Чтение онлайн

С последнего разговора с Катей прошло около трёх недель. Осознанно или нет Мария всеми сила избегала оставаться наедине. Она уходила гораздо раньше, чем нужно из учительской, сворачивала в противоположную сторону при случайном столкновении в коридоре. Учительница не совсем могла понять, что именно толкает её делать так, почему-то сейчас все люди вокруг стали источать угрозу. По рабочим вопросам приходилось выслушивать жалобы в том числе и от учителя информатики, который жаловался в основном на то, что выпускники не выключают компьютеры при окончании урока, тем самым нарушая правила противопожарной безопасности, и постоянно засыпающую на клавиатуре Марченко. Он в отличие от других говорил без агрессии и претензий, но то и дело норовил подойти поближе. В начале это казалось делается случайно, но спустя пару недель нельзя было не заметить, что Альберт Игнатович, прежде не пользующийся парфюмом, вдруг резко начал душиться дешёвым, но стойким одеколоном. Становилось каждый раз труднее находиться поодаль от его настойчивого флирта. С тем упорством, что информатик лил на себя одеколон, Мария также обрабатывала руки и кожу спиртом, чтобы отбить у него желание приближаться. Именно благодаря этому, удавалось выдерживать безопасную дистанцию.

Усиленные меры предосторожности не остались незамеченными от оставшихся коллег. Они не говорили в лицо, но в коридорах почти не стесняясь оповещали округу громкими перешептываниями, чтобы и все ученики в округе обязательно слышали, что у учительницы английского не все дома, раз она без перерыва протирает руки антисептиком. С этого момента Марию начали выживать с самой сердцевины, и, казалось, что даже Екатерина Петровна счастлива наблюдать за происходящим. Сложив два и два она скорее всего подумала, что учительница английского пытается отбить её благоверного и не чурается любых методов.

Мария, не успев зайти в свой кабинет в начале одной из недель, отпрянула от внезапно возникшей Кати, которая залетела внутрь и стала ни с того ни с сего предъявлять претензии.

– Ты что наговорила своему классу!?

Медленно не взирая на напор, Мария для начала поставила свою сумку, необъятных размеров, на стол и только потом поглядела на ту, кто ни свет, ни заря вторгся в кабинет.

– Что ты имеешь ввиду? – устало уточнила девушка.

– Не прикидывайся дурочкой, тебе не к лицу. Не ты ли сказала своему классу, что все учителя кроме тебя озлобленные стервы, которые не могут держать себя в руках и только и могут срывать злость на всех вокруг.

Формулировка оставляла желать лучшего и было небольшое преувеличение про всех учителей, ведь конкретных имён не было названо, но в целом отрицать сказанное не имело смысла. Если бы Мария Ивановна сейчас сказала, что школьники всё выдумали, доверие сошло бы на нет навсегда. Больше бы ничего не смогло вернуть ту хрупкую грань, которая выстроилась в начале сентября. От былых отношений и так мало чего осталось.

– Я не употребляла слово «стерва» и не говорила про всех, это был намёк на отдельные личности, но разговор был, признаю.

– Отдельная личность, так понимаю стоит прямо перед тобой, – уверенно заявила Катя.

Стоит заметить учительница биологии сегодня имела весьма удручённый вид, выдавали не только остекленевшие глаза, но и весьма мятая одежда и спутавшаяся причёска. Спорить с ней не доставляло никакого удовольствия, ведь явно причина такого расстройства являлась ни Мария Ивановна, которая стала своего рода триггером для ухудшения и без того плохого настроения.

– Не придумывай, я бы никогда про тебя так не сказала. Да, и вообще мне не стоило ни о ком, так отзываться. Ты была права моя тактика провалилась, поэтому в порыве отчаяния я и сказала лишнего. Класс на меня озлобился, перестал реагировать на угрозы. Им стало безразлично, что я говорю. Они стали создавать кучу проблем, совсем не слушаются. Представляешь на прошлой неделе они меня так достали, что я не сдержавшись устроила опрос, после чего наставила с десяток двоек.

Классный час снова всплыл, как будто и не было выходных, отделявших от неразумного поступка. Прозвеневший звонок на урок мало того, что не заставил класс подняться со стульев, так ещё и привнёс поток бурной речи по всему кабинету. Подростки, будто помешанные, обсуждали учительницу при ней же в полный голос. Они пересказывали сплетни от учителей и бесстыдно поглядывали на Марию в ожидание, что она предпримет. В ход шли все разговоры от сумасшествия классной руководительницы до её таинственного устройства на работу.

Послушав данные заявления с полминуты, и к своему стыду, даже не попробовав прекратить болтовню диалогом, девушка громко приказала закрыть рты, но вместо сурового голоса, тон перешёл в истерический визг. По классу пронеслось безудержное хохотанье, все как один смеялись над Марией Ивановной позабыв, где они находятся. Недолго думая учительница вышла на середину кабинета, и окутавшись сполна внутренней яростью заставила по очереди отвечать на вопросы по предмету. Не удовлетворяясь ответом, Мария ставила напротив фамилий учеников заслуженные оценки. Позабыв о том, что сегодня не урок, не прислушиваясь, к активным возражениям, все сорок пять минут учительница делала то, к чему так давно чесались руки.

Жёсткость проявилась не только к знаниям, но и ко всему прочему. Услышав любые перешёптывания, Мария резко пресекала общение и начинала проходиться по всем замечаниям с начала года пока не удовлетворялась победой, переходя на следующую жертву. В конце концов очередь перешла на Алёну Яковлеву, ученицу, которая по всей видимости имела некую популярность у противоположного пола, все парни из класса заглядывались на её подкаченное тело, особенно Фролов. Она в самом деле была одной из самых безобидных созданий на свете, любимая друзьями, школьница не имела особого ума или любознательности, главным оружием в завоевание чужих сердец становился добродушный характер и милый темперамент. Но Алёна поступила неосмотрительно, соблюдавшая раннее дресс код, она по какой-то причине явилась в пятницу в яркой юбке и приталенной кофте, чем навлекла на себя гнев классного руководителя. Тыкнув её фамилию в журнале, Мария Ивановна грозным тоном приказала ученице встать. Та сразу послушалась и поднялась, и только тогда учительница смогла разглядеть неподобающий облик. Напитавшись гневом полностью до этого Мария будто и не видела вульгарного вида, и вместо опроса внимание переключилось на одежду.

– Как тебя сегодня в школу пропустили? Где форма? – хмуро произнесла учительница.

– Извините, больше такого не повторится, – смиренно ответила школьница.

Можно было бы на этом и закрыть тему, Алёна повела себя достаточно мудро, не стала перечить, извинилась, да и до сегодняшнего дня у неё не было замечено оплошностей, но буря в душе уже не могла просто сойти на нет, она искала способ разрядки.

– Вот о чём я и вела речь. Вы даже не стараетесь стать лучше, считаете, что вам всё может сойти с рук. Тотальное неуважение, пренебрежение школьными правилами. Вы неисправимы, зря я пыталась говорить с вами. Вот ты Алёна казалось такой приличной девушкой, и что в итоге? Оделась как непонятно кто. Скажи мне стоил ли твой наряд полностью разрушенного доверия? Тебе должно быть стыдно. Мне даже разговаривать с тобой не хочется. Сейчас ты сядешь и будешь писать объяснительную. И если она не покажется мне убедительной, то на протяжение всей следующей недели будешь оставаться после уроков, чтобы навести порядок в классе. Надеюсь это вразумит тебя.

Упиваясь властью, Мария не смотрела вперёд, в момент, когда она незаслуженно унижала ученицу перед всем классом все страхи и беспокойства отходили назад, ничто не делало момент торжества менее величественным. Полная тишина в классе – награда за применение санкций. Кто бы мог подумать, что пока пелена безумия застилала глаза учительницы, пелена слёз подкатывала к глазам Алёны, все слова направленны в её адрес били необычайно хлёстко. Сильная боль и унижение делали невысокого роста выпускницу необычайно маленькой и жалкой. Она слушала предельно внимательно и не могла принять то, как учительница обошлась с ней, на исходе последнего слова, не сдержавшись, девушка выскочила из класса, заставив всех вздрогнуть от стука двери об косяк. Школьники, словно заворожённые, прильнули к выходу и стали смотреть в ожидание возращения Алёны обратно, но она так и не вернулась.

Поражённая Мария Ивановна замолчала, гнев развеялся. Перегнув палку, она вместо того, чтобы мирно разрешить вопрос довела накал до стоградусной точки. Сорвавшись на учеников на этом классном часу учительница и ощущала себя той стервой, которая отыгрывается на детях, находящихся в зависимом положение. Внутри головы сразу началась дискуссия о правильности последних сорока минут, двойки, стоявшие в журнале в нестройном ряду и нечётким косым почерком, как след совершённого преступления яростно горели на помятом листе, не давая забыть о реальности. Обвинения себя в излишней несдержанности уже стояли так близко, и, чтобы не доводить всё до следующей точки кипения, Мария, позабыв обо всём, повелела классу идти домой.