Осколки чужой души
Шрифт:
Здесь не было места эмоциям.
Только контроль.
Он говорил спокойно.
Последовательно.
Смотрел, как она реагирует.
Как ищет границу.
Как почти теряет её.
И в тот момент, когда она пошатнулась — он поймал её.
Руки легли на её плечи.
Жёстко. ТТочно.
И в этот момент что-то пошло не так.
Не в ней. В нём.
Он почувствовал её слишком отчётливо.
Тепло под его пальцами.
Напряжение мышц.
Дрожь, которую она пыталась скрыть.
И реакцию. Свою.
Он сжал пальцы сильнее. Чуть.
Не давая себе времени осознать.
"Соберись."
Но это не было только контролем.
Это было привязкой.
Он удерживал её не только для тренировки.
Чтобы она не исчезла.
И это было лишним.
Опасным.
Он наклонился ближе.
Слишком.
Но не отступил.
— Не отпускай себя.
Его голос стал ниже.
И он сам это услышал.
Она отвечает.
Держится.
И в этот момент он понимает — она может.
Сильнее, чем он ожидал.
И это… привлекает.
Он отстраняется только когда она справляется.
Сразу. Резко.
Как будто этого достаточно, чтобы вернуть границу.
Но нет.
Ощущение прикосновения остаётся.
И это раздражает.
Потому что он не должен это чувствовать.
Когда она открывает глаза — он уже снова тот же.
Сдержанный.
Холодный.
Почти.
Но взгляд выдаёт больше, чем он хотел.
Уважение и гордость.
Он кивает.
— Да.
И это не просто оценка.
Это признание.
Для него — больше, чем слова.
Она усмехается.
Пытается скрыть напряжение.
А он… почти улыбается.
Почти.
И ловит себя на том, что
хочет увидеть это снова.
Её реакцию. Её борьбу.
Её силу.
И это уже не просто наблюдение.
Это вовлечённость.
Которой не должно быть.
Когда она смотрит на него — он это чувствует.
Слишком прямо.
Слишком открыто.
И понимает — она начинает ему доверять.
Постепенно.
Неосознанно.
И это усложняет всё.
Потому что теперь
он не сможет действовать только как раньше. Холодно. Расчётливо.
Потому что теперь в уравнении есть она.
И он уже сделал первый шаг
за пределы дистанции.
И впервые за долгое время
он не думает, как ее использовать.
Он думает — как её не потерять.
И это — самая опасная мысль из всех.
ГЛАВА 5. НИТИ, КОТОРЫЕ ТЯНУТ
АРИНА.
Вечер в доме Эйрвеллов был слишком правильным.
Слишком тихим.
Словно стены знали, что происходит, но предпочитали молчать.
Высокие своды гасили любые звуки, превращая шаги в приглушённый шёпот.
Слуги двигались почти бесшумно, как тени — выверенные, незаметные.
Этот дом жил по правилам.
И сегодня эти правила стали особенно острыми.
Арина стояла перед зеркалом, глядя на своё — не своё — отражение.
Серебряные волосы были аккуратно уложены, каждая прядь лежала идеально, будто подчиняясь невидимой руке.
На плечах — тёмное платье с тонкой вышивкой, узоры которой напоминали переплетённые ветви или нити.
Слишком изящное.
Слишком не её.
Она коснулась ткани.
Это не моя жизнь.
И даже тело — не моё.
Отражение смотрело на неё спокойно.
Слишком спокойно.
— Ты выглядишь так, будто собираешься на собственные похороны.
Она вздрогнула.
Каэл стоял, прислонившись к косяку.
Как всегда — появился незаметно.
Будто он не входил в пространство, а просто… проявлялся в нём.
— Очень смешно, — сухо ответила он — Ты всегда так поддерживаешь людей?
— Только тех, кто выжил после перехода между мирами.
Она повернулась к нему.
— Значит, я всё-таки редкость?
— Ты — проблема, — спокойно сказал он.
И затем добавил:
— Но… интересная.
В его взгляде мелькнуло что-то, что она уже начинала узнавать.
Не насмешка. Не жестокость.
Интерес.
И это пугало сильнее.
Арина прищурилась.
— Это комплимент?
— Решай сама. — еле заметная улыбка появилась на его лице.
Они шли по длинному коридору.
Пол под ногами был гладким, отражающим свет, словно тёмное стекло.
На стенах — картины, старые, тяжёлые, с фигурами, чьи взгляды будто следили за каждым шагом.
Тишина давила.
Арина чувствовала, как с каждым шагом напряжение растёт.
Как будто я иду не на ужин а на суд.
— Куда мы идём? — спросила она.
— Ужин.
— С кем?
— С теми, кто будет решать, жить тебе или нет.
Она остановилась.
— Ты сейчас серьёзно?
Он повернулся.
— Абсолютно.
Сердце неприятно сжалось.
Холодно. Тяжело.
Вот оно.
Реальность.
— И ты говоришь это так спокойно?!
— Я предупреждаю.
Он сделал шаг ближе.
Теперь его голос стал тише — но жёстче.
— Сегодня ты — Лиара Эйрвелл.
Слова легли как маска.
Как приказ.
— А если я ошибусь?
Он не колебался.
— Тогда ты мертва.
Тишина.
Арина выдохнула.
Коротко. С усилием.
— Прекрасно. Просто замечательно.
"Держись. Не показывай страх."
Но сердце всё равно билось быстрее.
Зал был освещён мягким золотым светом.
Высокие потолки терялись в полумраке, откуда свисали тонкие светильники, похожие на застывшие капли света.
Длинный стол тянулся почти через весь зал — тёмное дерево, отполированное до зеркального блеска.