Чтение онлайн

От кошмара спрятаться невозможно, он всегда возвращается, и нескончаемая борьба не заканчивается никогда, она отступает, даёт вожделенные минуты покоя, но уйти не уходит, пока не доставит сущие страдания своему носителю. Избавившись от одного момента видения, следующий момент подходит к нутру, чтобы в подходящее время вывернуть внутренности наизнанку. Сегодня крик так и не достигнув пика развернулся обратно и притаился в тёмной глуби, но пообещал вернуться и отомстить за свою неудачу в следующий раз. Окончательно проснувшись Мария вновь пустила взгляд по одним и тем же местам, чтобы как в первый раз увидеть окружающую обстановку и понять, как её сюда занесло.

Припомнился весь день, что начался так давно, урок и крыса, бестолковый Флоров, что упустил животное и дорога к Алёне, которая страдает от рук собственной матери.

– Привет, Алёна, – сдавленно пробурчала Мария Иванова, не до конца понимая, почему на неё так странно смотрят.

Учительница будто и не стояла здесь всё это время, она не помнила, как зашла и сколько времени провела в пределах этого коридора. Мария с трудом могла сказать, как в принципе поднялась по лестнице. Голова немного побаливала, но вместо того, чтобы придавать значение внезапно свалившейся боли, она оглядывала Алёну с головы до ног, в поисках ссадин и синяков. По видимым частям тела ничего подобного замечено не было. Школьница стояла в длинным домашних брюках и широкой футболке, скрывающих половину тела, так что полностью быть уверенной, что они не скрывают побои было нельзя. Дальше внимание учительницы переключилось на лицо, и вот уже оно выдавало вне всякого сомнения в подростке неприкрытое отчаяние, но чем оно было вызвано понять с первого взгляда трудно.

– Ты одна дома? – спросила классный руководитель.

– Да, мама на работе, придёт позже. А что, вы к ней пришли? – со страхом промямлила ученица.

По мгновенной перемене было очевидно, что Алёна до одури боится матери, за мгновение она стала очень бледной, её глаза впали в глазницы, руки как жёсткая тетива распрямились и вид приобрёл болезненные очертания.

– Нет, к тебе. Даже хорошо, что твоя мама на работе, – сняла градус напряжения Мария, – Мы можем поговорить?

Алёна кивнула и предложила учительнице переобуться в мягкие домашние тапки, а когда приготовления для прохода закончились, они обе продвинулись вглубь квартиры. Ученица провела гостью в свою комнату и закрыла за собой дверь, как будто считала, что это необходимо. Мария Ивановна огляделась медленно, чтобы ничего не упустить из виду. Комната была самая обычная, на стенах висели плакаты известных групп, по полу валялось несколько вещей без места, а на столе грудой лежали учебники. В отличие от других частей квартиры, что удалось заметить по пути сюда, здесь хотя бы царила жизнь, не было приторной идеальной чистоты и зловещей отчуждённости места. Пригласив сесть учительницу на офисной стул, Алёна устроилась на кровати и принялась перебирать пальцами от волнения.

– О чём вы хотели со мной поговорить? – спросила Яковлева.

– Ты не появляешься в школе… – стала объяснять Мария Ивановна.

Алёна поглядела вверх, а потом через голову учительницы в окно, выходящее на улицу, где без перерыва проезжали машины, издавая бесперебойный шум. От того, что окно в комнату стояло на проветривании гам от дороги усиленно вторгался в разговор.

– Ну, и что, я заболела. Вы, что к каждому ученику приходите на дом, чтобы узнать, почему его не было? – сказала молодая девушка холодно.

Скорее всего дело и правда было в болезни, Алёна выглядела нездорово и не только из-за бледности кожи. Ученица, некогда выделявшаяся внутренним сиянием, совсем потухла, вокруг глаз образовались припухлости, а кожа не отдавала былым блеском и дело не только в отсутствие косметики. Можно было со спокойной душой отправляться домой, ведь школьница жива и относительно в порядке, не стоило задерживать здесь надолго, лучше уйти до прихода матери Алёны, но Мария не спешила покинуть квартиру.

– Честно скажу, я и не собиралась тебя навещать. Меня попросил Фролов, сказал, что ты можешь быть в опасности. Он за тебя сильно волнуется, ты не отвечаешь на его звонки и сообщения…

– Какого хрена!? – в ярости вскрикнула семнадцатилетняя особа и со всей силы вдарила по кровати.

Такая реакция на обычное проявление заботы со стороны друга никак не укладывалась в голове Марии, она готова была поклясться, что не зря пришла сегодня в чужую квартиру.

– Успокойся, я не сказала ничего такого, чтобы ты нервничала, – постаралась смягчить обстановку учительница.

– Значит вы теперь выполняете просьбы всех мальчишек? – из уст Алёны заявление звучало очень язвительно, – Не старайтесь делать вид, что вы беспокоитесь за меня. Я всегда вела себя на ваших уроках почтительно, а вы унизили меня перед классом. И после этого хотите сказать, что вам не плевать. Я бы попросила вас покинуть мой дом. Завтра я приду на уроки, если только это вас и волнует.

Стыд никуда и не уходил от Марии, она сознавала, что поступила не красиво и не став спорить, поднялась со стула и последовала на выход, чувствуя, что не имеет право больше здесь оставаться. Эта молодая особа во всём права, теперь учительница не имеет никаких прав вести поучительные беседы и заявляться без приглашения.

Идя по направлению ко входной двери, стены давили со всех сторон, они будто живые, сдвигались ближе, заставляя двигаться быстрее от чего сильно кружилась голова. За все двадцать семь лет, Мария не позволяла себе никого попрекать, и с чего именно в этом возрасте у неё началось помешательство, было неясно. Стресс последнего года видимо ударил гораздо сильнее, чем казалось раньше. Справляться с трудностями всегда было первоочередной задачей каждого дня и все ресурсы, как психические, так и физиологические уходили только на это, и когда в жизнь добавились поводы для волнения то она просто не справилась, не сумела противостоять.

Чтобы не упасть, учительница двигалась ровно по стенке, придерживаясь рукой о ровную поверхность, изредка оборачиваясь назад в то место, откуда ушла. Алёна так и сидела в комнате, не удосужившись выйти и проводить гостью. Мария Ивановна приостановилась посреди коридора, чтобы ещё раз взвесить увиденное и тут до неё дошло, на самом деле школьница глубоко разочарована, но не учительницей. Когда классная руководительница пришла, то её впустили без промедлений. Ученица поздоровалась, не выразив злобы, а когда увидела, что Мария странно себя ведёт поинтересовалась самочувствием. Зачем нужно было притворяться с самого начала, чтобы потом привести в комнату и спокойно беседовать до ключевого момента разговора. Упоминание Фролова стало триггером, который запустил механизм. Разозлившись на себе за чрезмерно быстрое принятие поражения, классная руководительница изменила курс и поспешила вернуться к молодой девушке, чтобы продолжить разговор.

На подходе в комнату Мария чётко услышала сдавленный плач, разносящийся за пределы стен. Как можно скорее открыв дверь учительница обнаружила Алёну, сбившуюся в кучку на полу. Она сдавленно прижалась к углу и, заслонив руками глаза, была не в состояние справится с накатившей истерикой. Мольба о помощи читалась в каждом раскачивающемся движении по направлению к стене, ещё чуть и голова молодой девушки с глухим отзвуком отскочила от кирпичной стены и сразу же направилась обратно для того, чтобы повторить удар.

Побежав со всех ног, чтобы преградить соприкосновение рукой, Мария не успев достигнуть цели была обнаружена сконфузившимся подростком. Алёна смотрела на нарушителя сдавленным забитым взглядом, который выдавал в почти совершеннолетней девочке абсолютного ребёнка, жаждущего защиты и поддержки. Увидев весь спектр эмоций иссини пронзительных глаз, учительница подползла ближе и почти добралась до ученицы, как остановилась и окаменела, дальше положено зайти не удалось. Сознание находилось далеко и не придавало значение обыденной мелочи, а вот тело вспомнило, чего так боялся разум. Но эффект был достигнут, Алёна перестала биться головой об стену и утихла, отвернувшись в противоположную сторону. Мария Ивановна не стала настаивать на разговоре и, решив выждать подходящий момент, привстала с колен и присела туда, откуда встала за пять минут до случившегося.

Сглотнув последние слёзы и вдоволь насидевшись на холодном полу, Алёна окончательно протрезвела и вернула себе прежний вид, хотя недавний плач и оставил следы: распухшее лицо и красные глаза. Неуверенно встав, молодая девушка прошлась туда и сюда, прикусывая губу и нервно теребя пальцами нижний крой необъятной футболки.

– Алёна, извини меня. Я сказала ужасные вещи. Ты из-за этого так расстроилась? Боишься, что одноклассники запомнили мои слова и станут тебя обижать?

Мария Ивановна уже для себя решила, что дело не в этом, но всё же предпочла уточнить. Может ответственность на ней куда глубже, чем хотелось бы. Вместо того, чтобы ответить ученица, сделав пару глубоких вдохов, присела. Больше ничего не отображало ненависть к учительнице, она смотрела на неё, как на спасителя.