Чтение онлайн

— Посмотрите на меня! — кричал ей Борис, но Ангелина не видела ничего, проваливаясь всё глубже в черноту боли.

— Зажим… тампон… скальпель… — командовал голос над ней.

Ангелина вдруг почувствовала, что воспарила. Она инвертировала? Нет. Вот же она — лежит внизу на столе с отвратительной кровавой раной в груди, в которой ковыряется чем-то острым и блестящим пожилой хирург. Борис стоит рядом, словно в ступоре, залитый её кровью. Кровь, она везде — на стенах, на потолке…

— Остановка сердца, — объявила медсестра, следящая за приборами: какой-то из них загудел, по экрану побежала ровная полоса.

Как банально, подумала Ангелина.

— Адреналин.

— Замените меня, — попросил Борис ассистентку, срывая перчатки. — Я попробую по-другому.

Он встал в изголовье, чтобы не мешать хирургам, простёр над её телом руки и начал творить заклятия.

— Ты что, колдуешь? — глянул на него искоса седой хирург, но сосредоточенный на её спасении Полетаев не ответил.

Гелька грустно смотрела, как стараются её оживить. А где золотой луч? — вспомнила вдруг она. Борис Витальевич наказал его не искать. Но в этот раз всё совсем по-другому…

— Прошлый раз был последний… — бормотал Полетаев, порываясь снять мешающую ему маску. — Ангелина!.. Ангелина…

— Это кто-то из твоих близких?

Борис спешно вливал в неё свою силу, и Гелька почувствовала, что скользит вниз, словно ныряет в своё тело, как в бассейн голубого света.

— А вот и пуля. Что с сердцем?.. дефибриллятор.

К её телу приложили электороды, комната дёрнулась, и накатила всепожирающая тьма. Отрезки золотого луча, дроблёные заклятием, кружились сверкающими блёстками в её чернильном водовороте. Ангелину понесло внутрь блестящего туннеля, в который слилось это кружение. Что это? Смерть?..

Застывшее падение дробилось какими-то скрежещущими отзвуками, постепенно превратившимися в гулкие неразборчивые голоса. Гелька осознала, что стоит на фантасмагорической белой лестнице, петляющей и изгибающейся без оглядки на обычное правило о верхе и низе. Справа и слева вырастали странные геометрические формы. Даль терялась в ослепительном свете, наполненном звучными отголосками, которые, приближаясь, становились всё понятнее, превращаясь из плоских жестяных звуков в человеческую речь, заглушаемую громким гудением.

— Идёшь пить чай? — спросил женский голос.

— Нет, буду сидеть, как приклеенный, пока Борис не придёт, — ответил мужской, успокаивающе знакомый.

— Всё же в порядке — она спит.

— Она плохо от наркоза отходит, и что-то там ещё, медицинским языком не объяснимое. Витальевич убьёт, если что не так.

— А что она вообще такое?

— Цыц! — одёрнул медсестру Денис.

— В городе говорят, что спецслужбы вывели новую породу людей и теперь используют в военных целях. — В голосе девушки звучала вопросительная интонация. — Вся больница обсуждает, как завотделением пулю из полтергейста доставал. Не скажешь, что это она. На вид — обычная девчонка. Такая молоденькая…

Денис хмыкнул. Ангелина не вникала в разговор: он, как журчание ручья, убаюкивающе вливался в её дремлющее сознание и свободно вытекал, не затрагивая его.

— Говорят, — продолжили девушка доверительным шёпотом, — Полетаев с ними сотрудничает и…

— Слишком много всего говорят, — оборвал её Денис, — а ты слушаешь!

— Ну, Деня, ты же всё знаешь, ты с ним работаешь. Расскажи по секрету! Это правда — искусственные люди?

— Ну, да. Киборги.

Девица ошарашено простонала:

— Правда, что ли?

— Сверху — школьница, внутри — железо. Хочешь, постучи.

Медсестра с опаской дотронулась до Гелькиной руки.

— Гонишь? — дошло до неё.

— А ты слушай больше!

— Ну, Денис! А на самом деле как?

— На самом деле это такие же люди, как мы с тобой.

— Разве их не выводили?

— Сами вывелись.

— Мутанты? — ахнула сестричка.

— Не, несчастный случай.

— Ой!

— Ну, знаешь, как бывает: ударила молния, попал под поезд, упал с телевышки и — раз! — на иностранном языке заговорил или экстрасенсом стал, или курить бросил, или, вот как она… если, конечно, в лепёшку не расшибся.

— Опять мне лапшу вешаешь? — насупилась любопытная медсестра.

— Нет, но повторять всё это не советую.

Девушка обиженно замолчала.

— Как она? — ворвался в палату Полетаев.

— Судя по показаниям, она вас узнала.

— Клоун!

— Здравствуйте, Борис Витальевич, — скороговоркой пробормотала девица и вышмыгнула из палаты. Стало тихо. Любопытство заставило Ангелину напрячься и открыть глаза: Борис с ассистентом проверяли показания приборов.

— Как будто всё в порядке, — начал Борис Витальевич, глянул на неё и осёкся, увидев, что Ангелина на него смотрит.

— Как ваше самочувствие? — взял её за руку Борис.

Денис кашлянул.

— Можешь идти, — не оборачиваясь, велел ему Полетаев, — извести её родных, они внизу.

— Х-х-хо-рошо, — прошептала Ангелина.

— Где же прячется ваш сбой речи? Надо будет глянуть на вас в поле.

— А?.. — начала Ангелина.

— Всё в порядке. Пуля задела лёгкое. Её достали. Немного Солара, и даже следа не останется. — Борис помолчал, разглядывая её. — Вы опять заставили всех поволноваться. Как трудно возвращать вас.

— М?..

— Переполох большой, — подтвердил Борис Гелькину мысль. — Редик получил то, что хотел, и ему это вышло боком. Он теперь пытается замять эту историю, распространяет по городу уж совсем неправдоподобные слухи, чтобы истина затерялась в мусоре, и никто до неё не докопался. Считает, что если людям насильно скормить под видом фактов всякий бред, то они взбунтуются и вообще откажутся говорить на набившую оскомину тему, чтобы не слыть доверчивыми дураками. Труп на руках у полиции сильно портит ему картину, их отчёты — тоже. Правда, полицейское начальство — люди простые — не терпит и намёка на мистику в своей работе, поэтому свои отчёты они сами начинают подчищать. Глядишь, справятся и без нас. Другое дело — журналисты. Они тоже кое-что успели увидеть, расспросили очевидцев по горячему и продолжают разнюхивать.

— А?..

— Вы здесь третий день. Я позвонил вашим родным после операции и заверил их, что всё в порядке. Это отделение реанимации, посетителей сюда не пускают, но я сегодня переведу вас в другую палату, чтобы подключить Солар к компьютеру. Идеально было бы опять забрать вас к себе домой, но вам нужен постоянный присмотр, а меня подолгу не бывает дома.

Ангелина, молча, смотрела на Бориса Витальевича, но он всё понял и без её попыток сказать.

— Да, я знаю, что был не прав, знаю, что вы не захотите ко мне возвращаться, но если это станет необходимо… хорошо, поговорим об этом позже, а сейчас отдыхайте.