Я к губам подношу эту зелень -Эту клейкую клятву листов -Эту клятвопреступную землю:Мать подснежников, кленов, дубков.Погляди, как я крепну и слепну,Подчиняясь смиренным корням,И не слишком ли великолепноОт гремучего парка глазам?А квакуши, как шарики ртути,Голосами сцепляются в шар,И становятся ветками прутьяИ молочною выдумкой пар.
30 апреля 1937
***
Клейкой клятвой липнут почки,Вот звезда скатилась:Это мать сказала дочке,Чтоб не торопилась.– Подожди,– шепнула внятноНеба половина,И ответил шелест скатный:– Мне бы только сына...Стану я совсем другоюЖизнью величаться.Будет зыбка под ногоюЛегкою качаться.Будет муж прямой и дикийКротким и послушным,Без него, как в черной книге,Страшно в мире душном...Подмигнув, на полусловеЗапнулась зарница.Старший брат нахмурил брови,Жалится сестрица.Ветер бархатный крыластыйДует в дудку тоже:Чтобы мальчик был лобастый,На двоих похожий.Спросит гром своих знакомых:– Вы, грома, видали,Чтобы липу до черемухЗамуж выдавали?Да из свежих одиночествЛеса – крики пташьи.Свахи-птицы свищут почестьЛьстивую Наташе.И к губам такие липнутКлятвы, что по честиВ конском топоте погибнутьМчатся очи вместе.Все ее торопят часто:– Ясная Наташа,Выходи, за наше счастье,За здоровье наше!
2 мая 1937
***
На меня нацелилась груша да черемуха -Силою рассыпчатой бьет меня без промаха.Кисти вместе с звездами, звезды вместе с кистями,-Что за двоевластье там? В чьем соцветьи истина?С цвету ли, с размаха ли бьет воздушно-целымиВ воздух убиваемый кистенями белыми.И двойного запаха сладость неуживчива:Борется и тянется – смешана, обрывчива.
4 мая 1937
<Стихи к H. Штемпель>
1К пустой земле невольно припадая,Неравномерной сладкою походкойОна идет – чуть-чуть опережаяПодругу быструю и юношу-погодка.Ее влечет стесненная свободаОдушевляющего недостатка,И, может статься, ясная догадкаВ ее походке хочет задержаться -О том, что эта вешняя погодаДля нас – праматерь гробового свода,И это будет вечно начинаться.2Есть женщины сырой земле родные,И каждый шаг их – гулкое рыданье,Сопровождать воскресших и впервыеПриветствовать умерших – их призванье.И ласки требовать от них преступно,И расставаться с ними непосильно.Сегодня – ангел, завтра – червь могильный,А послезавтра только очертанье...Что было поступь – станет недоступно...Цветы бессмертны, небо целокупно,И все, что будет,– только обещанье.
4 мая 1937
Стихотворения разных лет
***
Среди лесов, унылых и заброшенных,Пусть остается хлеб в полях некошеным!Мы ждем гостей незваных и непрошеных,Мы ждем гостей!Пускай гниют колосья недозрелые!Они придут на нивы пожелтелые,И не сносить нам, честные и смелые,Своих голов!Они растопчут нивы золотистые,Они разроют кладбища тенистые,Потом развяжет их уста нечистыеКровавый хмель!Они ворвутся в избы почернелые,Зажгут пожар, хмельные, озверелые...Не остановят их седины старца белые,Ни детский плач!Среди лесов, унылых и заброшенных,Мы оставляем хлеб в полях некошеным.Мы ждем гостей незваных и непрошеных,Своих детей!
<1906>
***
Тянется лесом дороженька пыльная,Тихо и пусто вокруг,Родина, выплакав слезы обильные,Спит, и во сне, как рабыня бессильная,Ждет неизведанных мук.Вот задрожали березы плакучиеИ встрепенулися вдруг,Тени легли на дорогу сыпучую:Что-то ползет, надвигается тучею,Что-то наводит испуг...С гордой осанкою, с лицами сытыми...Ноги торчат в стременах.Серую пыль поднимают копытамиИ колеи оставляют изрытыми...Все на холеных конях.Нет им конца. Заостренными пикамиВ солнечном свете пестрят.Воздух наполнили песней и криками,И огоньками звериными, дикимиЧерные очи горят...Прочь! Не тревожьте поддельным веселиемМертвого, рабского сна.Скоро порадуют вас новоселием,Хлебом и солью, крестьянским изделием...Крепче нажать стремена!Скоро столкнется с звериными силамиДело великой любви!Скоро покроется поле могилами,Синие пики обнимутся с виламиИ обагрятся в крови!
<1906>
***
В непринужденности творящего обменаСуровость Тютчева – с ребячеством Верлэна -Скажите – кто бы мог искусно сочетать,Соединению придав свою печать?А русскому стиху так свойственно величье,Где вешний поцелуй и щебетанье птичье!
<1908>
***
О, красавица Сайма, ты лодку мою колыхала,Колыхала мой челн, челн подвижный, игривый и острый,В водном плеске душа колыбельную негу слыхала,И поодаль стояли пустынные скалы, как сестры.Отовсюду звучала старинная песнь – Калевала:Песнь железа и камня о скорбном порыве титана.И песчаная отмель – добыча вечернего вала,-Как невеста, белела на пурпуре водного стана.Как от пьяного солнца бесшумные падали стрелыИ на дно опускались и тихое дно зажигали,Как с небесного древа клонилось, как плод перезрелый,Слишком яркое солнце и первые звезды мигали,Я причалил и вышел на берег седой и кудрявый;Я не знаю, как долго, не знаю, кому я молился...Неоглядная Сайма струилась потоками лавы,Белый пар над водою тихонько вставал и клубился.
<Ок. 19 апреля 1908, Париж>
***
Мой тихий сон, мой сон ежеминутный -Невидимый, завороженный лес,Где носится какой-то шорох смутный,Как дивный шелест шелковых завес.В безумных встречах и туманных спорах,На перекрестке удивленных глазНевидимый и непонятный шорохПод пеплом вспыхнул и уже погас.И как туманом одевает лица,И слово замирает на устах,И кажется – испуганная птицаМетнулась в вечереющих кустах.
1908 (1909?)
***
Из полутемной залы, вдруг,Ты выскользнула в легкой шали -Мы никому не помешали,Мы не будили спящих слуг...
1908
***
Довольно лукавить: я знаю,Что мне суждено умереть;И я ничего не скрываю:От Музы мне тайн не иметь...И странно: мне любо сознанье,Что я не умею дышать;Туманное очарованьеИ таинство есть – умирать...Я в зыбке качаюсь дремотно,И мудро безмолвствую я:Решается бесповоротноГрядущая вечность моя!
(Конец 1908 – начало 1909) <1911?>
***
Здесь отвратительные жабыВ густую падают траву.Когда б не смерть, то никогда быМне не узнать, что я живу.Вам до меня какое дело,Земная жизнь и красота?А та напомнить мне сумела,Кто я и кто моя мечта.
<1909>
***
Сквозь восковую занавесь,Что нежно так сквозит,Кустарник из тумана весьЗаплаканный глядит.Простор, канвой окутанный,Безжизненней кулис,И месяц, весь опутанный,Беспомощно повис.Темнее занавеситься,Все небо охватитьИ пойманного месяцаСовсем не отпустить.
1909
Пилигрим
Слишком легким плащом одетый,Повторяю свои обеты.Ветер треплет края одежды -Не оставить ли нам надежды?Плащ холодный – пускай скитальцыБезотчетно сжимают пальцы.Ветер веет неутомимо -Веет вечно и веет мимо.
<Лето 1909?>
***
В морозном воздухе растаял легкий дым,И я, печальною свободою томим,Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне,Исчезнуть навсегда, но суждено идти мнеПо снежной улице, в вечерний этот часСобачий слышен лай и запад не погасИ попадаются прохожие навстречу...Не говори со мной! Что я тебе отвечу?