. Тысячу вопросов!

Но мир потемнел.

И я провалился в темноту.

Сознание возвращалось рывками.

Сначала звук.

Гудение вентиляции.

Далёкий ритмичный стук. Потом запах — озона, металла, каких-то химикатов и… еды! Настоящей еды, не пиксельной симуляции.

Желудок сжался.

Я открыл глаза.

Комната была небольшой, но не тесной. Стены — тёмный, чуть шероховатый металл, местами покрытый панелями с пульсирующими голографическими схемами.

В углу — стойка с какими-то инструментами, проводами, мигающими индикаторами. Над кроватью, на которой я лежал, висел гибкий монитор, показывающий мои жизненные показатели. Всё было в норме, если не считать мышечной атрофии.

Я попытался сесть. Руки слушались чуть лучше, но ноги… были мёртвым грузом. Не двигались вообще.

Я снова рухнул на подушку, выдохнув сквозь зубы ругательство.

— Не дёргайся, — раздалось из темноты.

Я замер.

Этот голос…

Лира вышла из тени у двери. На ней была не та броня, в которой она меня спасала, а обычная, облегающая чёрная форма с металлическими вставками. Только глаза всё так же светились в полумраке, но теперь я видел, что это не магия — это тонкая оптика, вживлённая в глазницы.

— Похоже, я никогда не смогу ходить, — сказал я, и голос прозвучал глухо и безжизненно.

Лира усмехнулась, взмахнула рукой. Жест, который я видел сотни раз в «том» мире, но теперь он воспринимался иначе.

— Это легко поправить, Архивариус. Не драматизируй раньше времени.

Она подошла к столу у стены, взяла тонкий, похожий на стилет шприц, набрала в него из небольшого контейнера жидкость, напоминающую расплавленную ртуть. Та переливалась, пульсировала, будто живая.

Я всё ещё был в том же облегающем комбинезоне, плотном, как вторая кожа. Лира присела на край моей кровати, приблизила лицо. Зелёные, светящиеся глаза смотрели прямо в мои. В глубине зрачков мелькали микроскопические шестерёнки.

— Несколько уколов, — сказала она тихо, но твёрдо, — и ты сможешь ходить. На своих ногах. Обещаю.

Из её пальца бесшумно выдвинулся стальной, идеально заточенный коготь. Одним движением, профессионально и аккуратно, она распорола ткань моего комбинезона от щиколотки до самого бедра. Обнажилась бледная, тонкая, почти прозрачная кожа.

Я смотрел на неё не отрываясь. В этом жесте было что-то до неприличия интимное, но одновременно — чисто медицинское, деловое.

— Будет почти больно, — пообещала она.

И я поверил.

Зря…

И со всей силы Лира вонзила шприц мне в бедро.

Я закричал! Боль была адской — не той, тупой, к которой я привык в мире глюков, а острой, режущей, разрывающей мышцы изнутри! Жидкость внутри меня будто взорвалась миллионом игл, расползаясь по тканям, сращивая, восстанавливая то, что атрофировалось за годы.

Лира не обратила внимания на мой крик. Она выдернула шприц, набрала новую дозу и так же быстро, жёстко вонзила во второе бедро.

Я выгнулся дугой, вцепившись пальцами в простыню, чувствуя, как по лицу текут слёзы — от боли, от неожиданности, от всего сразу!

А потом боль утихла. Осталось только тепло, разливающееся по ногам, и странное, забытое чувство — мышцы. Они наполнялись силой, оживали, требовали движения.

— Что… что происходит? — выдохнул я, глядя на Лиру. Пот тек по вискам, дыхание сбилось. — Кто ты? Что это за место?

В этот момент дверь бесшумно отъехала в сторону. Вошёл мужчина. Высокий, широкоплечий, с жёсткими чертами лица и глубоким шрамом через левый глаз. Он был однь в тяжёлую тактическую броню, но внимание приковывала не она.

Его правая нога была механической.

Тёмный металл, синие диоды вдоль голени. Она двигалась абсолютно естественно.

Он кивнул Лире, коротко, по-свойски.

— Лира. Очухался?

Она кивнула в ответ, отходя от кровати.

Мужчина подошёл ближе, присел на корточки, оказавшись на уровне моих глаз. Его взгляд был цепким, оценивающим. Не враждебным, но профессиональным — так смотрят на ценное, но потенциально опасное оборудование.

— Ты как, босс? — спросил он. Голос низкий, чуть хриплый. — Нормально себя чувствуешь? Голова не кружится?

Я моргнул. Босс? Он обращался ко мне?

— Я… не понимаю, — выдавил я. — О чём ты?

Мужчина нахмурился, перевёл взгляд на Лиру.

— Он ещё не осознал, Шторм, — ответила она, и в её голосе прозвучала усталость. — Пятнадцать лет в виртуальной тюрьме не проходят бесследно. Ему нужно время. Больше времени…

Лира грациозно потянулась и размяла шею.

— Времени у нас нет, — отрезал Шторм. Он поднялся, и его механическая нога издала мягкий, утвердительный гул. — День, от силы два. Потом они прочешут весь район. Нужно уходить.