Чтение онлайн

Ангелина свечкой ушла вверх, чтобы так же резко спуститься в нужном месте. "Мозаика", — торопилась вспомнить она, — это где-то на Ломоносовской, неподалёку от студенческого городка — вон в том квартале, за три улицы от телецентра…"

Росчерком голубой ленты, она спикировала вниз и понеслась зигзагами вдоль по нужной улице, разыскивая кафе.

Внизу промелькнула подворотня. Кафе где-то поблизости!.. Стоп. Что это там? Какая-то драка! Она пронеслась над дерущимися: серая куртка фидера!..

Разворот и вниз, прямо в гущу драки, разбрасывая в стороны драчунов.

Где Егор?

Лежит на тротуаре.

Это не она его так?

Фидеры, вскакивая, озираются.

Гелька материализовалась и бросилась к парню. Всюду кровь, лицо разбито. Он жив? Упав на колени, Гелька положила руку Егору на грудь и настроила полевое зрение. Он жив! Она видела биение жизни. Куртка под пальцами была мокрой — кровь…

— Ещё одна! — раздался сзади хриплый голос. Гелька отшатнулась, упав на больную руку, и нож, свистнув в воздухе, рассёк ей плечо. Его словно обожгло. Ангелина пыталась отодвинуться к стене, чтобы подняться, а фидер надвигался, угрожая ножом. Упав на спину и поддерживая больную руку другой, она направила её на нападающего.

— Impetere! — фидера отбросило и он упал, схватившись за грудь, но двое других уже рядом! Нужно инвертировать и отбивать их, пока не прибудет подмога: Александра должна была позвонить! А что, если за это время Егор умрёт? Он ранен ножом! Если бы он мог инвертировать! А что, если?.. Гелька взялась за его руку и изо всех сил потянула, так, чтобы их только хоть немного развернуло.

— Invertere…

Нож, нацеленный ей в спину, пронзил воздух, со звоном ударившись об асфальт.

Завернувшись вокруг инвертировавшего Егора, чтобы поддерживать и направлять его движения, Ангелина взлетела вверх. Парень был без сознания, и она переживала, как на нём скажется обращение — он же не инвертор. Что, если он этого не перенесёт? Теперь ей казалось, что она взяла на себя слишком много, решившись взять его с собой в поле, как прихватывала рюкзак или мобильный телефон.

Гелька очень боялась выпустить Егора, потерять. Что происходит с инвертировавщим телом, когда его хозяин без сознания: планирует, как падающий лист, растворяется в воздухе, исчезает?.. На подлёте к больнице Гелька до того была близка к панике, что с трудом вписалась в форточку, влетая в окно.

Она медленно закружилась, шепча заклинание, чтобы дать их телам разделиться, и оттягивая неизбежный момент узнавания. Центробежная сила швырнула её в руки Бориса Витальевича. Егор рухнул на пол посреди кабинета. Врач, впившись пальцами в её плечи, свирепо прорычал: "Марш на кушетку!", и отбросив её, кинулся к Егору. Он наложил руки, минуту исследовал раненого так, а потом расстегнул окровавленную куртку.

Гелька увидела рану в боку и испуганно прижала ладонь ко рту: ей стало дурно. Нет, не сейчас. Нужно собраться, она ещё может помочь парню. Ангелина сконцентрировалась: узлы целы, протоки… есть повреждения. Нужно заделать и перелить Егору свои силы. Борис Витальевич бросился к телефону, потом — в коридор, а Гелька вскрыла свои протоки и начала вливать понемногу энергию Егору.

В коридоре загремели носилки, Ангелина направила свои силы прямо в центральный резервуар, всё быстрее, быстрее… Умирающий парень быстро обретал былое сияние ауры.

— Inhibere, — прошептала Гелька, когда санитары вкатили носилки, и легла на кушетку: сил у неё уже не было. За открытой дверью маячили Гоша с Петей. Пропустив каталку, они поспешили в кабинет. Ангелина не дала им сказать ни слова. Последним усилием она сунула руку в карман и достала телефон.

— Возьми, — прошептала она Пете. — Кнопка "2", скажи: Егор уже…

Петя поднял телефон с кушетки, не дав Гоше сунуть свою лапу. Он что-то спрашивал с тревогой, но Гелька уже не слышала, она закрыла глаза.

Она летела вдоль золотого гибкого луча, а впереди сияло ослепительное светило. Его ласковое тепло притягивало, как тепло родного дома. Дом… что-то звякнуло в памяти, отозвавшись болью. Она хотела обернуться назад, но не могла, только знала, что позади — темнота, сжирающая пространство и спешащая за ней по пятам. Она летела дальше: к ласковому солнцу, которое день за днём дарило ей жизнь и теперь хотело вернуть к себе своё чадо. Сознание снова отозвалось тревогой. Она что-то потеряла по дороге… Она попыталась проверить карманы, но поняла, что это невозможно — у неё нет никаких карманов. Но что-то осталось там сзади, удерживая и не давая окунуться в манящий океан тепла. Оно звало, как тревожный звонок телефона: не уходи… не уходи… Или это чей-то шёпот… а может, крик? Она запнулась на мгновение, оглянулась, и тьма догнала её и поглотила, скрутив, сломав и расплющив. Спасительный золотой луч мелькал и перекручивался, убегая. Темнота — это боль…

— Что я скажу родителям? Что я скажу родителям? — причитал кто-то.

— Не надо… она справится.

— Этого не может быть… просто не может быть!

— Замолчите вы оба! И отойдите, не то я вас выставлю за дверь.

Как больно!

Гелька застонала.

— Тихо! Она приходит в себя.

Ангелина открыла глаза: в расплывчатом мареве реяло перекошенное лицо Бориса Витальевича, за его плечом — глаза Гоши, полные ужаса и надежды. Неподалеку Петя, стоял, отвернувшись и спрятав лицо в ладонях. Рядом покачивался какой-то раствор с убегающей к её вене капельницей, а над солнечным сплетением, натужно гудя и выплёвывая иголки, висел детектор Солара.

— Каждая ваша попытка укоротить себе век отнимает у меня десять лет жизни, — приветствовал её Борис Витальевич в своём духе и Гелька попыталась улыбнулась. — Помните об этом в следующий раз, когда захотите проявить инициативу и наделать в себе дыр.

— Какой ещё следующий раз? — возмутился Гоша.

Врач не обратил внимания.

— Сейчас займусь вашим плечом, но под Солар мы ещё вернёмся, — с этими словами он снял детектор, выключил прибор, выдернул иглу и, осторожно повернув Ангелину на бок, снял повязку. Мальчишки охнули.

— Сейчас будем зашивать. Нервным, просьба, не мешать.

— Что это? — проблеял Гоша.

— Ножевое ранение. "Наша служба и опасна и трудна…" — Полетаев надевал перчатки.

— Вы что, смеётесь?

"Дурак, он радуется, что я жива", — подумала Ангелина.

— Рана резаная, не глубокая…

Первый стежок — Гелька поморщилась. Слышно было, как Гоша неровным шагом доковылял до второй кушетки и свалился на неё.

— Доктор, — негромко позвал Петя. — Кажется, моему другу плохо.

Борис Витальевич цыкнул и мотнул головой.

— Там, в шкафу, возьмите нашатырь — на вату, под нос и в коридор его. Вам не надо?

Ангелина помотала головой: зубы её были крепко сжаты.

— Победителей не судят, — негромко заговорил Борис Витальевич, тщательно сшивая края раны, — Егора вы спасли, но действовали крайне самоуверенно. Вам повезло и очень! Я вылетел следом за вами, но потерял вас на Петровского, и мне пришлось вернуться — вы же не назвали место! Мне не удалось связаться с Редиком: он инвертировал и спешил на место нападения, но никого там не обнаружил, кроме Александры, и позвонил мне сам (вы тогда только что вернулись). Сейчас он гоняет где-то разбежавшихся фидеров, а вы… — он закончил сшивать рану, наложил повязку и помог Ангелине лечь на спину. — Вы должны обещать не рисковать больше так необдуманно.