Чтение онлайн

— Теперь вижу, что ты правильно бьешь его, — медленно произнес шаман. — В его голове мало ума. Он не понял моих слов. Разве народ хансю принуждает Зиму к добру силой?

— Хо-хо! — воскликнула Салля. — Ты мог много чего сказать, но ему надо говорить прямо. Он может только повторять за кем-то! Он никогда не отступает от того, чему его научили один раз. Он ходит только протоптанной тропой. А остальные тут еще хуже!

Шаман вздохнул.

— Тебя перестали звать хозяйкой, — сказал он. — Еще зима, две и — над тобой станут смеяться. Тебя начнут звать Старой Салля, а мальчишек, готовых доказать, что они могут быть мужчинами, начнут пугать тем, что их хозяйкой станет ненужная Салля! Твои зимы все встречают уже хозяйками, Салля. И скоро тебя перестанут считать пригодной. Тебе не простят твоей красоты, тебе не простят синяков и того, что ты, девушка, держала верх в драках с парнями. Когда я умру, тебе придется ставить свой чум — как мужчине, Салля. Тебя перестанут звать женщиной. Ты сильна, ты выживешь. Но Росомахи будут есть зверей, которых ты добудешь, и не будут любить тебя. Не пожалеешь ли ты потом об этих годах, когда ты была юна, красива и все смотрели тебе в вслед с завистью и восхищением?

Внучка сверкнула глазами.

— Этого не будет. Я найду себе снежного великана, Ледяного Лорда! До Большой Жертвы!

Искр из трубки шамана на этот раз было еще больше.

— Кто верит в старые сказки? — воскликнул он. — Они ушли! Давно и навсегда, Салля! Нынче на равнине Панциря найти можно разве что белого человека, да и тот не пойдет с тобой!

— Почему? — обиженно сузила свои длинные глаза внучка.

— Они живут иначе, — буркнул шаман. — Следи за языком, Салля. И больше не говори таких слов, которые не можешь выполнить. Лучше займись другим. Скоро съедется весь народ, посмотри на охотников, может тебе захочется улыбнуться кому-то из них.

— Они все не могут побороть меня!

— Неужели тебе не хочется уступить кому-нибудь? — с тоской спросил Ойц-Пельга. — Приглядись еще раз, может подрос кто-то.

— Нет, — ответила внучка, и старый шаман с грустью подумал, что скоро он будет рад любому из рода Медведей. Главное, чтоб Салля его не побила.

Ночью Ойц-Пельга проснулся и замер от тишины в чуме: дыхания Салля не было слышно. Старый шаман дрожащими руками зажег лучину от очага. Его девочки не было на месте и в первый момент он даже выдохнул облегченно — жива, просто ушла — чтоб тут же сердито затопать ногами, увидев ледяную пластину из ледника возле ложа внучки, покрытого богатыми белыми шкурами: Салля, упрямая девчонка, ушла за своим великаном, оставив деду подсказку, чтоб не волновался зря!

… Уже не первый день быстрые ноги несли Салля по снежному покрову Панциря. Одно огорчало девушку: на равнине, где в это время всегда гулял хотя бы легкий ветерок, было очень тихо. Неужели Ветры покинули Панцирь? Мысль пришла настолько резко и так напугала Салля, что она рывком, почти неосознанно перенесла вес своего тела на пятки, широко разводя мыски лыж: наст взвизгнул под правой. Мысленно обругав себя, Салля ловко выравнялась и остановилась. Легкий намзихан* ткнулся в запятки. Ладно, что дед не видит этого позора — хорошая Росомаха умеет останавливаться резко, но всегда делает это плавно, бесшумно, не попадая под полозья собственной нарты.

Салля окинула быстрым взглядом равнину вокруг себя и прислушалась. Когда она перестала слышать ветры? Первый день они точно были, но Салля не слушала их. У глупого оленёнка в безрогой башке больше ума, чем у Салля! Она бежала воодушевленная одной мыслью: встретить северного великана и поступить с ним прямо так, как говорится в древней легенде ее народа.

О, одна из праматерей рода Росомах, чье имя они не помнили, была настолько умна, что стала женой Ледяного Лорда и родила славных сыновей. Они были умелы те сыновья! Один не боялся мороза, совсем как его отец. Второй был великим охотником. Третий всегда знал, где косяк рыбы подо льдами и его морды** никогда не бывали пусты.

Салля носила в себе кровь Четвертого. Он умел говорить с ветрами, и они слушались его слов, так что мгновенно переносили его и братьев на любой конец Панциря. Люди рассказывают, что он летал на ветрах! Он бывал даже там, где начиналась другая земля, откуда никогда не приходит белый человек, и народ Салля то же не стремится в Запределье — слишком мало там земли и очень много воды.

А может быть, хитромудрые сыновья Праматери просто никому не рассказали, что они на самом деле видели там? Ведь там никто, кроме них, не был! А они приносили мясо и шкуры дивных животных, однако, говорили, что тот край непригоден для жизни их народа, а сами животные выходят из воды.

И так захотелось Салля увидеть Незнаемую землю и обследовать ее, что хоть беги в другую сторону! А вдруг все не так, как сохранили предания. Вот если бы Салля могла жить там! Она сама бы стала Проматерью, основала бы новый народ и глупые куропатки, в которых превратились когда-то славные Росомахи, уже не звали бы ее девушкой-которая-мужчина-но-не-мужчина.

Салля вздохнула. Дед говорит, что над ней будут смеяться. Он не знает, что над ней уже смеются, просто очень тихо. У Салля хороший слух. Салля слышит ветер. Ветер доносит все, что сказано не только про Салля. Она знает, что многие из ее народа недовольны дедом. Они забыли, что обязаны ему! И Салля выйдет замуж за того, кому они будут кланяться, навсегда закрыв свои грязные рты!

Вот только… Сейчас Салля не слышит ветер. Совсем. Когда ночью она покидала родной чум, ветер пел отчетливо. А потом она бежала и представляла снежного Великана, нет — свое торжество, когда она выйдет замуж за того, кому поклонится ее народ. Она так была увлечена мыслями, что потеряла голос ветра и не заметила этого.

Что ей делать? Бежать дальше? Вернуться назад? Салля представила насмешки, сцеженные в рукава с женской опушкой, и рассердилась. Мать Пырко когда-нибудь ответит за свой язык. И еще он хочет, чтобы Салля вошла в его чум хозяйкой! Для этого ему следовало родиться у других людей и другим человеком!

Салля сделала неуверенный шаг вперед. Теперь она не бежала, а шла на лыжах, вслушиваясь в тишину вокруг себя. Может быть, она зря взяла соленое мясо? Вдруг великаны не любят соль? Но ведь это вкусно! И очень дорого. Белые отдают туесок за 20 шкур белого зверя или за 40 темного. Хорошо, что Салля хорошая охотница. Те, у кого есть солёное мясо никогда не испытают голода, даже, когда зверь уходит так далеко, что не каждый может следовать за ним. Когда мужчины возвращаются к очагу с пустыми руками, их женщины плачут.

В те долгие дни, когда солнце беспощадно греет землю, плохо жить без свежего мяса. Льды тают, и мясо становится негодным. Под солнцем вода меняет свой характер и мясо тухнет. Вот и остается есть только черное, извлеченное из торфа и мха***. Салля скривилась. Она его терпеть не могла.

Еще в детстве Пырко сказал ей, что Салля не понимает вкус черного мяса из-за жены ее деда. Бабка Салля была белой. Мать деда нашла ее младенцем, когда ходила с мужем за дальние леса, где белые ставили себе огромные жилища. На девочку они наткнулись уже на обратной дороге. И юная жена уже не спустила найденное дитя со своих рук. А вскоре услышала под сердцем и будущего деда Салля. Белая девочка росла как все Росомахи, но черное мясо никогда не ела. Бабка Пырко за это смеялась над ней, когда сама была девушкой. Она бы и хотела войти в дедов чум, да он поставил его для той, за которой ползал несмышленышем у очага.

— Белую надо было сделать рабыней. Бабка не стала бы спорить, — заявил Пырко. — А твой дед сделал ее хозяйкой. А то нынче я был бы старшим над тобой, и ты была бы в моей воле, потому что я — мужчина.

Тогда Салля фыркнула и стукнула его по носу — и за рабыню, и за мужчину. Ишь, чего захотел!

А соли в чуме у Пырко совсем мало. Когда пройдет зима и солнце начнет топить льды, семья Пырко снова будет грызть черное мясо.

На самом деле набить зверя так, чтоб в вязке он смотрелся шкурка к шкурке, не так-то и просто. Белые люди любят, чтоб все шкурки ложились как одна, тогда они становятся щедры и у них можно взять больше соли. Хотя у деда и Салля соли в достатке и без того.