Чтение онлайн

— Боже мой! Вы говорите так серьёзно. Посмотрите на меня.

— Сначала поклянитесь.

— Я не могу дать такой клятвы! Если то, что вы задумали, опасно!..

У Ангелины мелькнула мысль, что Учитель не зря не сообщил ей никаких подробностей. Как видно, он предвидел нечто подобное.

Она поднялась с дивана, собираясь уйти в свою комнату.

— Я приготовила обед. Надеюсь, вам понравится.

— Ангелина, — Борис задержал её, взяв за руку. Он встал. Они посмотрели друг на друга, и им не нужно было читать чужие мысли, чтобы понять себя. Их волнение и влечение подтолкнули их искать защиту и спокойствие друг у друга. Борис обнял её, а Ангелина подняла голову и потянулась губами к его щеке. Борис побледнел и отстранился.

— Простите, — сказал он, отводя глаза. То, что он посчитал нужным извиниться, добило её, и пробормотав в ответ: "Извините", она сбежала в свою комнату, где уселась на кровать, пытаясь унять хор мыслей в голове. Гелька была ужасно расстроена: разговор с Борисом закончился ничем или, правильнее сказать, закончился её изменой Пете. Но больше всего её огорчило другое, как она осознала, поняв, насколько задето её самолюбие тем, что Борис оттолкнул её. Тут Ангелина решительно не могла его понять. Ведь она ему нравится, нравится определённо. Любая женщина чувствует это, если это так, независимо от возраста. Но, как видно, не в случае с Борисом. Зачем она полезла к нему с этим поцелуем, тем более, что ещё утром зарекалась вести себя с ним двусмысленно? Как теперь смотреть ему в глаза? А она ему так и не сказала, что уходит на задание. Эта мысль выгнала Гельку из комнаты. Она нерешительно подошла к двери в его спальню, собираясь постучать, и услышала, как он говорит по телефону.

— Ты вызывал Ангелину сегодня к себе?

Господи! Борис Витальевич говорит о ней с Редиком. Гелька отскочила от двери, но всё равно слышала каждое слово. Она, пожалуй, слышала бы их разговор, даже находясь в своей комнате — так громко говорил Борис. Она отошла к окну гостиной.

— Почему ты меня не предупредил?.. Нет, ничего… я узнал сам.

Он её не выдал!

— Послушай, Сергей, ты знаешь, как я к этому отношусь, однако… да… да. Да, чёрт побери!

Борис резко раздвинул двери и увидел её.

— Что вы здесь?.. Не важно… Вы свободны и можете делать, что вам вздумается!

Видно было, что он ужасно разгневан, зол настолько, что готов крушить свою собственную мебель и наброситься на любого, кто попадёт ему под горячую руку. Гелька поначалу опешила, но смысл его слов был достаточно ясен — она должна уйти прямо сейчас. Ангелина мельком взглянула на часы — три часа. Нюся уже могла забрать её верхнюю одежду из дома. Придётся лететь прямо к Егору, надеясь застать кого-то на месте.

Она не знала, как попрощаться с Борисом, когда он в таком состоянии, поэтому просто двинулась к своей двери.

— Зачем вы надели это платье? — спросил, как выстрелил, ей вслед Борис. Гелька остановилась, подчиняясь его тону, но не обернулась.

— Я просто хотела как-то… — она сама не знала, что именно собирается сказать.

— Неужели я настолько жалок?

Ангелина взглянула на него со слезами на глазах, но Борис уже отвернулся, опустив голову, и шагнул в свою спальню. Сдерживая слёзы, она открыла дверь в свою бывшую комнату и бегло осмотрелась. Ничего её здесь не было, даже Злыдня, который после её воздействия предпочитал спать у Бориса. Ей незачем было сюда заходить, а платье она вернёт Борису Витальевичу потом. И Гелька бросилась по коридору на кухню, где стыл приготовленный ею обед. Происходящее казалось ей нереальным кошмаром. Она мечтала вернуться домой, но не такой ценой! Задыхаясь от слёз, Ангелина крутанулась, и была наказана за невнимательность: прелестное сиреневое платье осталось на полу, там, где она только что стояла. Ну, что ж, значит, она Борису Витальевичу больше ничего не должна. И, помедлив немного, словно давая ему шанс выйти и всё исправить, Ангелина всосалась в отверстие измельчителя.

В расстроенных чувствах она чуть было не пропустила нужное ответвление и не пустилась в путь по канализации. Потом порядочно проплутала в занавешенном паутиной тёмном промежутке между стенами, отыскивая выход на чердак. Но, как всему приходит конец, пришёл он и её пребыванию под крышей этого дома — она вылетела на улицу через слуховое окно.

Теперь свободный полёт над городом вызывал у неё совсем другие чувства. Где пьянящий восторг от парения, где захватывающий дух экстаз? Ей казалось, что пока она проносилась над серыми разъезженными улицами, ощутимо рвались нити её души, которыми она была привязана к оставленному ею тёплому дому и его хозяину. Ей невыносимо хотелось вернуться и объясниться с Борисом, чтобы между ними не осталось недоразумений и обид, но она продолжала лететь дальше. "За что ещё не люблю женщин, это за вечное выяснение отношений", — вспомнились ей его слова. И ещё "неужели я настолько жалок?" В своей неуклюжей попытке угодить Борису, она чем-то его обидела. Ах, как хочется плакать! Скорее бы общежитие, Егорово плечо и задание, чем опаснее, тем лучше! Драться и не думать ни о чём! Не щадить себя и мерзких фидеров!

Гелька сходу ткнулась в знакомое окно раз, другой, третий… Но никто не открывал. Она слишком рано? Ангелина тревожно осмотрелась. Если она провисит здесь ещё немного, её непременно заметят. Придётся лететь на крышу и дожидаться там назначенного часа.

Она уже готова была осуществить свой план, когда форточка за ней неожиданно распахнулась. Гелька, воодушевившись, влетела внутрь и поняла, что поспешила: порозовевшая Нюся незаметно поправляла одежду, а в приветственной улыбке Сергея Петровича крылось явное смущение. Ангелина облетела его кругом, чтобы дать понять, что ему нужно выйти. Учитель понимающе вскинул руки и вышел за дверь, а Гелька закрутилась и предстала перед Нюсей в чём мать родила и с заплаканными глазами. Девочки со слезами кинулись друг другу в объятия.

— Прости, — плакала Гелька, — Борис меня выгнал, и я сразу полетела сюда. Прости, что помешала.

— Он тебя выгнал? — отпрянула от неё Нюся, недоверчиво всматриваясь ей в лицо.

— Я его обидела… не знаю чем! Но только, когда он узнал, что Сергей Петрович меня вызвал, сказал уходить совсем. Он меня никогда не простит! — всхлипывала, дрожа от холода, Гелька. — А ещё этот поцелуй!..

— Подожди, расскажи подробнее, — попросила Нюся, но в дверь нетерпеливо постучали.

— Нельзя! — отчаянно хором закричали девчонки.

— Девочки, поторопитесь! — донёсся из-за двери голос Учителя. — Пришёл Егор.

Гелька, осознав, что до сих пор стоит голая, шмыгнула к шкафу и надела первую попавшуюся Егорову сорочку и, однажды уже одалживаемые ею у Егора, спортивные шорты, которые ей пришлось сильно затянуть на талии, чтобы не потерять, от чего они превратились в некое подобие юбочки. Нюся открыла дверь, и Ангелина не раздумывая кинулась Егору на шею, приведя того в смущение.

— Извини, я прилетела без одежды и одолжила твою, — сказала она, отпуская парня, хотя и у него на плече она бы поплакала с удовольствием. Но Учитель привычно хлопнул в ладоши, призывая к вниманию.

— Так, все в сборе. Время поджимает. Начнём.

Гелька, зябко переступая ногами по холодному полу, залезла на кровать, укрыла ноги своей синей дублёнкой и приготовилась слушать.

— Вот билет на мероприятие, — Сергей Петрович театрально вынул из кармана небольшой листок, — я иду на сеанс некого доктора Фройда, как подающий надежды фидер. Иду в своём собственном виде, чтобы не навлекать на себя подозрения фидеров-интроспекторов и чтобы действовать в полную силу. А именно — я попытаюсь из зала обезвредить Фройда-Белого, а подстраховывать меня станет Ангелина в инвертном виде.

Гелька вздохнула с облегчением, потому что уже некоторое время осматривалась, выясняя, что именно есть в наличии из её гардероба, и обнаружила, что Нюся принесла ей шапку, тёплые сапоги и дублёнку. В принципе, как раз то, что и было запланировано, но теперь она нуждалась в белье и остальной одежде — не натягивать же сапоги на голые ноги! А в инвертном виде вопрос одежды отпадал.

— Ангелина! — привлёк её внимание Учитель. — Ты должна будешь следить за тем, что происходит вокруг меня и попутно завязывать всех, кто попадётся под руку. Но приближённых Белого не трогай, чтобы не вспугнуть его раньше времени. Надеюсь, ты сумеешь их отличить. Теперь, Ангелина, мне нужно всё твоё внимание.