Чтение онлайн

— Вас что-нибудь беспокоит?

— Не-ет, — протянула Гелька, с опаской глядя ему в глаза.

— Вы уверены?

Она лишь кивнула.

— Хорошо.

Борис Витальевич отвернулся от стола.

— Лев Иванович, собираетесь назначить повторное обследование через полмесяца, кажется? Пригласите меня.

И он не оглядываясь, и не прощаясь, вышел.

Фу… Ангелина с облегчением выдохнула и подумала: "Ну, и тип! Можно подумать, он её в чём-то подозревает — в краже государственных секретов, не иначе! Обследование через две недели — как же! Она скорее ногу сломает.

— Мой коллега настаивал на госпитализации и полном обследовании, но я не вижу необходимости.

Папа, до сих пор смирно сидевший на стуле, обеспокоенно задвигался:

— Что-то не в порядке?

— Нет-нет, вот я вам выписываю справочку, придёте ко мне на приём недельки через две. Ну, конечно, — тут он взглянул на Гельку, — в случае каких-нибудь жалоб — добро пожаловать! Но лучше не болейте.

— Мозговая дисфункция, вызванная заболеванием неизвестной этиологии! — с чувством прочитала Ангелина, шествуя по больничному коридору. — Отпад!

Дома мама лишь поджала губы, прочитав диагноз, который значился в справке. Брат, конечно, поупражнялся в остроумии, окрестив её "заразой неизвестной этиологии с мозговой дисфункцией, сдвинутой по фазе".

— Как это меня в больницу не упрятали с таким диагнозом? — спросила Гелька, задумчиво поглаживая кота, когда брат получил своё.

— Да ты что! Тут такое было! Родители быстро скумекали, что врачи в твоей болячке ни бум-бум. Мама папу за грудки, говорит: "неизвестно какие болезни" они "неизвестно как" лечат! К тому же, никто не был уверен, не опасно ли тебя

перевозить. Тебе крупно повезло, что ты в их истериках участия не принимала,

только лежала и страдала.

Девочка поёжилась, но мысли её уже приняли другое направление:

— Завтра я в школе настрадаюсь!

Дома, как будто, было всё, как прежде, и всё не так. Мама была на нервах: ей не нравился диагноз, не нравилась Гелькина бледность и блеск глаз, не нравилась эта странная болезнь, которая неизвестно от чего началась и неизвестно, чем аукнется.

А, если мама на нервах, то и всё не в порядке. Гелька уже сейчас беспокоилась, удастся ли ей отвертеться от грядущего обследования, учитывая мамины настроения.

***

В школу на следующий день Ангелина шла с бьющимся сердцем. В классе её, конечно, сразу обступили подруги, но кое-кто из одноклассников вообще не заметил её появления; некоторые приветствовали чем-то вроде "давно мы тебя не видели".

В целом, те же лица, та же атмосфера зубрёжки, разгильдяйства, когда учитель не может организовать класс, или паники, когда он водит пальцем по списку, выбирая себе жертву, мигом настроили её на нужный лад. Только то, что спрашивали её теперь чаще, а знала она меньше, напоминало о пропущенных днях.

Даже её новоприобретённые свойства как-то стушевались и ничуть ей не докучали.

Гелька сходу получила приглашение на день рождения от Ларисы. Та, хотя сидела с Нюсей, но благосклонно принимала знаки внимания от Тимофеева, сидящего сразу перед ней, в виде записочек, щедро выставленных для списывания тетрадей и обожающих взглядов, когда ему удавалось повернуться спиной к доске. На географии, например, он умудрился провести в такой позе большую часть урока, ничуть не реагируя на просьбы географички сесть к ней лицом, к "лесу" задом; впрочем, на географичку никто никогда не реагировал.

Всю неделю Ангелина возвращалась домой измотанная до предела. Учителя, объясняя урок, взяли манеру обращаться только к ней, что сильно напрягало и не давало возможности отвлечься на подругу.

Чтобы догнать класс по физике, химии и алгебре, ей пришлось взять за горло брата.

Тот отбивался, как мог, причитая, что у него своих заданий хватает, но,

притиснутый мамой, сдался и теперь по вечерам нудил не хуже географички,

втолковывая в их пустые головы (иногда к ним присоединялась и Янка) "общеизвестные истины". Можно было попросить и папу, но он объяснял школьную программу в терминах высшей математики и квантовой физики, так что после его объяснений всё равно приходилось обращаться к брату, имея при этом квадратную голову и сознание собственной бесконечной тупости.

Гоша, недаром учился уже на втором курсе Политеха, объяснял хорошо, как для кретинок — на пальцах:

"Переворачиваем конус вверх ногами, — говорил он, — и что мы видим снизу? Ну? Нет, не окружность, тупицы. Правильно, круг. А чему у нас равна площадь круга?" И тогда обе они наглядно видели, что от них требуется в этом задании.

— Учитесь! Пока я живой, — неизменно добавлял Гоша и ржал, отбиваясь от лупящей по нему тетрадкой Ангелины, пыхтящей: «Сейчас мы это исправим!»

С трудами тяжкими подошла суббота, а с ней и Ларисин день рождения. Накануне Яна с Ангелиной прошерстили свои наряды. Перерыв весь шкаф, Гелька обнаружила, что ей абсолютно нечего надеть, зато есть, что предложить подруге.

Хорошо, что подарок имениннице уже был готов: после школы к ним присоединилась Нюся, и они прошлись по магазинам. Не зная поначалу, как лучше, — "сообразить на троих" один подарок побольше или подарить три, но маленьких, сошлись, в конце концов, на косметике, которую всё равно было, как расфасовывать.

Косметикой девочки интересовались. Правда, в их компании Лариса — единственная, кто пользовался косметикой давно и умело. Янке она была не по карману, но ей мама разрешала брать свою. Гельке же мама-косметолог вообще запрещала пока трогать лицо, утверждая, что молодость и естественность — лучшее украшение. Что касается Нюси, то она с удовольствием принимала участие в девчачьих экспериментах с макияжем, но ежедневно продуманно заниматься внешностью, как Лариса, ей было не интересно, и Нюсе не раз доводилось

уходить с совместных посиделок с малиновыми щеками, оранжевыми губами и

фиолетовыми тенями до бровей, не заботясь о произведённом её видом эффекте.

За завтраком Ангелина, скорее по привычке, опять завела с мамой разговор о косметике. К слову пришлось — она рассказывала маме, что они купили в подарок, чтобы та оценила, то ли они выбрали, ну, и сделала ещё одну попытку. К её удивлению, мама согласилась. Гоша, в кои-то веки вставший в субботу ни свет, ни заря, потому что за ним должны были зайти приятели, чуть не подавился чаем. Он собирался подпустить одну из своих обычных шпилек, типа "от горшка два вершка, а туда же" (надо сказать, что эта реплика отстала от жизни, потому что Гелька перегнала по росту маму, догнала папу и подбиралась к самому Гоше), или "мама, дай ей акварельные краски, пусть красится…» Теперь зловредному братцу спешно пришлось выдумывать новую.