Лишив меня морей, разбега и разлетаИ дав стопе упор насильственной земли,Чего добились вы? Блестящего расчета:Губ шевелящихся отнять вы не могли.
Май 1935
Стансы
Я не хочу средь юношей тепличныхРазменивать последний грош души,Но, как в колхоз идет единоличник,Я в мир вхожу - и люди хороши.Люблю шинель красноармейской складки -Длину до пят, рукав простой и гладкийИ волжской туче родственный покрой,Чтоб, на спине и на груди лопатясь,Она лежала, на запас не тратясь,И скатывалась летнею порой.Проклятый шов, нелепая затеяНас разлучили, а теперь - пойми:Я должен жить, дыша и большевеяИ перед смертью хорошея -Еще побыть и поиграть с людьми!Подумаешь, как в Чердыни-голубе,Где пахнет Обью и Тобол в раструбе,В семивершковой я метался кутерьме!Клевещущих козлов не досмотрел я драки:Как петушок в прозрачной летней тьме -Харчи да харк, да что-нибудь, да враки -Стук дятла сбросил с плеч. Прыжок. И я в уме.И ты, Москва, сестра моя, легка,Когда встречаешь в самолете братаДо первого трамвайного звонка:Нежнее моря, путаней салата -Из дерева, стекла и молока...Моя страна со мною говорила,Мирволила, журила, не прочла,Но возмужавшего меня, как очевидца,Заметила и вдруг, как чечевица,Адмиралтейским лучиком зажгла.Я должен жить, дыша и большевея,Работать речь, не слушаясь - сам-друг,-Я слышу в Арктике машин советских стук,Я помню все: немецких братьев шеиИ что лиловым гребнем ЛорелеиСадовник и палач наполнил свой досуг.И не ограблен я, и не надломлен,Но только что всего переогромлен...Как Слово о Полку, струна моя туга,И в голосе моем после удушьяЗвучит земля - последнее оружье -Сухая влажность черноземных га!
Май - июнь 1935
***
Еще мы жизнью полны в высшей мере,Еще гуляют в городах СоюзаИз мотыльковых, лапчатых материйКитайчатые платьица и блузы.Еще машинка номер первый едкоКаштановые собирает взятки,И падают на чистую салфеткуРазумные, густеющие прядки.Еще стрижей довольно и касаток,Еще комета нас не очумила,И пишут звездоносно и хвостатоТолковые, лиловые чернила.
24 мая 1935
***
Не мучнистой бабочкою белойВ землю я заемный прах верну -Я хочу, чтоб мыслящее телоПревратилось в улицу, в страну;Позвоночное, обугленное тело,Сознающее свою длину.Возгласы темно-зеленой хвои,С глубиной колодезной венкиТянут жизнь и время дорогое,Опершись на смертные станки –Обручи краснознаменной хвои,Азбучные, крупные венки!Шли товарищи последнего призываПо работе в жестких небесах,Пронесла пехота молчаливоВосклицанья ружей на плечах.И зенитных тысячи орудий -Карих то зрачков иль голубых -Шли нестройно - люди, люди, люди,-Кто же будет продолжать за них?
Весна - лето 1935, 30 мая 1936
***
На мертвых ресницах Исакий замерзИ барские улицы сини -Шарманщика смерть, и медведицы ворс,И чужие поленья в камине...Уже выгоняет выжлятник-пожарЛинеек раскидистых стайку,Несется земля - меблированный шар,-И зеркало корчит всезнайку.Площадками лестниц - разлад и туман,Дыханье, дыханье и пенье,И Шуберта в шубе застыл талисман -Движенье, движенье, движенье...
3 июня 1935
***
Возможна ли женщине мертвой хвала?Она в отчужденьи и в силе,Ее чужелюбая власть привелаК насильственной жаркой могиле.И твердые ласточки круглых бровейИз гроба ко мне прилетелиСказать, что они отлежались в своейХолодной стокгольмской постели.И прадеда скрипкой гордился твой род,От шейки ее хорошея,И ты раскрывала свой аленький рот,Смеясь, итальянясь, русея...Я тяжкую память твою берегу -Дичок, медвежонок, Миньона,-Но мельниц колеса зимуют в снегу,И стынет рожок почтальона.
3 июня 1935, 14 декабря 1936
***
Римских ночей полновесные слитки,Юношу Гете манившее лоно,-Пусть я в ответе, но не в убытке:Есть многодонная жизнь вне закона.
Июнь 1935
***
Бежит волна-волной, волне хребет ломая,Кидаясь на луну в невольничьей тоске,И янычарская пучина молодая,Неусыпленная столица волновая,Кривеет, мечется и роет ров в песке.А через воздух сумрачно-хлопчатыйНеначатой стены мерещатся зубцы,А с пенных лестниц падают солдатыСултанов мнительных - разбрызганы, разъяты -И яд разносят хладные скопцы.
27 июня - июль 1935
***
Исполню дымчатый обряд:В опале предо мной лежатМорского лета земляники -Двуискренние сердоликиИ муравьиный брат - агат.Но мне милей простой солдатМорской пучины - серый, дикий,Которому никто не рад.
Июль 1935
***
Из-за домов, из-за лесов,Длинней товарных поездов,Гуди за власть ночных трудов,Садко заводов и садов.Гуди, старик, дыши сладко'.Как новгородский гость СадкоПод синим морем глубоко,Гуди протяжно в глубь веков,Гудок советских городов.
6 - 9 декабря 1936
Рождение улыбки
Когда заулыбается дитяС развилинкой и горечи и сласти,Концы его улыбки, не шутя,Уходят в океанское безвластье.Ему непобедимо хорошо,Углами губ оно играет в славе -И радужный уже строчится шов,Для бесконечного познанья яви.На лапы из воды поднялся материк -Улитки рта наплыв и приближенье,-И бьет в глаза один атлантов мигПод легкий наигрыш хвалы и удивленья.
9 декабря 1936 - 17 января 1937
***
Не у меня, не у тебя - у нихВся сила окончаний родовых:Их воздухом поющ тростник и скважист,И с благодарностью улитки губ людскихПотянут на себя их дышащую тяжесть.Нет имени у них. Войди в их хрящ -И будешь ты наследником их княжеств.И для людей, для их сердец живых,Блуждая в их извилинах, развивах,Изобразишь и наслажденья их,И то, что мучит их,- в приливах и отливах.
9 - 27 декабря 1936
***
Нынче день какой-то желторотый -Не могу его понять -И глядят приморские воротаВ якорях, в туманах на меня...Тихий, тихий по воде линялойХод военных кораблей,И каналов узкие пеналыПодо льдом еще черней.
9 - 28 декабря 1936
***
Детский рот жует свою мякину,Улыбается, жуя,Словно щеголь, голову закинуИ щегла увижу я.Хвостик лодкой, перья черно-желты,Ниже клюва красным шит,Черно-желтый, до чего щегол ты,До чего ты щегловит!Подивлюсь на свет еще немного,На детей и на снега,-Но улыбка неподдельна, как дорога,Непослушна, не слуга.