Чтение онлайн

Егор сердито выпрямился.

— Что вы имеете в виду?

Разгневанного Бориса Витальевича трудно было урезонить словами, годился только оглушающий удар. Шагнув к кровати, он откинул одеяло и, одним движением развязав завязки больничной рубахи, прикоснулся к бинтам.

Гелька открыла глаза, пережив странное ощущение, словно она разом перенеслась с того

места, где стоял Егор, глядевший в затылок врачу, на кровать в своё тело.

"Идиотка!" — сердито думала Гелька. — "Надумала отсыпаться! Можно было догадаться, что раз Борис "вне зоны досягаемости", значит, он инвертировал и летит сюда".

Бледный от ярости Борис осматривал её рану. Девочка, молча, терпела, понимая, что одно только слово, и ей не поздоровиться.

Егор, натянув свитер, подошёл к кровати, чтобы увидеть Гелькину рану, но нарвался на взгляд Бориса и отошёл к столу.

Полетаев с Ангелиной не слишком церемонился: какое-то его прикосновение оказалось особенно болезненным, и Гелька не удержалась от стона. На глазах у неё выступили слёзы, а Борис прокомментировал:

— Вы довольны? Теперь вы счастливы тем, что натворили? Вам нельзя инвертировать! Теперь придётся вызывать машину.

— Я не вернусь в больницу.

— Что? — не поверил своим ушам Борис Витальевич.

— Я не вернусь в больницу, — повторила Ангелина.

Борис постарался взять себя в руки.

— Что же, вы намерены остаться здесь?

— Нет, я пойду домой.

— Пойдёте?! — с каждым словом ярость в его голосе нарастала.

— Полечу.

— Полетите?! Я только что сказал!.. — он сжал кулаки, лицо его посерело, и Ангелина, поначалу испуганно зажмурившаяся, испугалась теперь, что у врача стало плохо с сердцем. Её мысленный страх за него был таким сильным, что Полетаев разжал кулаки и улыбнулся, а потом присел к ней на кровать. — Ангелина, я ваш врач и я за вас отвечаю.

Гелька мысленно скривилась.

— Вы можете погибнуть, — также мысленно продолжил Борис. Гелька скривилась снова.

— Вам всё равно? А людям, которые вас любят? — подумал он. Ангелина рассержено посмотрела в ответ.

— Если я попаду в больницу, то опять сбегу. Я хочу встретить Новый год дома, — продолжила она мысленный диалог.

— Это ребячество!

— А я кто, по-вашему?

— Простите, Ангелина, — сказал врач, поднимаясь и беря её лицо в ладони, — я не могу допустить, чтобы вы пострадали.

— А-а, — протянула Гелька, пытаясь разжать его руки, — ничего у вас не выйдет! Я сильнее.

Но вчерашней злости в ней уже не было. Была сегодняшняя усталость и разыгравшаяся боль в ране, мешающие сопротивляться. Ангелина почувствовала, что всё глубже проваливается во мрак Борисового взгляда и забрыкалась, выдираясь.

— Придержи ей ноги! — велел Борис Егору, и Гельке удалось вынырнуть на поверхность.

— Не смей! — крикнула она. — Он хочет меня усыпить!

— Я хочу тебя спасти! Егор, давай!

Красный растерянный Егор подошёл к кровати и поймал Гелькину ногу.

— А-а! — завопила она. — Пионер! "Партия сказала: надо!.." Я тебе этого никогда не прощу!

— Зачем это? — в смятении процедил сквозь сжатые зубы парень. Борис не ответил: Ангелина, отвлекшись на Егора, избежала его взгляда.

Внезапно врач разжал руки и отвернулся.

— Не могу…

Егор, тяжело дыша, отпустил её ноги.

— Это… — выдохнул он, — …это мерзко.

Ангелина расплакалась.

— Гады, — бормотала она, размазывая слёзы, — сволочи…

Егор уселся на кровать рядом с Борисом спиной к Ангелине.

Врач рассматривал свои руки. Гелька чувствовала его отчаяние.

— Ангелина, — сказал Борис, не поворачиваясь, — когда ваши родители увидят, в каком вы состоянии, а после полёта оно может ухудшиться, они обязательно вызовут "скорую". Давайте не будем их огорчать, прошу вас.

Гелька упрямо молчала, чувствуя, что у неё не осталось шансов.

Ещё смущённый Егор повернулся к ней и сердито спросил:

— Что за бред, сбегать из больницы с дырой в груди?

— Молчи, предатель, — прошептала Ангелина.

Парень сердито махнул головой и поднялся.

— Мне пора. Вы справитесь сами? — повернулся он к Борису.

— Да. Оставьте ключ, я буду вызывать машину.

— Оставите на вахте. — Егор раздражённо взглянул на Ангелину, прихватил папку и вышел.

Воцарилось молчание.

— Ангелина, послушайте, — сказал, наконец, Полетаев. Сказал вслух, чтобы слова прозвучали отчётливее и значительнее. — Вы считаете, я вам враг?

— Нет, конечно, — мысленно хмыкнула Ангелина.

— Тогда почему вы ведёте себя так, будто я желаю вам зла?

— Вовсе нет! — откликнулась она.

— Тогда в чём дело?

— Вы сказали, что обязаны меня сдать! Вы так сказали!

— Но… Ангелина, я и представить не мог, что эта фраза… Ангелина, знайте, я всегда буду на вашей стороне.

Девочка вздохнула, пытаясь собрать вместе все свои ощущения, сомнения и предчувствия.

— Не знаю, мне хочется бежать отовсюду, где бы я не оказалась… И не говорите мне, что это нервы! — воскликнула она, не успел врач об этом подумать. — Вы же знаете, мы чувствуем не как все, мы видим больше, ощущаем нутром… Это произошло после вашего намёка на действия Сергея Петровича… Нет, пожалуй, ещё раньше, когда читали газету: что-то прозвучало такое, что я не осознала, но сработал инстинкт. Не знаю, почему я решила, что дома буду в безопасности. Может, это просто попытка вернуться в прошлое, спрятать голову в песок…

— Вернитесь ко мне. Там вы действительно будете в безопасности.

— Нет, — улыбнулась Ангелина, — это мы уже проходили. Дверь открыта, и сама себя я взаперти не удержу.

Борис был благодарен ей за нотку ностальгии в мыслях о времени, проведённом в его доме.

— Мне кажется, вы мечетесь, пытаясь убежать от судьбы, которой знать не можете. Это бессмысленно. В любом случае, сейчас мы должны вернуться в больницу: вас ждёт перевязка и томография, а меня, — Полетаев взглянул на часы, — нагоняй от главного за разгром палаты.

Гелька охнула — она и забыла, с чего всё началось.

— Боже мой! — Воскликнула она, хватая врача за руку. И только тут заметила царапины у него на лице и на руках. Ангелина ойкнула и от стыда закрыла его рукой глаза.

— А Денис? — спросила она дрожащим голосом, малодушно не отнимая от лица чужую руку.

— Ему пришлось зашивать руку, а так…

— Боже мой! — опять вскричала Ангелина и ударилась в слёзы. — Что я наделала!

Борис сочувственно улыбнулся.

— А Солар? — всхлипывая, спросила девочка.