Чтение онлайн

Помощник кивнул, и Стойгнев махнул рукой. За дверью Сергей едва заметно поморщился: ну, можно сказать пронесло, хотя сам он тоже хорош. Да только волосы уже острижены, обратно не прирастут: слово вылетело, князь эту глупость помощнику запомнит.

Дел-то осталось совсем ничего: случайно столкнуться с Волковым на улице, не весь день же он будет в сестрицыном дому сидеть, да убедить его зайти к купцу первой гильдии, про которого Межреченске слышали многие, а видеть до сей поры мало кто видел.

Волков, конечно, почти свой, но не до такой же степени подставляться! А складывать дважды два Андрей Егорович умеет. Конечно, они выгодно сотрудничают друг с другом, обмениваясь той информацией, которую можно без опаски слить… Конечно, сам Ижаев уверен в Андрее почти полностью… Но Андрей не сам по себе, а что там за люди с ним работают, доподлинно неизвестно? И, если случится какая заварушка, то у него, Ижаева, слишком мало людей для охраны князя.

Сигнальный браслет на руке сдавил запястье и Сергей снова поспешил к Руб-Мосаньскому.

— С трезвых глаз гильдейский к мещанину не пойдет, — объявил тот. — Неси водку!

Муторно стало Ижаеву от идеи патрона. Но Стойгнев Данилович был чрезмерно упрям и помощника слушал вполуха.

— Пока мы вокруг этого торгоша кругами ходим, время идет. Что прикажешь делать, сидеть и думать от кого этот подарочек тут? — резко ответил он на сомнения Сергея. — Неизвестные фигуры нам сейчас не нужны. Неси водку!

— Думаете, кайзеров засланец? — Сергей умел угадывать невысказанные вслух мысли князя. Тот промолчал, но нахмурился еще больше и поданой водкой рот полоскал с каким-то остервенением.

А потом спросил ровно и как будто равнодушно:

— По слежке-то нового тебе ничего не доносят?

— Расползлись все по норам, затаились и не высовываются. Может, все-таки с Андреем пока поработаем? — Сергей протянул Руб-Мосаньскому раскрытую коробочку с тревожной сигналкой. Выглядела она совсем как конфета, и держать ее надо было во рту. Одноразовая штука, не очень удобная, да под клееной бородищей князя будет совершенно незаметна, а говорить чисто с посторонним предметом за щекой они все учились.

— Думаешь, не справлюсь? Боишься, что придется потом Родину в одиночку спасать? — двинул бровями князь.

Шутит.

— Думаю, Родина мне не простит, что не уберег вас, — в тон ответил Сергей. — Не отговорил, поперек не лег.

— Инстинкт самосохранения у тебя силен, потому и не лег. Ну, пошутили и будет. От Сидорова я, может, так же пьяным купцом обратно выйду, да спать пойду. А с Андреем работай пока так, как работаешь, без лишних там, — князь замодчал, нахмурившись, и продолжил. — Однако, если пойму, что нечисто дело с этм мещанином, на месте его попытаю.

Он достал пару запирающих перстеней и протянул один Ижаеву.

— Если сигналка сработает, вход в номер у тебя будет. Но в каком бы я виде не был, брать его живым. Труп не нужен, он мало что может рассказать, да и некогда на дохлых телесах опознавательные знаки кайзера искать. А ежели они все-таки поумнели и перестали на агентов, прости Госпожица, хитрое тавро свое лепить, так вообще ничего не поймем.

— Не верю я, что Андрей с кайзером спелся, — Сергей хмуро смотрел как князь душится водкой прямо как купеческая дочка дорогими духами — не в меру.

— Он прежде всего служит барону. Я во Фраме, как в себе был уверен, а братец его — Савве он нравился, конечно, — Стойгнев снова нахмурился. — Непонятен мне до конца этот младшенький. Михаил на него даже ножкой не топнул, а он уже уплыл, как будто того и ждал. Андрей вроде дружок его, ты час говорил, что они в детстве не разлей вода были. Пока не проверим, никаких лишних движений.

— Барон уплыл, — согласился Ижаев. — Так, может, это его связник?

— Вот и посмотрю, — запустив обе руки в бороду, ответил князь. — Знаешь, что еще сделай? Пусть агентура твоя у Саватия прикинет, кто там ради брюха, а не духа. Кому пойти некуда, а уйти страстно хочется — подсадим на денежку этих невольников молитвенной жизни. Чую, пригодятся они нам. А сейчас, всё — я пошел.

На площадь с крыльца спустился уже пьяный купец Иванов. И гадать нечего было: надрался, пошел добавку искать. Когда он снес вазон у дверей гостиницы, на Ижаева словно ветром дохнуло: нагрянуло запоздалое предчувствие — они где-то ошиблись.

Где?!

Гангу было совершенно не до Майкла. И императорское приглашение, пришедшее так невовремя, ничего кроме раздражения, не вызывало. Получалось, что сейчас Гангу надо бросить расследование и возвращаться в столицу, явиться, так сказать, пред светлые очи Его Величества.

Зачем?

В детстве Гангу говорили, что нехорошими словами ругаться нельзя. Однако, ничего другого на ум не приходило.

Да и странно все это.

Очень странно.

Барону Винтеррайдеру запретили появляться, где бы то ни было в Империи, кроме столицы и то — ненадолго, по торговым делам: слава Богу и спасибо Узурпатору, торговые контракты Ганга были весьма весомы, чтобы новая власть могла просто так от них отмахнуться. Теперь же его зовут на аудиенцию. Впрочем, нет. Император приглашает на личную встречу, не очень внятно указывая, что готов вернуть все титулы, которых лишился батюшка указом еще Александра Державина.

А Михаил в курсе, что Винзенс Винтеррайдер носил титул Третьего герцога империи? А кто ныне Третий герцог? Ганг вынужден был признать, что таковых не припоминает, но вряд ли новая знать не бьется за это место. Забрав свое, Ганг приобретет десяток тайных врагов.

И бляху Высокого рода тоже.

Не так давно он о ней жалел. Зато преград в расследовании не будет. Однако, все это мечты, кто его знает, что там думает королевский сын, занявший северный престол? Если титул Третьего весьма номинален, то Ганга купят как дешевую матрешку.

Перепады настроения у Михаила не объяснимы. Нужно что-то? Что?

Так не было же печали. Императорам отказывают, когда хотят распрощаться с головой или с титулом. Дешевле всего отдать деньгами, да Королева не должна была поскупиться, отправляя сына на Север — шинайские сокровища еще не скоро закончатся и карманы Ее Величества глубоки. И сам Михаил отнюдь не беден.

Или Ганг чего-то не знает?

Или это ловушка?

Фрама же заманили на какую-то встречу.

И он пошел туда один. Почему?